— Дьюд! Не мелькай, го сюда! — Негромко позвал меня парень, сидевший рядом с моим сверстником. Коротко стриженый, лет так восемнадцати. Подхожу. На «дьюд» обижаться думаю, не стоит — тон доброжелательный, значит не оскорбление.
— Ты не буйный? По струнке игрался? — Да уж, этот язык я не учил.
— Нет. Спокойный. А вы? — Говорю не заикаясь, но медленно.
— Мы? Спокойнее не бывает. Так за что закрыли?
— Проверять будут. Я из Китая границу перешел. А струнка это что? Я долго не жил в России.
— Харэ уши греть, сдрысни! — Отогнал парень прислушивающегося к разговору мужика. Потом указал мне на место рядом — Приземляйся, перетрем. Я Дэн.
— Денис? — Ничего себе совпадение!
— Данила, вообще-то. А это Ким, он не разговорчивый. Выпилиться хотел, откачали, теперь под кайфом держат — Ким фыркнул и отвернулся. Выглядит нормально.
— Меня Лиен зовут. А можно понятней?
— С родаками не поладил, хотел повеситься. Вовремя вытащили, теперь колят антидепрессанты. А струна — это вена. Тут много наркомовских на лечении, вот я и подумал — Растолковал Данил.
— А ты?
— У меня эпилепсия. Группу обещают дать. Давай о тебе. Стенку проломил, я понял. А сюда зачем? Косишь на что? Косить — это притворятся, если не въехал.
— У меня амнезия. Не помню ничего, как зовут, где жил. А дьюк?
— Дьюк — значит чувак. На амнезию косить трудно, Анжелка сразу расколет. Это заведующая, сука такая что пипец! Михалыч, тот мужик нормальный, он сегодня дежурит. О! За тобой идут.
Подошел молодой врач в белом халате. Или медбрат, на нем не написано. Поманил меня рукой.
— Пошли. Оформлять тебя будем.
Для начала меня взвесили и измерили рост. Оказалось сорок восемь килограмм и сто шестьдесят пять сантиметров. Дальше споткнулись на заполнении анкетных данных.
— Имя?
— Лиен.
— Фамилия? Как не знаешь? Амнезия? Хм. Дата рождения? Понятно.
В течение следующего часа меня водили по кабинетам по всему зданию. Рентген, анализы, проверка зрения, слуха. Заглядывали в рот, щупали живот и яйца. Издевались, короче, как хотели. Моя карточка росла как на дрожжах.
— Пока свободен — Отпускает Валера (так звали медбрата) по возвращению в отделение.
— А обед бу-дет? — Я изрядно проголодался.
— Обед уже был, ты не успел. Через час полдник, я скажу, чтобы тебе больше дали.
Возвращаюсь к своим новым знакомым. Они в том же месте, уставились в телевизор — теперь включенный.
— Можно к вам?
— Чё за вопрос, падай. Всё путём?
— Да, нормально. Есть только хочу, утром перед отъездом покормили и все.
— Щас решим. Вика! — Данила подзывает девушку в коротком халате стоящую у окна — Слышь мать, пацан голодный, не подогреешь?
Для его матери девушка слишком молодая. Черноволосая, похожа на цыганку. Посмотрела на меня оценивающе.
— Печенье есть, больше ничего. Будешь?
— Да, если можно.
Вика не торопясь сходила в палату, принесла пакет с печеньем, явно домашней выпечки. Села рядом с нами. Печенье вкусное, давно такого не ел.
— Ты нарик?
— Кто? — Переспрашиваю с набитым ртом.
— Амнезия у него — Отвечает за меня Данила — С Китая к нам рванул, а кто он не помнит.
— Круто! Мне бы амнезию! — Позавидовала Вика.
— Ты что? — Я чуть не подавился — Зачем?
— Забыть бы некоторых уродов навсегда. А как ты потерял память?
— И этого не помню. По голове получил. Спасибо, печенье вкусное.
— На здоровье. Только ты Дэна не слушай, он хорошему не научит.
— Не гони пургу мать, я никого не учу. Чувак и сам красава, в одиночку стенку проломил! — Дэн не злится, отвечает лениво. Тут все на антидепрессантах?
— Расскажите, как тут лечат? — Нужно выяснить, что меня ждет.
— Ты главное с Анжелкой не спорь — Поучает Вика — Соглашайся со всем, вежливо с ней. Начнешь возражать — аминазин в жопу для успокоения, потом еще трифтазина добавит. Бесплатного у них больше ничего нет. Будешь ходить, слюни пускать. Вон как Ким.
— Я не пускаю! — Подал голос Ким. Ожил.
— А когда привезли? Кто обоссался, потому что не смог туалет найти? Накололи, ходил как зомби.
Ким покраснел и отвернулся. Нет, Вика слишком грубая. Ей точно не помешает этот, как она сказала? Аминазин.
— А если я вежливый буду, тогда что? — Направляю разговор обратно.
— Тогда по настроению. Понравишься — будешь витаминки пить, нет — станет экспериментировать.
— Слишком больным не прикидывайся — Добавляет Дэн — Лучше поменьше пикай, не спрашивает — молчи.
— А как у меня с языком? — Задаю животрепещущий вопрос — Акцент заметно?
— Да, что-то есть непонятное. Растягиваешь слова, как американец — Огорчила Вика, Данила согласно кивает. То есть мне наоборот, нужно быстрее говорить?
— Рахимова! — Позвал санитар от входных дверей — Отец пришел!
— Да пошел он! — Вполголоса процедила Вика — Не пойду!
— Не тупи, хочешь тут жить остаться? — Убеждает Дэн — Трудно посидеть с ним молча? И хавки он принёс, китайца подкормишь.
Это я китаец? Ладно, пусть так. Вика всё-таки пошла после второго окрика санитара.
— А она с чем лежит? — Спрашиваю, дождавшись пока отойдет.
— Шиза. В смысле шизофрения. Её отчим изнасиловал, у неё крыша и поехала — Равнодушно объясняет Данила — Каждый год обострение.
— А отец?
— Отец с другой живет. Вот она на него и злится.
Жесть! Кого ни возьми — трагедия!
— Гаврики! Кто проголодался, налетай! Только не толпиться! — Из двери с аппетитными запахами, выглянула толстая женщина в синем халате. Больные оживились.
— Подождём — Остановил меня Дэн — Глистов подкормил, потерпи. Последними пойдём, баба Маша добрая, Кима вон подкармливает. И тебя не обидит.
Дождавшись пока все разошлись, заходим в столовую. Дэн и Ким получают булки с маслом и по стакану какао. У Кима масла действительно больше.
— Это ты новенький? Худой какой! Как зовут, горе? — Почему баба? Женщина лет сорока, не больше.
— Лиен, тётя Маша.
— Что за имя такое? Француз что ли? Вот держи, сказали — ты не обедал — Ставит передо мной тарелку с кашей. Отдельно такую же булку и какао.
— Это китайское. Я не помню русское — Усаживаюсь за столик к парням. Заходит и Вика. Берет паёк и присаживается тоже к нам. Достает из принесённого пакета колбасу и судок с котлетами.
— Налетайте!
— О! Жируем! А сиг не принёс? — Обрадовался Дэн.
— Нет, он думает — я не курю! Манки дал, Федю зарядим — купит — С трудом, но догадался о смысле беседы. В четыре горла быстро приканчиваем всю пищу. Вчетвером и выходим на балкон, оказавшийся скрытым за пальмами. Пара мужиков быстро тушат сигареты и уходят. Да, эта компания тут видно в авторитете! Балкон зарешечен, не вылезешь.
— Ты не куришь? — Дэн достает пачку и зажигалку.
— Нет.
— Хорошо, а то у нас последние — Закуривают вдвоем с Викой, я с Кимом отхожу чуть в сторону от дыма.
— А к тебе приходят? — Пытаюсь разговорить Кима.
— Да.
— А из-за чего поссорился с родителями? Если не секрет?
Ким снова стал красный. Молчит. Тяжелый случай!
— У меня вообще никого нет родных. И поссорится не с кем. Всё бы отдал, что бы отец остался жив. Пусть ругает, даже выпорет, если заработаю. А когда никому не нужен….
— Ты ведь не помнишь, может он и живой. И почему только отец? — Подловил Ким — Или притворяешься?
— Ты что, прокурор? Косит или нет, его дело — Осадил Кима Данька. Зря. Я хотел растормошить пацана. Позже, наедине попробую.
— Лиен! — Выглядывает медсестра — На прием к врачу! А вас убирать заставлю под окнами! Всё бычками закидали!
Постучав захожу в указанный мне кабинет. За столом приятный мужчина с легкой сединой. Круглое, выбритое лицо с небольшими морщинами.
— Присаживайся. Почитал тут твою историю, пока ничего не понятно. Давай ты расскажи, что и как.
Рассказываю не заикаясь, но медленно. Фиг с ним, с акцентом, он уже не столь важен. Остановился на переходе границы. Дальнейшее к медицине отношения не имеет.