Когда ужин закончился, Удар Булава отправился на дальний берег пруда, где сидела Красноокая Крегга, шлифуя бердыш. Она оторвала взгляд от работы и посмотрела на сержанта:

— Ну, как они?

— Приспособятся, дайте время. Поначалу всегда тяжело. Вот если бы завтрашний переход был менее стремительным и длинным…

В глазах Крегги вспыхнуло пламя.

— Мы двинемся еще стремительнее и покроем еще большее расстояние. Они солдаты, и чем раньше они это осознают, тем лучше. Мы не на пикник идем, пусть будут готовы к тому, что им предстоит. Свободен, сержант!

Сержант вытянулся по стойке смирно и отдал честь:

— Слушаюсь!

Удар Булава склонился к своим вещам. Кто-то заботливо расстелил походную постель, чтобы он мог сразу лечь и уснуть. Но сержант не один раз ходил в походы. Прежде чем лечь, он отогнул краешек одеяла палкой: перед ним лежал пучок крапивы поверх мокрого песка.

Он лег на сухой край постели и нарочито громко закричал:

— Ой-ой-ой! Кто положил сюда эту гадость? Ну, хитрюги, завтра я вам такое устрою, что сегодняшний день покажется выходным!

В ответ донеслось сдавленное хихиканье. Сержант улыбнулся и закрыл глаза. Хорошие ребята. Он поможет им стать настоящими воинами, он постарается.

По приказу Дамуга горностай Гадусс с отрядом весь день продвигался на север Леса Цветущих Мхов. Ночью он не позволил разводить костры, а с рассветом они снова двинулись в путь. Но стоило им пройти несколько шагов, горностай подал сигнал замереть и указал на мелькнувшего среди деревьев зверя. Тот продвигался короткими перебежками, озираясь и пытаясь держаться в тени.

Гадусс вытащил из-за пояса промасленную удавку, сплетенную из сухожилий, и, намотав на обе лапы, бесшумно прокрался и притаился за толстым стволом ясеня. Как только зверь поравнялся с ним, Гадусс стремительно выпрыгнул и накинул удавку ему на шею.

Прохвост, а это был именно он, забился в цепких лапах горностая, хватаясь за горло. Хорьку повезло:

у него был посох, которым он ткнул назад изо всей силы, спасаясь от укуса в сонную артерию.

Оба упали и покатились по земле, рыча и колотя друг друга. Отряд Гадусса бросился на помощь, разнимая дерущихся. Когда их наконец растащили, Гадусс удивленно уставился на противника.

— Как, Прохвост, это ты?! Что ты здесь делаешь?! Хорек потирал шею — удавка оставила на ней заметный след.

— Я пробирался к армии Гормада Тунна. Хороший же прием ты мне устроил, чуть не задушил!

Гадусс заткнул удавку за пояс, он не выглядел виноватым.

— Выходит, ты ни о чем не знаешь? Гормад Тунн умер, и Бирл тоже. Теперь Дамуг Клык — Острейший Меч всех Бродяг. Где тебя носило?

Прохвост сел на пенек я ответил:

— Это долгая история, приятель. Наш корабль разбился у северных берегов. Через что только я ни прошел! Я один остался в живых, из всей-то команды. Но не это сейчас главное. Отведи-ка ты меня лучше к Дамугу Клыку, и поживее. У меня для него такие новости — не пожалеете!

ГЛАВА 31

В саду аббатства Рэдволл накрывали столы по случаю дня рождения совят. Поваренок Пончик руководил помощниками, следившими за тем, чтобы еда не остыла и не подгорела. Цветущие груши, яблони и сливы осыпали лепестками собравшихся — это было так красиво и весело!

Трое совят сидели на подушечках за столом рядом с мамой. Барсучонок лежал в старинной плетеной корзине, выстланной мягким душистым мхом. Таммо и Валери сели вместе, между Арвином и Кротоначальником. Настоятельница Пижма сидела в своем именном кресле, которое для нее специально вынесли из Большого зала. Она сияла; нежно-кремовая ряса с бледно-зеленым кушачком была ей очень к лицу. Малыши сплели ей венок из ромашек, который ежиха с удовольствием надела, немного сдвинув набок.

Столы ломились от угощений. Гром Стальная Челюсть решительно взял нож и вилку. Ему с пониманием кивнули Порция и Топотун, придвигая поближе к себе кувшин октябрьского эля.

— Хурр, похоже, господин намерен хорошенько подкрепиться!

Сержант Ястреб с аппетитом смотрел на чашу со свежим весенним салатом.

— Простите, что вмешиваюсь, — сглотнул он слюнки, — но он не единственный, кто немного проголодался на походной диете, не так ли, Руббадуб? Руббадуб улыбнулся, затмив на миг солнце.

— Да-дада-дамм! — выбил он. Настоятельница Пижма вежливо обратилась к майору Ловкачу Леволапу:

— Как наш гость вы, должно быть, желаете произнести тост?

Майор, тоже изрядно проголодавшийся, элегантно промокнул губы белоснежным платком и встал:

Благодарю удачу,
Что мы сегодня здесь.
Друзья, мы живы — значит,
Мы будем пить и есть!

— Ура! — раздалось в ответ. — Прекрасный тост! И все собравшиеся за столом с удовольствием подтвердили слова майора о еде и питье. В Рэдволле было не принято церемониться, равно как строго соблюдать последовательность блюд. Каждый мог начать, с чего хотел, — хоть с салата, хоть со сладкого, и есть, чередуя суп с вареньем, жаркое — с медовыми пряниками. Можно было пробовать то, что лежит на тарелке у соседа, и все охотно потчевали друг друга.

На радостный гомон голосов прилетел Таунок. Он опустился на скамеечку рядом с совятами и с восторгом воззрился на них:

— Какие они красивые! Как они похожи на меня! Настоятельница с улыбкой обратилась к Орокке:

— Вы уже дали им имена?

— Совы никогда не дают имена совятам. Детки сами сообщат нам, как их зовут, как только научатся говорить.

Настоятельница повернулась к Краклин:

— А как же барсучонок? Его-то как назовем? Внимание, внимание всем! Давайте придумаем имя нашему маленькому гостю!

Краклин задумчиво пожевала губами и осторожно сказала:

— Мне кажется, Гром Стальная Челюсть, который нянчился с малышом так долго, уже решил, как его надо назвать.

Гром оторвался от гор салата, сыра, сладких пирожков и солений на своей тарелке, быстро вытер рот салфеткой и встал:

— Да, лучше еды может быть только больше еды… А что касается имени, я действительно уже Думал об этом и считаю, что назвать барсучонка надо в честь Руссы, которая спасла ему жизнь, — Руссано.

Капитан Молния согласно кивнула.

— Хорошее имя! — Она подняла кубок: — За Руссано!

Все подхватили, дружно чокаясь:

— За Руссано! Долгих ему сезонов!

— И пусть всегда помнит свою добрую нянюшку по имени Гром Стальная Челюсть! — добавил лейтенант Морион и пригнулся, смеясь, потому что Гром запустил в него морковкой.

Зараженная всеобщим весельем Краклин поднялась и исполнила рэдволльский гимн именинникам:

Сим малым,
Удалым
Желаем расти
И вырасти в холе, тепле и чести,
Но ведая холода, голода, страха,
И чтобы счастливой была та рубаха,
В которой на свет появились они
На долгие, долгие, долгие дни!
Чтоб ими во славу родимой земли
Родные по праву гордиться могли!

Майор Ловкач Леволап похвалил, громко аплодируя:

— Прекрасно, замечательная песня! Ребята, Давайте-ка теперь Дозорный Отряд поприветствует малыша так, как принято в Саламандастроне!

Таммо не очень понял, что от него требуется, но был рад тому, что и он вместе с зайцами может принять участие в поздравлении от имени Дозорного Отряда. Он вытащил кинжал и, глядя на то, как это сделали другие, приложил клинок к краю корзины, в которой лежал барсучонок. Малыш серьезно смотрел на веер острых лезвий, развернувшийся перед глазами, и, казалось, внимательно слушал слова майора:

Мы, Дозорный Отряд, с оружием в лапах торжественно обещаем: охранять и оберегать тебя столько сезонов, сколько потребуется для того, чтобы ты вырос сильным и бесстрашным. Отныне наши жизни принадлежат тебе, маленький Руссано. Еу-ла-ли-а!!! Еу-ла-ля-аП