- Вы находитесь в пределах России уже шестой день.
- Как такое может быть? Вчера я обговаривал с капитаном условия кредитования. Договорились встретиться сегодня для составления договора. У меня все документы были с собой. Да, а где мои вещи?- я уверенно играл ничего не понимающего и возмущенного банковского служащего без особого труда ибо таковым себя реально и считал.
- Вам лучше отвечать на мои вопросы, а не задавать их. Еще раз спрашиваю, как давно вы знаете капитана Цепеша?
- Два дня назад я приехал в Черновицы по указанию своего управляющего. Цепеш прислал прошение о кредите. Вот тогда я с ним познакомился. Вечером, за ужином, Цепеш представил меня своей жене Милице.
- Цепеш говорил вам, в каких войсках он служит?
- Мне это не интересно. Для принятия решения о предоставлении кредита достаточно знать размер его жалования и наличие предмета залога. Все это я установил в ходе нашей встречи. Планировал завтра подписать все документы, и отбыть в Цюрих с докладом.
- В вашем багаже мы обнаружили большое количество ведомостей и актов. Вы посетили много стран?
- Был с проверкой платежей во Франции, в Германии, и естественно в Австро-Венгрии. Руководство банка следит за использованием выделенных денег.
- С Россией ваш банк поддерживает отношения.
- Среди наших клиентов русских компаний нет.
- Почему?
- Этот вопрос лучше задать владельцу банка, господину Ротшильду.
- И все же. Вы давно поддерживаете отношения с капитаном Цепешем?
- Если для вас, два дня давно, тогда да.
- Не советую вам запираться. У нас достаточно сведений о вас и о вашем знакомом Цепеше.
- Гер офицер, я себя не очень хорошо чувствую, дайте мне возможность прийти в себя окончательно. Тогда я с радостью отвечу на все ваши вопросы.
Недовольно посмотрев на меня, Семенов отдал команду конвоиру доставить меня в камеру.
Мне нужна была пауза в беседе, чтобы проанализировать сложившуюся ситуацию. Предполагаю, что где-то произошла утечка, или в австрийской разведке сидит хорошо информированный русский агент.
До самого вечера я припоминал все свои действия, искал возможные промахи. Если бы произошла утечка из ведомства Терехова, то меня бы прихватили австрийцы или германцы, но такого не случилось. В Вене я не частый гость, примелькаться не успел, у меня иное направление работы, правда, не разведывательной, а зарабатывания денег для узкого круга лиц. Разведку в пользу России я вел под прикрытием компании «Леманн и сыновья», а затем от имени банка. Везде и всюду тщательно проверялся. Никто из моих агентов предать не мог, по крайней мере, я на это надеялся. О моей поездке в Черновицы знал только Штайнлиц. Цепеша он не предупреждал, Дёрде был удивлен моим появлением.
Если верить словам Семенова, то я в России уже шестой день. Куда-то перевозить меня могли только в бессознательном состоянии. Осмотрел свои руки. На изгибах обнаружил следы от уколов, значит, мои предположения верны.
Что имеем? Меня выкрали в Черновицах, скорей всего со съемной квартиры. Допустим, хозяева дома были в сговоре с похитителями, вернее сказать, работали на русских. По всей видимости, в чай, который мне любезно преподнесли вечером, подмешали какую-то гадость, усыпили. Потом дело техники. Через окно на границе мое бессознательное тело, как мешок картошки, перевезли в Россию. Следователь усердно пытается связать меня с Цепешем. Для русской стороны не является секретом род деятельности капитана. Поскольку я у него побывал, то русские предполагают, что я привез начальнику отделения
какие-то важные указания. Предположим, что все так, как я мысленно изложил. Выходит отделение и дом Цепеша под неусыпным контролем русской разведки. Кто-то глазастый опознал меня.
В Черновицах я был всего один раз, при мундире и в сопровождении лейтенантов. Круг общения был мал. Стоп. Мы выявили недостатки в работе финансиста отделения, я ему пригрозил на всякий случай серьезными последствиями. Лейтенант был любителем легких денег. На этом его могли завербовать русские, и он, отрабатывая гонорар, мог сообщить о моем визите. Кстати я его мельком видел, когда заходил в кабинет Цепеша.
Ну, вот незадача, из-за какого-то гаденыша меня прихватили соотечественники, и все усилия, по моему внедрению пошли коту под хвост. Вот так так. Дикий случай. Столько усилий уже затрачено для того, чтобы стать своим во многих странах, столько реальных планов по проведению серьезных мероприятий, ближайшее из которых связано с англичанином – перспективным кандидатом на вербовку. Вот что происходит, когда работают без согласования с центральным руководством. Доложили бы наверх об интересном иностранце, а меня скорее всего рассматривают как кандидата на вербовку, - не произошло бы все так бесталанно. Хуже провала, очень обидно. Свои же все и сломали.
Правда, есть вариант на крайний случай, нужно назвать соответствующий пароль. По нему русские контрразведчики должны опознать во мне своего. Шесть дней, это не так много, смогу Штайнлицу объяснить отсутствие, попаданием в цепкие руки очаровательной красотки. Получу выволочку, не без этого. Решено, на следующем допросе скажу пароль.
Вечером покормили. Через окошко в двери передали алюминиевую миску с пшеничной кашей, сдобренной каким-то маслом и ломтиком селедки. В кружке из того же металла подали чай, сунули в руку кусок ржаного хлеба. К моему удивлению, ложкой обеспечили. Угощения проглотил за считанные минуты, почти неделя без пищи сказалась.
После ужина улегся на лежанку и повторно мысленно проанализировал ситуацию. Ничего нового не надумал, с тем и уснул.
На следующий день поднялся самостоятельно. Общее самочувствие у меня улучшилось, видно постепенно химия выходила из организма. Сделал легкую зарядку. Дверь открыл конвоир, потребовал выносить «парашу» для опорожнения. Пока вели к выгребной яме, пытался определить место нахождения. Коридор тюрьмы был пуст, говорить не с кем, к тому же я «не владею» русским языком - хоть бы не забыть об этом в окружении своих, не проколоться. Единственное, что удалось увидеть, так это высокий дуб за оградой тюрьмы. Это мне, естественно, ничего не дало.
Утреннего туалета, как такового, не предусматривалось. В смысле нормальной помывки и бритья. Плеснул в лицо пару пригоршней холодной воды, и растер давно не стиранной тряпкой, заменяющей полотенце, и на этом все.
Завтрак ничем не отличался от ужина, только селедку не давали.
Спустя час вновь отвели на допрос.
В допросной камере посетителей прибавилось. За столом сидел неизвестный мне молодой человек в чине зауряд-прапорщика, разложив на столе писчие принадлежности. Поручик Семенов предпочел находиться на ногах. Вчерашние вопросы повторились, только теперь все записывал зауряд-прапорщик. Ответы я давал те же. Удалось в ходе разговора произнести пароль: «Я очень люблю свою Родину-мать», однако отзыва - «Родина-мать ценит любовь своих детей» не услышал. Это несколько меня озадачило. Неужели пароль, произнесенный по-немецки, существенно отличается по содержанию от пароля, произнесенного по-русски. Может и отличается, кто его знает? А может, поручик просто не посвящен в эти хитросплетения разведывательной работы, и не знает о существовании подобного пароля. Если бы пароль сменили, то меня бы обязательно об этом известили. Опять загадка. Еще одна и, чувствую, не последняя.
- Вы будете говорить правду? – почти кричал Семенов, - сколько можно слушать ваши бредовые ответы?
- Ничего, кроме правды, я вам не сообщаю. Какую правду вы хотите услышать от меня?
- Являясь офицером разведки Генерального штаба Австро-Венгерской империи, вы подозреваетесь в шпионской деятельности на территории России, - чеканя каждое слово, произнес поручик. – Через своего подчиненного капитана Цепеша управляете агентурной сетью в приграничном районе. В Черновицы прибыли для получения важных разведывательных данных от своих агентов. Что на это скажите?
- Никогда в армии не служил, а тем более в разведке. Ни о каких агентах и представления не имею. Я банковский служащий, мое дело бумажки, отчеты, ведомости и счета. Кто-то вас обманул, назначив меня шпионом.
