– Вот, поймали в лесу, – стражник выпихнул на свет арбуя и нойду.

Хазарин уставился на них с веселым удивлением.

– Это что за ночные гости? Ты, диво длиннокосое, кто будешь, человек или леший?

– Называют меня добрым помощником, – степенно сказал нойда. – Я из народа саами…

– Лопарь, что ли? – в голосе купца прорезалось уважение. – Значит, колдун?

Нойда поморщился. Вместо него заговорил арбуй:

– Зовут меня Тучкой, я малый служитель Волозь-Шкая с озера Неро. Мы идем в Медвежий Угор поклониться богам, да ночь в лесу застала. Позволь, добрый господин, переночевать с вами по соседству?

– Ночуйте, – гостеприимно отозвался Кофа. – Места много… Есть хотите? Садитесь сюда, угощайтесь!

Арбуй бросил на купца благодарный взгляд. Кофа же вновь обратился к саами:

– Ишь, лопарь… Далече же тебя занесло! Погадаешь на судьбу?

Не дожидаясь ответа, веселый хазарин отвернулся к прежним собеседникам и вновь начал рассказывать байку о том, как с кем-то сцепился на торгу. Нойда пожал плечами и принялся за еду. Тучка, набивая рот, сперва слушал и смеялся вместе со всеми. Однако, когда вник в суть истории, ему стало совсем не до смеха…

– …ну и что, подумаешь, жрецы Велеса! Что же мне их, к дивьей бабушке не послать? Знаете, какое они мне назначили мыто? Я такого даже в Царьграде не видал!

– Волхвы нарочно так задрали торговую пошлину для чужеземцев, чтобы своих купцов не обижать, – пояснил кто-то.

– Я сперва с ними по-хорошему, дескать, может, договоримся… А они мне, этак через губу: не нравится – сворачивай торговлю и проваливай! Другой бы утерся, но я не из таких…

– Это уж точно! – оживились все вокруг костра. – Про тебя, Кофа, знаешь как говорят? Ежа съел, а колючки под языком остались!

– Так что сказал-то волхвам?

– А, много всего! – приосанился Кофа. – Весь торг заслушивался, грамотные аж записывали. Что у них глаза – ямы, а руки – грабли. Что в их калиту можно вола засунуть, и то место останется… И что весь мир обошел, да только здесь идолы золотые – а жрецы деревянные, и служат они не богам, а своему брюху!

– А волхвы что?

– Да ничего, – довольно ухмыльнулся Кофа. – Обозлились и говорят: «Мы тебе покажем, кому на самом деле служим!» Ну-ну! Что они мне сделают, идолопоклонники?

– И что дальше было?

– Ничего, ушли! Ну и я опять в дорогу собрался… А что делать? Все равно расторговаться не дадут. Поеду в Ростов, на Неро… Тут вроде жрец сидит, как раз оттуда. Эй, мерянин, ты родом не из Ростова ли?

Тучка сидел бледный и в ужасе смотрел на Кофу, как на заведомого покойника.

«Вот так нашли попутчика!» – явственно читалось у него на лице.

Когда луна взошла в небо, купеческий поезд начал устраиваться на ночлег. Нойда уж думал, что перепуганный арбуй и сам не уснет, и ему не даст. Однако, к его удивлению, Тучка, вздрагивавший от каждого шороха в лесу, вскоре уснул крепким, безмятежным сном. «Вот и хорошо…» – подумал нойда. И сам заснул, едва устроив себе лежанку.

Сон налетел, будто снежная буря. Ни разу за всю жизнь нойде не снилось таких непонятных, таких неуютных снов. Он будто угодил в облака, которые куда-то стремительно неслись, клубились под порывами ветра, швыряли в лицо снегом… Куда ни обращался взгляд нойды – всюду было лишь мельтешение снежинок. «Я будто ослеп», – сокрушенно думал саами во сне, пока его душа неслась неведомо куда в этом мутном холодном потоке.

В какой-то миг прямо над ухом раздалось фырканье, щеки вдруг коснулось нечто мокрое, шершавое. Раздалось сопение… Нойда рванулся прочь, даже во сне понимая: происходит нечто нехорошее. Из снежной круговерти донесся далекий оклик:

– Изай!

«Голос арбуя», – узнал нойда, изо всех сил сражаясь со сном. Надо проснуться! Скорее проснуться!

… Он вскинул голову – и сразу понял, что ощущение близкой опасности не обмануло его.

Люди вокруг просыпались один за другим, терли глаза, сонно озирались… Полностью пробудившиеся спешили к кострам. А со стороны шатра, где ночевали купцы, неслись крики:

– Где Кофа? Кофа пропал!..

К нойде подбежал бледный как молоко арбуй.

– Ты слышал?! Вот оно, возмездие волхвов!

– Слышал, – буркнул нойда, поднимаясь. – Точно пропал? Не по нужде в кусты отошел?

Тучка всплеснул руками.

– Его Лютый Зверь унес прямо из шатра! Вон, иди да сам погляди! Шатер разорван, на ложе кровь…

– Ищут?

– А то! Стражи обшаривают лес и дорогу. Да только не найдут его, – с мрачной торжественностью добавил Тучка. – Что люди могут против колдовства волхвов?! Все хозяина проспали, даже псы обозные!

Нойда подошел к шатру Кофы, оглядел ложе. Судя по его растерзанному виду, купец не дался без борьбы. Тем временем вернулись мрачные охранники. Поиски на дороге и в окрестностях поляны ни к чему не привели. И следов не осталось.

Купцы столпились у костров, тихо переговариваясь, со страхом поглядывая в сторону темной молчаливой чащи. До утра было еще далеко, но о сне речь больше не шла. Все сидели с оружием наготове. Вскоре, посовещавшись, купцы вынесли общее решение: дождаться рассвета и тогда идти на поиски Кофы. Или того, что от него осталось.

Нойда подошел к арбую и тихо спросил:

– Что такое «изай»?

– Как? – растерянно поглядел на него мерянин.

– Я слышал сквозь сон твой голос. Ты воскликнул: «Изай!»

Арбуй свел брови, вспоминая.

– Сон? Ничего не помню… Все как в бреду – то ли туман, то ли пурга… А изай – это по-нашему пестун. Дядька.

Нойда озадаченно взглянул на него и задумался.

Так ничего и не надумав, начал собираться. Вытащил и надел шапку-птицу, повязал пояс, достал из сумки бубен…

Люди Кофы, глядя на его сборы, отошли от костров и столпились вокруг саами.

– Далеко собрался, лопарь? – спросил кто-то.

– Хозяина вашего искать пойду, – сухо ответил нойда. – Расступитесь, не мешайте.

Над опушкой воцарилась тишина.

Нойда надвинул шапку на лоб и глаза. Поднял руку, ударил правой ладонью по левому плечу, призывая сайво-разведчика.

– Слышь, можно с тобой пойду? – робко спросил Тучка. – Я тебя сюда завел… Мы его хлеб вместе ели…

– Здесь жди, – бросил нойда.

Шагнул прочь от костра и растворился в ночных тенях.

Нойда шел через лес по звериной тропе. Среди ветвей горели звезды, в отдалении ухали совы. Где-то поблизости, в густых зарослях, журчал и булькал невидимый ручей. Этот широкий темный ручей попадался шаману уже третий или четвертый раз. Невольно закрадывалась мысль: его водят кругами.

«Как так? Сайво точно заметил бы», – думал нойда.

Он был недоволен – в основном собой. Поиски пропавшего купца затягивались. Или Кофу в самом деле утащили в запретную глушь, или кто-то отводил саами глаза. Вероятно, тот же, кто наслал на людей колдовской сон…

«Несомненно, тут без волхвов не обошлось… Неужели басни о Лютом Звере – правда?»

Лес, который дорога в Медвежий Угор пересекала в довольно узком месте, оказался намного обширнее, чем виделся с высокого берега Волхи. Нойда подозревал, что его спроваживают все дальше от дороги и святилища… но куда?

– Поесть сегодня толком не вышло, – ворчал себе под нос саами. – Выспаться, похоже, тоже не получится…

Он устал, промок и оставил на колючках половину бахромы от рубахи. Но сильнее всего его раздражал ручей. Журчание становилось все громче. Сквозь заросли орешника уже поблескивала вода.

Тропа снова вышла на открытый берег.

– И снова ручей. В какой там раз – в четвертый? А что это за…

Нойда поднял взгляд и осекся на полуслове.

Из-за кустов, медленно поворачиваясь, выплывал плот. Посередине плота торчал короткий столбик, вроде обломка мачты. А у столбика, повесив голову, сидел связанный по рукам и ногам человек.

Нойда быстро подскочил к берегу, вошел в воду по бедра и схватил плот за край. Человек на плоту, ощутив толчок, вскинул голову: