Ярл удивленно фыркнул. Не то чтобы встреча с морской девой была редкостью. Моряки встречали их везде, где только ходили их суда, от теплых южных морей до ледяных северных. Здешние красавицы отличались приятной полнотой, помогавшей хранить тепло, и мягкой шкуркой наподобие нерпичьей. Ликом морские девы напоминали скуластых, голубоглазых женщин саами – верно, для того, чтобы ловчее было заманивать саамских рыболовов.

– Чего тебе, водяница? – хмуро спросил Арнгрим. – Кто послал? Предатель Бранд или склочная богиня?

– Ни то, ни другое, ярл, – грудным голосом засмеялась морская дева. – Я приплыла с просьбой. Мне нужен мужчина.

– Что?!

– Отдай мне человека, на которого я укажу!

Арнгрим аж рассмеялся:

– Мне сегодня везет на наглых рыбин!

– Ты не понял, ярл. – Водяница удобно облокотилась о камень, приняв изящную позу. – У нас любовь. Давно уже… Как это у вас, людей, зовется – походная подруга?

– Та-ак…

– Ну вот! А я хочу быть первой и единственной. Хочу с собой в море милого забрать, чтобы всегда с ним вместе быть!

– Что за человек-то? – спросил Арнгрим.

– Самый красивый в твоем войске. Даг Вилобородый.

– Хо-хо!

Ярл был в самом деле поражен. И даже не тем, что морская дева сочла пузатого здоровяка Дага красавцем. То, что у Дага на Соляных островах завелась зазноба, он подозревал еще зимой. Но водяница…

– А ты знаешь, что у Дага в Ярене жена и куча детей?

Морская дева явно не знала. Раскосые голубые глаза опасно сузились, а губа поднялась, обнажая мелкие острые зубки.

– Ш-ш-ш! Он не говорил мне. Тогда понятно, чего он тянет! Дескать, «люблю-не-могу и рад бы к тебе, да ярл не пускает!» Мы с самого Йоля уже милуемся…

Арнгрим усмехнулся не по-доброму.

– В море, говоришь, забрать… А взамен? Чем заплатишь?

Морская дева тут же спрятала клыки и хитро улыбнулась:

– А я тебе кое-что назову. Одно имя.

– Какое еще имя?

– Мы все тебя жалеем, ярл Арнгрим. Все морские девы, все духи, все рыбы… Ты измучил себя, пытаясь заставить Древнего Змея снова уснуть. Зачем? Море полно сказаний о нем, и в них нет ничего плохого…

– Я кое-что видел, – Арнгрим махнул рукой в сторону горы. – Там, в лабиринте. Пробуждается Змей, и разрушается мир. Разве это неправда?

Морская дева пожала круглым плечиком:

– У правды, как у ракушки, две половинки… Тебе, верно, показали, что может натворить Змей… Но он ведь может этого и не делать! Вот послушай морскую сказку!

И водяница начала:

– Глубоко-глубоко, на самом дне, спит огромный Змей. На нем стоят земля и море. Он всемогущ, он может плавать, ходить по земле и летать в небесах. Порой он шевелится во сне, и от этого дрожит земля, а море превращается в черные горы. Многие думают: если он проснется, тут и миру конец! Но все совсем не так. Проснется Змей, и вместе с ним народится новая земля… Как же разбудить Змея? Есть лишь один путь – любовь…

– Вот как, – протянул Арнгрим.

Морская дева захихикала:

– Небось, о жене подумал? И зря! Ни Седда Синеокая, ни та женщина, что делит с тобой ложе, не годятся в возлюбленные великому Змею, на коем стоит земля. Ни на земле, ни в море нет ни женщины смертной, ни богини, способной его пробудить…

– Гм… А ты, похоже, знаешь ее?

– Знаю, – лукаво кивнула водяница. – Люди разучились понимать, о чем шепчутся волны, им неведомы морские сказки… Назову тебе ее имя. А ты отдай мне Дага.

Арнгрим покачал головой:

– Я когда-то поклялся моим людям не приносить их в жертву. А если такое все же случится, бросать жребий.

– Фр-р, на что мне остальные? Задохлики двуногие, да еще нелюди, вроде твоего скальда… То ли дело Даг! Горячий, полнокровный…

– Ты не сожрать ли его собралась?

– Нет, нет! Клянусь, в мужья возьму. Таких мальков ему нарожаю – загляденье!

Арнгрим захохотал и поднялся с камня.

– Спроси его самого! – крикнула вслед водяница. – Бегом побежит ко мне!

– Поглядим, – бросил ярл, направляясь в усадьбу.

Пора было готовиться к вечернему пиру.

Весна поздно приходит на Змеево море. В новогородских землях уже вовсю цветут подснежники, а здесь все тот же камень, лед или свинцовые волны. Но высоко в небесах, за снеговыми тучами солнце уже проснулось и обращает к земле свой лик…

Поздним вечером в медовом зале усадьбы ярла Арнгрима праздновали Рождение Весны. Разожгли во дворе огромный костер, чтобы приветствовать новорожденное солнце. Ночь была ясной, снег искрился в лунном свете. Среди деревьев висел легкий туман. Но воздух опьянял – чистый, прозрачный и как будто уже пахнущий оттаявшей землей.

– Чуете? – воскликнула Славуша, глубоко вдохнув ночной туман. – Засыпают духи зимы, просыпаются духи весны!

Сказать по правде, никто особенно не чувствовал разницы, но не станешь же спорить с женой ярла!

Внутри праздничного зала все было в дымке. Смешивались дым очагов и пар над горячими блюдами. Огни сияли так ярко, что усадьба будто светилась изнутри, походя на большой фонарь среди холодной сырой мглы.

Народу было полно, что внутри, что во дворе. Громко бухал барабан, слышались гудящие звуки тальхарпы, от которой мурашки бегают по телу и ноги сами рвутся в пляс. Нарядные девицы, сверкая и звеня серебряными уборами, затеяли веселый танец, с хохотом затаскивая в хоровод парней. В конце концов все сбились, перемешались и, держась за руки, с хохотом понеслись по двору.

Внутри усадьбы зрелые мужи сидели за столом, ели и пили. Во главе восседал угрюмый Арнгрим. Праздник его не радовал; все ему опротивело, а больше всего – он сам. Время от времени он бросал косой взгляд на восседавшую поблизости Кольгу и мрачнел пуще прежнего.

«Это все видимость, – думалось ему. – Я сижу на хозяйском месте, но у меня лишь тень власти. Что же она Халли рядом с собой не усадила? А надо было…»

Когда с улицы пришла румяная, разгоряченная Славуша, у ярла немного посветлело на душе. Хоть что-то настоящее осталось в его жизни…

Он протянул руку, чтобы привлечь ее к себе и усадить рядом на скамью, но Славуша помедлила.

– Я кое о чем не рассказала тебе, муж, – тихо заговорила она. – Все думала, а стоит ли, но все же скажу. Помнишь ту девку-саами, что на меня с ножом бросилась вскоре после смерти Дарри? Подкараулила на тропе и…

– Да, – медленно кивнул Арнгрим, сразу насторожившись.

Седда в облике синеглазой девчонки с того дня больше не появлялась. Это весьма тревожило ярла. Откуда ожидать удара?

– Я помню твой рассказ, – сказал он. – И финка эта мне знакома… Я приказал искать ее, но все впустую. Надо было сразу ее в мешок завязать и бросить в море… Хотя нет, только не в море!

– А, так ты ее знаешь, – протянула Славуша.

Арнгрим нахмурился:

– Почему изменился твой голос, жена?

– Безумная девка наговорила мне всякого… Дескать, не понимает, что ты во мне нашел… И что когда я умру, она придет утешать тебя…

– Зачем пересказываешь бабьи сплетни? – поморщился ярл.

Славуша заглянула ему в глаза:

– Она вела себя так, будто имеет какое-то право…

– Чушь, – отмахнулся Арнгрим.

– Она назвала тебя своим мужем! Скажи… это ведь неправда? Знаю, у многих викингов в обычае заводить в походе подруг…

– Невесты ласковы и хороши, откуда же злые жены берутся? – зарычал Арнгрим. – Оставь меня!

– Оставь? – вскинула голову Славуша. – Может быть, мне вообще не следовало приплывать к тебе?

Она вскочила со скамьи и быстро вышла.

Теперь вся мрачность Арнгрима нашла выход в клокочущей злобе. Он огляделся, и его взгляд остановился на Даге Вилобородом. Здоровяк хохотал с товарищами, сдвигая кружки. Ему явно было очень хорошо.

«Вам, викингам, свойственно заводить в походе подруг…»

– Эй, Даг! – окликнул его ярл, поднимаясь. – Пойдем-ка, пройдемся.

– Уже иду, ярл!

Даг, пошатываясь, вышел за ним во двор. Двое мужчин направились по тропинке вниз, к морю…