– Ты что, отец вчера набрался так, что спать будет до полудня, это точно!

– Надеюсь, ты прав, Эрик! – Коля взглянул на окна. – Свет вроде не горит. Ладно, вы поднимайтесь к себе, а я пойду в купальню. Не могу же я в таком виде в дом идти.

– Хорошо. Может, от тебя тогда перестанет вонять троллем.

– Спокойной ночи, Кайл! – пожелала Телли, открывая входную дверь.

– Скорее, спокойного утра! – поправил сестру Эрик, и оба они зашли в дом.

Молодой человек направился к «купальне». Поглядев на себя в зеркало, он вспомнил свою первую ночь в этом мире. Такой же грязный и усталый, первым делом он посетил эту ванную.

Где-то с полчаса он оттирал успевшую подсохнуть черную кровь тролля, пока наконец его кожа не очистилась и он смог вздохнуть с облегчением.

Читая приключенческие и фантастические романы, Николай никогда не задумывался о том, что совершать подвиги и убивать монстров – такая грязная и дурно пахнущая работа. Задумывался ли он тогда о чем-нибудь вообще? Ведь в книгах грязь исчезает сама собой, оружие всегда начищено и остро отточено, а лошади накормлены. По крайней мере, авторы редко заостряют внимание читателя на бытовых подробностях, которые в реальности отнимают много времени и сил.

Коля вздохнул. Сегодня он убил тролля, совершил достойный истинного воина поступок, однако не чувствовал себя героем. Вместо радости он испытывал усталость, вместо гордости за свою смекалку – сонливость и боль в ребрах от удара дубинкой.

С одним-единственным желанием – поскорее лечь в кровать – он вернулся в дом и уже собирался подняться в свою комнату, как строгий голос остановил его:

– Далеко собрался?

Этого следовало ожидать. Николай покачал головой и тяжело вздохнул. Похоже, Артис проснулся среди ночи, обнаружил, что никого из детей нет, и уже собирался отправляться на их поиски, как они вернулись домой сами. Вот ведь незадача: стоило друзьям единственный раз покинуть дом ночью, в надежде что их похождения останутся в тайне, как на главу семьи напала бессонница. Да, пресловутый закон подлости все-таки существует.

Коля вошел в гостиную. Артис с хмурым видом сидел в кресле, а Эрик и Телли, понуро опустив головы, устроились на краешке дивана.

– Вы двое можете пока идти, но разговор мы не закончили. А вот ты, Кайл, останься, – глухо проговорил он.

Повторять дважды не было необходимости. Брата с сестрой как ветром сдуло. Коля же занял их место.

– Ты меня очень сильно расстроил и разочаровал, Даниэль.

Одно только упоминание истинного имени принца свидетельствовало о том, что Артис пребывает в самом скверном расположении духа.

Николай молчал. Он понимал, почему злится Артис, и, наверное, на его месте поступил бы точно так же, если бы кто-нибудь подверг его собственных детей опасности.

– Как ты мог совершить такой безответственный поступок?

– Арт, послушай, ты можешь высказать мне все, что ты думаешь, можешь ругать, даже ударить меня, однако ничего уже не изменишь. Ночь прошла, а с ней и все наши приключения, так что, может, обсудим все потом? – Колю еще не оставляла надежда на мирное разрешение возникшего конфликта.

– Как ты можешь так легко об этом говорить? А еще уверял меня, что неспособен на безрассудные поступки. Уйти ночью, да еще взять с собой Эрика и Телли!

– Телли оказалась в нашей компании случайно, но не мог же я ее отправить обратно одну! Я думал, с нами она в большей безопасности, – оправдывался Коля.

Артис фыркнул.

– А вот Эрик пошел со мной добровольно, но если ты еще не успел заметить, он вполне самостоятельный человек и уже далеко не ребенок. Эрик в состоянии сам принимать решения.

– Которые ты ему навязал!

– Нет. Он сделал свой выбор сам. – Николай не хотел ссориться с Артисом и старался говорить как можно мягче, однако сдерживаться ему становилось все труднее.

– Пока мои дети живут в моем доме, решения за них буду принимать я. И я не позволю никому, даже тебе, вмешиваться в их воспитание.

– Твое право, – процедил Николай.

– Что касается тебя…

– Что же? – Коля начинал терять терпение. Выяснять отношения ночью, вместо того чтобы отправиться спать и продолжить разговор уже на свежую голову, он считал глупой тратой времени. Артис, однако, не обратил внимания на недовольство собеседника:

– Сегодня ты подверг окружающих и самого себя неоправданному риску.

– И в чем конкретно это выражается?

– Во всем, начиная с ночного похода в лес, желая доказать… как его там… Грейду свою смелость.

– Вижу, ты уже в курсе всего, – сухо заметил Коля.

– Да. Есть что добавить?

– Нет. – Молодой человек на минуту задумался, стоит ли рассказывать учителю о том, что произошло в лесу на самом деле и как ему удалось задержать черную бурю Фаридара, однако хмурый вид Артиса отбил у него всякую охоту делать это. Когда-нибудь он все ему расскажет, но не сейчас. – Думаю, твои дети целиком посвятили тебя в наши сегодняшние похождения.

– Так что скажешь?

– Ничего.

– Что ж, тогда я продолжу. Кроме безрассудной прогулки по лесу, из которого вы еле успели унести ноги, вы вляпались в очередную авантюру. Зачем ты полез в драку с троллем?

– Грейд нуждался в моей помощи.

– Ты знаешь, что ты мог погибнуть?

– Такая мысль приходила мне в голову.

– Конечно, ты ведь умный, да? – издевательски заметил Артис с акцентом на слове «умный». – А мысль о том, что, погибнув, ты лишаешь нас всех шансов на спасение, тебе приходила? Ты единственный, кто может расшифровать потерянное пророчество и одолеть Фаридара! Погибнуть, спасая какого-то разбойника, и подарить победу колдуну!

– Подожди, – прервал Артиса Николай, – уж не хочешь ли ты сказать, что драться с троллем безрассудно, а с Фаридаром – правильно и совершенно безопасно? – Синие глаза юноши потемнели от охватившей его ярости. – Значит, погибнуть в схватке с Фаридаром благородно, а с троллем – бессмысленно?

– Ты не понял, – забормотал Артис, поняв, что здесь он перегнул палку. Однако молодой человек уже не обратил на это никакого внимания.

– Вот, значит, чем я тебя разочаровал. Испугался, что я не доживу до встречи с Фаридаром, да?

– Нет, просто…

– Да ты послушай себя! Я поступил безответственно, ввязавшись в драку с троллем. Но я ведь пытался спасти человека. Как можешь ты прививать мне высокие нравственные цели, рассуждать об избавлении мира от черных сил, отчитывая меня при этом за спасенного грабителя? Причем, возможно, исправившегося грабителя. Уж не тебе решать, кому позволено жить на этом свете, а кому нет. В конце концов, если не половина Анделора, то большая его часть точно уже занимается воровством. Так что ж, может, и не стоит спасать этот мир?

– Я хотел сказать, что ты должен был вести себя осторожно.

– Я таков, каков есть, – отрезал Николай. – Если бы сегодня я прошел мимо этого монстра и оставил бы Грейда ему на ужин, каким бы человеком я стал? Осторожным? Извини, но осторожный человек никогда не пойдет искать пророчество и уж тем более не будет сражаться с самым могущественным волшебником, которого знал этот мир.

– Не делай из меня идиота, Кайл, – воскликнул Артис. – Я знаю, что говорю правильные вещи, однако ты все так переворачиваешь, что я уже чувствую себя каким-то монстром. Я всего лишь беспокоюсь за тебя. Я бы с радостью встретился с Фаридаром вместо тебя, если бы выбор пал на меня. Но перст судьбы указал на принца Даниэля, и я всего лишь хочу тебе помочь справиться с трудной задачей.

Коля смотрел Артису прямо в глаза. Конечно же он понимал все это, просто позволил своей ярости взять верх над разумом. Сейчас, когда Артис признался, что Коля поставил его в тупик, вся злоба вдруг улетучилась и он вдруг улыбнулся. Артис изумленно посмотрел на него:

– Скажи мне, Кайл, почему из этого спора ты вышел победителем, а я из обвиняющего превратился в обвиняемого?

– Тебе следовало остановиться на проблеме воспитания твоих детей, – заметил Николай. – Как-никак ты отец, хотя я и не во всем поддерживаю тебя, ты имеешь право злиться на их и мое непослушание. Здесь твоя территория, ты глава семьи, а потому ты всегда прав. Что бы я ни говорил, мои слова навсегда останутся лишь советами. Спасение Анделора является моей задачей, а значит, мы меняемся ролями – ты тоже можешь советовать, помогать, но с Фаридаром встретиться придется мне лично, поэтому здесь последнее слово всегда за мной. Вот такая штука, учитель.