Вирма заупрямился.
– Не хочу накликать, – признался он. – В самых ведь его владениях сидим. Да и горы рядом…
– А что горы? – спросил Нежата. – Я весь день по сторонам глядел, никакой горы с облаком на вершине не видал – все невысокие, борами поросли…
Но Вирма темного имени зимнего хозяина леса так и не назвал. Даже иносказательно. Ибо мало ли.
Волок открылся внезапно, за крутой излучиной. Только-только плыли среди дремучих лесов, где, казалось, отродясь людская нога не ступала, – и на тебе! Лес отступил от воды, дав место широкому пологому лугу. Берег был вытоптан так, что местами и трава не росла. Новогородцы радостно закричали при виде знакомого обустройства. Вот уходящие в воду бревенчатые полозья, блестевшие остатками жира, – по таким вытаскивали из воды тяжелые ладьи. Рядом катки, чтобы подкладывать под днища кораблей… Подальше – избы, бани, амбары… В лес уходила широкая просека – тот самый волок. Возле его начала даже остроконечный частокол виднелся: видно, чтобы защищать переправу от нападений лихих людей…
А потом веселье стало стихать.
На волоках всегда кипит жизнь. Тут можно нанять помощников, готовых споро перетащить корабли и грузы из одной реки в другую. Но ни у пристаней, ни среди домов не было заметно ни души.
– И все-таки это была Юка! – громко заявил Нежата, окинув взглядом вытянувшиеся лица. – Мы на правильном пути! Это Чудской волок. Вон там, – он повел рукой в сторону просеки, – нас ждет полноводная Винья и легкий путь на север!
Новогородцы ответили неразборчивым гудением. Волок – это хорошо! Но где все люди? Кто обустроил переправу, кому за нее платить?
– На собратьев-ушкуйников бы не нарваться… – послышался чей-то голос.
– А помнишь, тархан, обменный берег в землях мещор? – тихо произнес Кофа, обращаясь к Нежате. – Тоже сперва никого не было, а потом как полезли…
Молодой ушкуйник нахмурился. Приказал людям надень брони и на всякий случай держаться настороже…
Однако когда новогородцы сошли на берег, то быстрый обыск лишь подтвердил увиденное с воды. Волок был брошен. Причем не впопыхах – люди явно собрали скарб и ушли, видимо, по воде, поскольку судов тоже не было, кроме нескольких оставленных плосконодок.
Следов битвы или мора, хвала богам, не обнаружилось. Зато нашлось кое-что другое.
– Сюда! – раздались голоса тех, кто первыми вошел за тын. – Тут капище!
В северном углу маленькой крепости стоял окруженный земляным валом высокий столб, увенчанный ушастой птицей с крючковатым клювом. Вырезанная из дерева птица сидела и смотрела вниз, на незваных гостей, безо всякой приязни. Перед столбом в яме лежали обугленные звериные кости. В сущности, обычное капище – и совсем непонятно, чего так испугался мерянин Вирма.
– Тумнакар! – вырвалось у него.
– Помолчи! – строго оборвал Тархо. – Всякому ведомо, что Тумнакар неведомо где, в дебрях Великого леса…
– А мы где?!
– Что еще за кар? – напустился на них Нежата. – Говорите!
– Тумнакар – Крепость Филина, – объяснил Тархо. – Есть такая небылица у мерян… Стоит-де среди голых скал, у самой Кромки, крепость. Двое ворот у нее: одни в мир живых открыты, другие – в мир мертвых. Кто туда зашел – обратно не выйдет. А сторожит ее…
Тархо бросил многозначительный взгляд на резного филина.
Нежата и новогородцы, слушавшие его сперва с опасливым недоумением, дружно рассмеялись.
– Вы, лесовики, горазды себя запугивать, – заявил Бзыря. – Какая тебе крепость у Кромки? Еще Ягу вспомни! Обычный волок. Мы таких видели десятки.
– Я предполагаю, – заявил Кофа, – что волок принадлежит святилищу местного лесного божества. Недавно почтенный Вирма о нем рассказывал.
– А-а, жрецы, – протянул Нежата. – Тогда ясно, почему тут сейчас пусто. Нет корабля – нет и помощников. Вот увидите, скоро из лесу явятся услуги предлагать да мыто собирать…
Новогородцы зашумели. Тут же посыпались шутки-прибаутки:
– Они нам: не пропустим, пока все ваши товары не перетрясем! А мы им…
– Куда-куда он меня послал? Ребята, налетай!
– Размяться-то хочется!
Нежата не разделял общего веселья. Покинутый людьми волок настораживал.
Кофа разумно предположил, что этим путем пользуются только летом. А нынче почти зима.
– Тоже мне зима, – буркнул Нежата. – Даже заморозков еще не было. Странное место…
Он разослал разведчиков во все стороны, а сам направился вдоль просеки. Разбросанные повсюду катки и глубокие борозды в земле говорили, что за прошедшее лето тут протащили не один корабль. Идти пришлось недолго – пару верст, и вдалеке заблестели широкие воды большой реки. Она текла на север.
Вот теперь в самом деле стоило порадоваться!
– Винья, несомненно она!
– Слышь, Бзыря! Все-таки мы шли по Юке! Правильным путем!
Однако старый ушкуйник стоял на своем:
– И близко ничего похожего! Леший нам глаза отвел, что ли?
Кажется, он один был не рад волоку. Клялся, что в прошлый раз, когда он здесь бывал, все выглядело иначе, и сейчас они вообще неизвестно где. И гор здесь быть не должно!
Но его уже никто не слушал.
Остаток дня прошел в хлопотах. Устраивались на ночлег – наконец-то под крышей! Разгружали ладьи, готовя к переправе… Один за другим возвращались разведчики. Все говорили одно: никаких следов человеческого жилья поблизости нет. Нежата слушал и все больше мрачнел. Предположение Кофы о том, что волоком заправляют местные волхвы, оказалось ложным. Тогда почему опустел перекресток речных дорог?
Зашло солнце, берег погрузился в холодный сумрак. И тут выяснилось, что двое разведчиков не вернулись. Те, которых послали на восток, к горам…
Их ждали до глубокой ночи, но тщетно. Кто-то вспомнил, что незадолго до заката слышал со стороны гор резкий свист.
– Заблудились, – предположил Бзыря. – Не замерзли бы! Ишь, как подморозило-то!
В самом деле, ощутимо захолодало. Первая ночь, когда роса на увядшей траве превратилась в белый иней.
После полуночи Нежата отрядил новых разведчиков. Четверо ушкуйников вооружились, зажгли факелы и ушли в лес…
Наступил рассвет. Никто из четверых не вернулся.
Вот тогда новогородцы поняли, что дело-то, похоже, намечается скверное. И пусто на волоке – ох, не просто так…
Нежата приказал людям надеть брони и держать оружие под рукой.
– А ладьи? – воскликнул Тархо. – Одну уже тащат по волоку, другую сейчас из воды поневолим… Что делать?
– Продолжайте, – подумав, приказал Нежата. – Да побыстрее. Чтобы, когда вернемся, хоть один корабль уже стоял бы у того берега, готовый сразу отплыть.
Тархо покачал головой и тихо сказал:
– Если придется отступать с боем или удирать от большой оравы, на одну ладью все не уместятся…
– Разделимся! – принял решение боярин. – Тархо, вы со своими людьми перетаскиваете вторую ладью и ждете нас. Третью пока оставьте на Юке… Бзыря и его люди идут со мной. Вирма тоже – знающий человек не помешает. Хазарина оставлю. Если дойдет до боя – будет помехой… И вот что… Слепыша возьму с собой.
– Калеку? – удивился его товарищ.
– Не калеку. Гусляра. Певца, Велесом отмеченного…
Тархо кивнул, выразительно поглядев на невысокие горы, что плавно поднимались над ельниками. Восходящее солнце озаряло вершины. Все поросли лесом, кроме одной. Голая макушка горела в золотистом рассветном небе, словно огромный костер.
– Снег, что ли? – глядя из-под руки, подумал вслух Нежата. – Неужто выпал уже? Или с прошлого года лежит?
Ему ужасно не хотелось идти туда, к этим незнакомым горам. Которых, по словам Бзыри, тут, между Юкой и Виньей, и не должно быть! Ведь путь дальше найден, и пока никто не преграждает его… Вот бы скорее погрузиться на ладьи, поставить паруса и лететь вниз по Винье, к Змееву морю!
«Надо товарищей выручать, – напомнил себе Нежата. И добавил мысленно: – Если еще есть кого…»
Путь к горам через лес оказался куда дольше, чем ожидал Нежата. Он впервые пожалел, что накануне не выпал снег, – куда проще было бы идти по следам пропавших. Впрочем, опытные следопыты-ушкуйники находили следы на траве, во мху, среди можжевельников… Вот только все это забирало время. Лишь после полудня отряд вышел к предгорьям.
