А что говорить? Мы только удивленно взирали на генерала.
- Ладно, ступайте, понадобитесь, вызову, - отпустил нас Соколов.
Не знаю, кто кому и чего докладывал, убеждал и ссорился, но наш корпус, оставаясь на прежних позициях, развернул подготовку к предстоящему наступлению. Интенданты старались вовсю, все заявки выполнялись быстро и в короткие сроки, солдаты корпуса недостачи ни в чем не испытывали.
Наш отдел тоже готовился. Естественно мы будем далеко от боевых позиций войск, что для меня не совсем привычно, но наша работа не менее важна. Пойдет вал пленных, их всех нужно пропустить через густое «сито» допросов, чтобы получить важные сведения.
Как-то в начале января, вечером, ко мне в комнату зашел подполковник Волков.
- Не помешаю, Станислав Владимирович? – справился начальник. – Увидел свет, выбивающийся из-под вашей двери, решил зайти. Не прогоните?
- Если зашли, значит, у вас ко мне дело.
- Просто хочу поговорить. С молодыми офицерами об этом рано вести беседы, они еще слабо ориентируются в политике.
- Политика, Дмитрий Александрович, дама распутная, грязная и неблагодарная.
- Я вполне серьезно, - насупился подполковник. – Вас не настораживает, что почти во всех подразделениях корпуса созданы дивизионные, полковые, батальонные, ротные, батарейные и взводные солдатские комитеты. В каждом расчете или отделении есть свой агитатор. Я неоднократно слышал, о чем говорят агитаторы с солдатами, к чему призывают, какие прокламации дают читать или сами вслух читают неграмотным.
- Настораживает.
- И только? Надо же принимать какие-то меры!
- С принятием мер опоздали лет на десять. После гибели императора
Николая ІІ с супругой и наследником, был хороший предлог для очистки нашего общества от революционной скверны. Можно было пройтись твердой рукой по городам и деревням и призвать всех к настоящему порядку. Однако верх взяли либеральные взгляды. Теперь во многих головах бродят социалистические идеи, а вот когда они окончательно перебродят, получим убийственный продукт.
- Полагаете, революция будет?
- Будет, и, несомненно, приведет к перестрелке.
- Да разве такое возможно?
- У нас война, Дмитрий Александрович, под ружьем миллионы вчерашних крестьян и рабочих. Стоит в одном месте зажечь огонек, в остальных местах вспыхнут настоящие костры, к сожалению, погребальные, по нашей Отчизне.
- Куда смотрит Отдельный корпус жандармов?
- А кого из агитаторов корпуса скрутили жандармы?
- С начала войны - никого и до этого ограничивались беседами. Да, ты тут воюешь, за Отечество радеешь, и вдруг все, сдайте оружие, власть поменялась, в ваших услугах не нуждаемся. А что станет с фронтами?
- Трудно сказать. У наших противников тоже не все гладко, социалисты и националисты воду мутят, конечно, не так, как наши революционеры, но беспокойство вызывают.
- Ладно, давайте отдыхать, завтра начинается наступление.
Откровенно говоря, я уже устал говорить о надвигающейся на Отечество опасности в виде революционного хаоса, но правду никуда не спрячешь. События в стране развиваются не по воли императора и правительства. Управление потихоньку перехватывают лидеры революционеров, находящиеся пока в тени. Когда наступит время, они поведут за собой народные массы, и эти массы пойдут за ними в надежде на лучшую жизнь. Будет ли лучше, прогнозировать трудно.
Командующий Юго-западным фронтом генерал Иванов отдал приказ о наступлении 7 января 1915 года. Русские войска перешли в наступление по всему фронту. Наш корпус действовал в составе 8-й армии. 3-я пехотная дивизия должна была выйти к Дукельскому перевалу и захватить его, оседлав таким образом единственную проходимую дорогу, связывающую Галицию и Австрию. Для обеих противоборствующих сторон Дукельский перевал имел стратегическое значение. Наступать нашим войскам пришлось в глубоком снегу, преодолевая сильное сопротивление австрийских войск, засевших на укрепленных позициях. По нескольку раз позиции переходили из рук в руки. Некоторые подразделения корпуса за три дня боев понесли существенные потери убитыми и ранеными.
3-я и 35-я артиллерийские бригады оказывали поддержку наступающим частям. В большинстве случаев били по площадям, так как на разведку целей времени не хватало. В контрбатарейной борьбе с артиллерией противника победа не всегда нам улыбалась. Крупнокалиберная артиллерия австрийцев была более совершенной и значительно точнее.
Наш отдел захлебывался от наплыва пленных. Вначале планировали обрабатывать всех без исключения, а потом поняли, что сей груз нам не по силам. Ограничились офицерами и фельдфебелями из нижних чинов. Старшие офицеры пока в плен не попадали, а лейтенанты и капитаны знали только ближайшие задачи.
14 января австро-германские войска нанесли удары по направлениям, о которых сообщал мой агент «Артур». Вражеский удар южной группы из трех армий пришелся точно в центр нашей 8-й армии. Пришлось перейти от наступления к обороне. На усиление участка обороны подошли подкрепления 9-й армии под командованием генерала Лечицкого. Совместными усилиями, в течение трехдневных кровопролитных боев, удалось оттеснить противника на исходные позиции. Много уничтожили австро-германских солдат, но и наши полки понесли огромные потери.
Несмотря на трудности, новые позиции корпуса оборудовались по всем правилам фортификационного искусства. Для создания трудностей в захвате окопов, наши солдаты активно поливали подступы к ним водой из рек и ручьев. Аналогичные операции проводили австрийцы.
Установившееся затишье дало нам возможность закончить работу с пленными офицерами, изучить захваченные карты. Надо отметить, картография у австрийцев на высоте, карты очень точные и подробные, оперативная обстановка нанесена понятными, хорошо разборчивыми обозначениями. У противника каждый командир роты имел карту, а у нас не все командиры батальонов имели такую ценность.
По приказу командира корпуса пехотные дивизии по очереди выводились в резерв армии для отдыха и пополнения, а затем вновь занимали позиции.
С конца февраля и до середины марта, несмотря на оттепели, а потом на начавшуюся распутицу, войска корпуса в составе армии вели тяжелые бои у Волиграда в Карпатских горах. В отдельных местах удавалось продвинуться на пять-десять верст, а кое-где отойти. В горах сплошного фронта не было, бои шли за проходимые дороги и тропы, по которым могут продвигаться войска и доставляться припасы. Несмотря на упорное сопротивление австрийских и германских войск, частям корпуса удалось выйти к подножью Карпат на венгерской стороне. Выйти, то вышли, а продвигаться вперед не могли, отстали тылы, снабжение ухудшилось, патронов и снарядов осталось мало. По этим причинам поступил приказ перейти к прочной обороне. Развернулось грандиозное строительство окопов, блиндажей и землянок. Раскисшая почва поддавалась легко, но в низинах она, что называется «плыла». Отрытые окопы, за непродолжительное время разрушались, приходилось укреплять стенки деревянными брусами и камнями. Противник естественно мешал нам в проведении фортификационных работ, устраивая артиллерийские обстрелы наших позиций. Наши артиллеристы по возможности отвечали противнику, но вынуждены были экономить снаряды, доставка их на позиции еще не налажена должным образом.
В оговоренное время побывал в селе Михайловка. Пакет от «Артура» родственник доставил, но пока не услышал пароль, со мной разговаривать не стал. Похоже, агент настращал Иосифа основательно.
«Артур» сообщал, что австро-германское командование планирует вновь возобновить наступление с целью снятия осады с крепости Перемышля. С осажденными в крепости войсками поддерживается постоянная связь по радио. Предполагается, что с началом наступления командующий крепостью предпримет попытку прорыва в западном направлении, чтобы совместными ударами, смять русские войска, организовать прорыв, через который выйти на соединения с главными силами. Большинство укреплений крепости подготовлены к взрыву, и если задуманный план будет реализован, то после ухода австрийских войск, русским достанутся руины крепости. Использовать ее по прямому назначению станет невозможным.
