Сначала ничего не происходило, но потом там, где лист плотно прилегал к коже, на его поверхности стали видны сначала вены, сухожилия, потом мышцы и, наконец, кости.
– Да это же самый настоящий рентген! Только экологически чистый и безопасный! – удивленно воскликнул Коля.
– Что такое рен…ген? – Эрик соскочил с дивана и приблизился к Николаю.
– А ну марш на место! Не хватало еще, чтобы ты тут мешался!
– Рентген – это такой аппарат, который позволяет видеть внутренние органы человека. Одно из величайших достижений нашей медицины. Однако если здесь такая сложная процедура делается с помощью обычного растения, тогда я даже не могу представить остальное…
– Это не такой уж простой лист, – задумчиво протянула Дариана. – Фактически это последний в здешних местах, и он почти потерял свои свойства.
– Неужели так трудно достать новый?
– Раньше это было довольно просто, а теперь, когда магия пропадает…
– Что??? – Коля дернулся, и лист соскользнул на пол. Сквозь него постепенно стали проявляться внутренняя структура меха и кожи шкуры, на которой сидел молодой человек, затем появились бежевые волокна пола.
– Я же просила не дергаться! Мы не можем напрасно расходовать оставшуюся магию растения! – Дариана сердито подняла лист с пола, завернула его и убрала обратно. – Хорошо, что я успела разглядеть, что у тебя, Кайл, ничего серьезного, всего лишь небольшой перелом.
– Какая мелочь, – иронично сказал Николай, однако никто сарказма в его голосе не услышал.
– Так, а теперь постарайся не шевелиться, даже если будет немного больно.
Она вновь опустилась на пол, высыпала из глиняного сосуда немного порошка серого цвета прямо на место перелома. Затем закрыла глаза, развела руки в стороны и что-то зашептала. Спустя какое-то время соединила руки ладонями вниз, прямо над Колиной лодыжкой, едва не касаясь ее. Что шептала Дариана, почти невозможно было разобрать, и уж тем более понять, однако внезапно Коля почувствовал легкое жжение в том месте, где порошок соприкасался с кожей. Дариана со все еще закрытыми глазами запрокинула лицо кверху, заговорила громче; и жжение тем временем усилилось, превратившись на один миг в сильную боль, как будто от неожиданного удара обо что-то твердое, а затем все стихло. Серый порошок, покрывавший кожу, исчез. Женщина открыла глаза, вытерла пот со лба:
– Ну вот, как нечего делать!
Только сейчас Коля понял, что нога его больше не беспокоит. Он встал, оперся на нее, даже попрыгал – никаких болевых ощущений при этом он не испытал.
– Осторожнее, кость только что срослась, надо дать ей немного времени, для того чтобы вернуть прежнюю крепость.
– Вы что, волшебница?
– Что ты, – смущенно ответила Дариана, – я всего лишь целительница.
– Но ведь вы только что использовали магию!
– Конечно, ведь без этого нельзя считаться врачевателем. А для того чтобы быть волшебником, надо уметь гораздо больше, чем сращивать переломы.
– Поразительно, в моем мире понадобились бы месяцы, чтобы вылечиться.
– Как это, в твоем мире? – удивленно воскликнул Артис. – Что ты имеешь в виду?
– А… А разве я не говорил вам, что прибыл из другого мира?
– Представь себе, нет.
– Но про рентген-то вы здесь не слышали.
– Да мало ли где, как и что называют. Может, ты из другой страны. Но чтобы так…
– А разве существуют еще миры? – заинтересовался Эрик.
– Существовали, но давно. Точнее, проходы в них, – мрачно ответил Артис. – Однако знали об этом далеко не все. Это, так сказать, был особый дворцовый секрет. Теперь все двери в них закрыты.
– А я думал, что здесь этим никого не удивишь, – проговорил Коля.
– Нет, мой мальчик, удивишь, и еще как. И если вздумаешь кричать об этом на каждом углу, то тебя примут за сумасшедшего и, скорее всего, спровадят в специализированное поселение.
– Мне казалось….
– Вот что, давайте-ка все по порядку, – сказала Дариана, на этот раз обмакивая кусок материи в мазь зеленоватого оттенка и нанося ее на царапину, оставленную стрелой на левой щеке Николая. – Мне кажется, что мы понимали бы друг друга лучше, если бы знали полную историю появления Кайла в нашем мире, а уж затем можно обсудить возникшие вопросы.
– Только что хотел предложить то же самое, – шутливо протянул Эрик.
– Думаю, вы правы. – Коля вздохнул и начал свой рассказ.
Он поведал все без утайки: про свое необычное появление на Земле пятнадцать лет назад, про родителей, которые воспитали его как своего родного сына, в общих чертах описал детство, учебу в институте. Он хотел, чтобы люди, которые слушали его сейчас, ловя каждое слово, поняли, что он рос самым обычным мальчиком в самом обычном мире, где нет цветов-лампочек, домов-грибов и двухвостых ослов. Не стал он скрывать и того, что ему постоянно снились кошмары, он даже подробно описал их (ему это показалось почему-то важным) и, наконец, дошел до встречи с Федором. Теперь продолжать свою историю становилось все тяжелее и тяжелее. Рассказав о перемещении в этот мир и превращении Федора в Фаридара, исчезновении мага и своем бегстве от убийц, плутании в логове подземных червей и падении в глиняную жижу, он умолк, заново переживая этот кошмар и ощущая всю беспомощность своего положения. Если бы сейчас Артис накинулся на него с обвинениями, он бы понял его. Это он, Николай, невольно стал причиной бед этих ни в чем не повинных людей, он сам привел здешний мир к увяданию, на его совести гибель тысяч людей от холода, голода и от руки самого могущественного колдуна, которого еще не знала история Анделора. За это он должен ответить.
Однако Артис молча сидел напротив, сжимая в руках шкуру, покрывавшую кресло. Дариана, сидевшая рядом с Колей и уже закончившая накладывать мазь на его многочисленные ссадины, почему-то тоже молчала и теребила складки своего платья, уставившись в пол.
– Но… Он ведь не виноват в том, что произошло? – Эрик первый нарушил царившую тишину. – Его просто использовали, это и дураку понятно!
– Даже и дураку было понятно, что это ловушка! – воскликнул Николай. – Я, как последний идиот, поверил в россказни Фаридара. Решил попутешествовать по другим мирам и познакомиться со своими родителями, с братом. Захотелось, видите ли, приключений. И что же? Я не внял своим предчувствиям, своим снам. Нет, Эрик, я виноват в случившемся. Я заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать.
– Полегче, герой ты наш. – Артис с горькой усмешкой покачал головой. – Никто не винит тебя ни в чем.
Коля удивленно посмотрел на Артиса.
– А вот если бы ты лучше работал головой, то сам бы в этом убедился. Подумай сам: как ты оказался на Земле?
– Кажется, в результате противодействия магии кристаллов открылся проход между мирами…
– А почему возникло это самое противодействие?
– У Фаридара был четвертый кристалл… Точнее, третий, мой, из будущего… Поскольку две одинаковые вещи не могут находиться в одном времени и месте, то… О черт! – хлопнул он себя по лбу. – Как же я не подумал?
– Вот именно, не подумал. Не оказался бы ты на Земле, если бы в будущем не привел сюда Фаридара. Ты всего-навсего замкнул круг. Зови это судьбой, злым роком, но ты не мог поступить иначе.
– Да-а. Как поговаривают у нас: «При всем богатстве выбора другой альтернативы нет». Однако все равно я не чувствую облегчения, хотя рад, что вы понимаете меня.
– Конечно, мы тебя понимаем. – Дариана улыбнулась и похлопала Колю по плечу. – А также считаем, что должны оказать тебе помощь и поддержку во всем, даже в борьбе с колдуном.
– Спасибо. Только я с трудом понимаю, каким образом это можно осуществить. Фаридар ведь соединил кристаллы и обрел полное могущество. Я же полностью бессилен перед ним. – Николай решил не сообщать о том, что ему вовсе не хочется бороться с колдуном и единственное его желание – вернуться домой, в свой, может, и не очень безопасный, но по крайней мере понятный мир.
– Видишь ли, еще не все потеряно. – Артис вскочил с кресла и стал прохаживаться перед камином, не замечая угасшего энтузиазма гостя. – Думаю, тебе стоит узнать, что произошло на самом деле после твоего исчезновения… С детства я и твой отец были друзьями. Мой брат служил в королевской охране, а я присматривал за оружием, чистил и смазывал доспехи, а в свободное время носился с Миросом по округе. Конечно, по правилам королевского этикета принц не должен был дружить с дворовым мальчишкой, но Мирос уже тогда плевать хотел на все условности и обычаи двора, поговаривая, что окружающие его чванливые и высокомерные подростки ничего не умеют, кроме как плести интриги друг против друга. Мирос умел ценить настоящих друзей и сам был таковым.
