Полученную информацию доложил подполковнику Волкову, а он далее по инстанции.
Какие выводы сделало начальство - мне неизвестно, но в течение двух недель марта вся 8-я армия наступала. Наш корпус вел бои у деревень Лубно, Колонице, Быстре, Зубраче. Захватив позиции у деревни Цуэлло, войска перешли к обороне, так как южный фланг Юго-западного фронта значительно отстал, и командование опасалось флангового удара. По мнению командования армии и фронта, цели наступления достигнуты, войскам нужен отдых и пополнение. Дукельский перевал находился в наших руках, и через него налаживалось снабжение войск.
На совещании отдела подполковник Волков сообщил о взятии нашими войсками крепости Перемышль.
После продолжительной осады, продовольственные запасы в крепости истощились. В связи с отчаянным положением командующий гарнизоном крепости генерал-полковник Герман Кусменек требовал от своего командования более активных действий по деблокированию Перемышля. Такая операция была подготовлена, о ней сообщал мой агент «Артур». Но наступление Юго-западного фронта помешало осуществлению этого плана. Генерал Герман Кусменек все же решился на попытку прорыва осады, сформировав несколько штурмовых групп из хорошо подготовленных подразделений, а в распоряжении генерала было почти сто пятьдесят тысяч войск. Нанес несколько отвлекающих ударов в восточном направлении, а основной удар был нацелен на запад. После краткой, но мощной артиллерийской подготовки, австрийцы атаковали русские позиции.
Командующий осадной армией генерал Селиванов извлек уроки из первой, неудачной, осады. Позиции его армии были хорошо укреплены и насыщенны станковыми пулеметами системы Максима, а также ручными пулеметами системы Мадсена. Русская тяжелая и осадная артиллерия вела непрерывный обстрел крепости, а полевая артиллерия обрушила на цепи наступающих австрийцев лавину шрапнельных и фугасных снарядов.
По неточным данным, в этой попытке австрийцы только убитыми потеряли свыше пяти тысяч солдат. В плен к нам попало около четырех тысяч, в том числе более сотни офицеров.
Больше попыток прорыва генерал-полковник Кусманек не предпринимал, зато отдал приказ крепостной артиллерии наносить удары по русским позициям. Волков предположил, что таким приказом генерал хотел расстрелять все боеприпасы, чтобы они не достались русским после капитуляции гарнизона.
Снарядов хватило на две недели. Командующий гарнизоном генерал-полковник Герман Кусманек фон Бургнойштедтен отдал приказ о капитуляции после подрыва укреплений первоклассной крепости.
Русская осадная армия взяла богатые трофеи: одних орудий разных калибров почти тысяча штук. Сколько досталось винтовок, пулеметов и другого вооружения - Волков не знал, говорил, что подсчет еще ведется. Правда, Дмитрий Александрович отметил, что все вооружение, за исключением разбитого, оказалось в исправном состоянии. Меня тоже удивил сей факт, обычно при невозможности эвакуации, орудия выводились из строя, уничтожались прицелы, затворные замки, разбивались узлы горизонтальной и вертикальной наводки. Почему австрийцы поступили, таким образом, осталось загадкой.
В плен попали сто тридцать тысяч австрийцев, среди них десять генералов, в их числе командующий гарнизоном крепости Перемышль Герман Кусманек фон Бургнойштедтен.
Освободившиеся войска осадной армии генерала Селиванова, усилили правый фланг Юго-западного фронта.
О ходе сражений на других фронтах, к нам доходили отрывочные сведения. Была информация, что войска Западного фронта, под ударами германских армий продолжают организованно отступать. Якобы линия соприкосновения противоборствующих сторон, в настоящий момент, находится в двадцати верстах от Варшавы. Наши войска создали там сильную линию обороны.
На Северо-западном фронте ведутся бои местного значения. Ни германцы, ни наши армии крупных наступательных операций не проводят.
В свободное время я иногда задумывался об эффективности работы нашего отдела, и об использовании полка Дорохова. Решил своими мыслями поделиться с непосредственным начальством.
- Обратите внимание, Дмитрий Александрович, - предложил я начальнику, - мы всем отделом за пять месяцев напряженной работы с пленными австрийцами и германцами, получили очень мало значимой информации.
- Вам, Станислав Владимирович, грех жаловаться. От вас идут очень ценные сведения. Я по указанию генерал-майора Соколова представил вас к ордену.
- Награды - это хорошо, благодарю, но я хотел сказать об ином. Нам в руки попадают вражеские офицеры, обладающие скудными сведениями. Они знают только ближайшие задачи, которые им поставили вышестоящие начальники. А вот общие тактические и стратегические задачи противника нам недоступны. Как мы наступаем? Разведка выявляет позиции противника, артиллерия наносит массированный удар, и затем пехота берет одну за другой полосы обороны. На занятых позициях наши полки закрепляются, зарываются в землю, ожидают очередных приказов, получив которые, все действия повторяются. Появляется определенная шаблонность в действиях и мышлении, к чему легко может приноровиться противник. Хочу заметить, германцы всегда перенимали передовой опыт ведения боевых действий. Уверен, что скоро нам они преподнесут какой-то сюрприз, используя, слабые стороны в наших тактических задумках и приемах. Куда отступил противник? Куда отведены обозы? Где сконцентрированы резервы? Где располагаются склады боеприпасов и продовольствия? Мы не имеем никакого понятия, а знать надо.
- Что австрийцы, что германцы отнюдь не глупы, такими сведениями делиться не станут.
- Согласен, не поделятся. Эти сведения надо добывать своими силами.
- Вы забываете, что нас всего четверо. Мы собираемся все вместе раз в месяц, это с вами я общаюсь чаще, поскольку ваши подопечные подразделения рядом стоят. Поручики Венедиктов и Борисов только присылают подробные рапорты, а очей не кажут, сами знаете, работы у нас много. Какими силами разведывать противника?
- И тут я возражать не стану. Но у нас, я имею ввиду на фронте, есть полк казаков-пластунов полковника Дорохова, который, как я считаю, используется неэффективно. Я ходил с ним в тыл к австрийцам зимой, видел их подготовку. Смею заметить: она на высоком уровне. А представьте, если их снабдить взрывчаткой, и отправить в глубокий тыл противника, приказав подорвать железнодорожный мост. Снабжение войск затрудниться. Если они нападут и уничтожат штаб полка или дивизии, то нарушится управление войсками, обороняться противник еще сможет, а вот наступать - однозначно нет. Таких групп можно заслать несколько, и поставить им разнообразные задачи. Например, одни громят штабы, другие жгут деревянные мосты и переправы, третьи взрывают железнодорожные мосты, четвертые жгут или взрывают выявленные склады. Тылы противника в огне, управление войсками нарушено, мы переходим в наступление, громим растерявшегося противника.
- Да, перспективу вы нарисовали очень заманчивую. Но, не стоит забывать, что, таким образом никто не ведет боевых действий, это против правил.
- Вас не затруднит напомнить мне, кто установил правила ведения войны? В чем вы усматриваете их нарушение?
- Мы с вами на нашем уровне не сможем принять решение о проведении подобных действий, для этого есть вышестоящие штабы.
- И я об этом говорю. Давайте, составим рапорт, подробно изложим наши предложения, и отправим на рассмотрение превосходительным генералам. Они наделены властью, им принимать решения.
- Писать доведется вам, Станислав Владимирович. Вы инициатор, я обязательно подпишу ваш рапорт. Однако не знаю, как к нему отнесется новый командующий фронтом генерал от кавалерии Каледин, поговаривают, он сторонник быстрых и решительных ударов.
- Подадим предложения, а начальство, если найдет нужным, воспользуется ими. Простаивать казакам Дорохова никак нельзя.
Рапорт в вышестоящий штаб мы отправили, но никакой реакции пока не последовало. Войска по приказу генерала Каледина занимались выравниванием линии Юго-западного фронта. Кое-где полкам приходилось оставлять оборудованные позиции, и отходить назад на десять-пятнадцать верст, чтобы войти в соприкосновение с соседями на флангах, создав единую полосу обороны. Как по мне, то решение правильное, разрывы между войсками недопустимы, их может использовать наступающий противник. Благодаря выравниванию, до села Михайловка мне было недалеко, около трех верст.
