Я грохнулся на спину, не успев сдержать инерцию движения. Больно приложился затылком. Тут же врезал недобитку свободной ногой по башке.

Хруст позвонков. Хватка разжалась.

Я перекатился в сторону, просто по привычке во время драки не оставаться на одном месте.

А на то место, где я только что находился, с грохотом обрушилась гора мутантского мяса. Громила пришел в себя после прохождения сквозь стену и прыгнул с места прямо на лежащего меня. Одна нога ударила в бетонный пол и раскрошила его. Вторая размазала в кашу грудную клетку моего предыдущего оппонента.

Остатки стен вздрогнули, роняя куски штукатурки, кирпичи и раствор. В углу рухнул чудом оставшийся на месте кусок перекрытия.

Буквально полсекунды и меня здесь бы похоронило на груде кирпичей.

В груди у мутанта зияло две здоровенные дыры. И было не похоже, чтобы это причиняло ему малейшие неудобства. Кровь уже почти остановилась, а поверхность ран выглядела как бы заветренной.

Регенерация у мутанта сумасшедшая.

Я толкнул прану по кругу, усиливая тело сразу по всем параметрам. Пора здесь заканчивать.

Еще один перекат, одновременно с обнажением клинков, встал.

Сразу же рванул в сторону мясной туши. Поднырнул под гигантский окорок, который служил мутанту рукой. Волосы на затылке шевельнуло ветерком.

Его критическая уязвимость — низкая скорость. Низкая для меня. Обычный человек не смог бы уклониться от его удара. Но и он, и я — не обычные люди.

Пробежал сзади здоровяка, вспарывая подколенные сухожилия на ногах. Одну ногу пропорол до сустава, по второй просто полоснул. Будь ты хоть мутант, хоть негр преклонных годов. Без работающего сухожилия нога не согнется.

Мутант продемонстрировал мою правоту, рухнув на одно колено. Одновременно с этим он изогнул корпус в мою сторону и попытался схватить меня. Не такой уж он и медленный.

Я сразу прыгнул обратно к нему за спину, оставив в его левой руке рукав от моей любимой косухи.

Ах ты мразь. Ска лятская!

Один точный удар в затылок. Вибрирующий от загнанной в него праны клинок вошел почти до середины лезвия. Вырвался наружу, пробивая лицевые кости.

Тварь! Такую куртку в районе не купишь!

Ладно, посмотрим, что там у сержанта. Превращенный в кашу мозг не регенерирует. Это тебе не фильм ужасов и не аниме.

А у сержанта все было очень плохо. Моя схватка с мутантом отняла не больше десятка секунд, но за это время ситуация поменялась.

Трехглазый стоял неподвижно, слегка расставив ноги. Глаз у него на лбу открылся и испускал гнилостно-зеленый, тошнотворный свет.

Недалеко от Трехглазого замер и сержант. Оставшиеся на ногах трое бандитов охаживали его дубинками и кусками арматуры, мешая друг другу.

Сраный менталист! Редчайший дар. Обычно им обладают порождения Дряни.

От меня до Трехглазого было метров тридцать. Перезаряжать револьвер — потеря времени. Удачным ударом Олегу могут череп проломить или порвать артерию.

Я максимально разогнал внутреннюю энергию. И вложил почти весь имеющийся резерв в один бросок.

Я метнул в тварь свой меч.

В замедленном восприятии я видел, как между мной и Трехглазым возникает тонкая пленка кинетического барьера. Один из глаз скосился на меня. Уголок рта пошел вверх в глумливой усмешке.

Меч прошел барьер менталиста, просто его не заметив. Обычный клинок, даже запущенный с такой силой, уже, звеня, катился бы по замусоренной дороге. Но накачанному праной магическому мечу глубоко плевать на слабые барьеры.

Трехглазый, пронзенный насквозь, еще заваливался на спину с выражением величайшего недоумения на лице, а я уже откинул барабан револьвера. Не на тех напал, тупица!

Ветер рухнул на землю, увлекая за собой одного из своих противников.

Спустя две секунды: щелчок экстрактора, воткнуть скорозарядник; я снял двух других двумя точными выстрелами.

Весь бой не занял и трех минут.

Я подскочил к напарнику и откинул с него тело оборванца с безвольно мотнувшейся головой. Шея сломана, мельком заметил я.

Рудницкий выглядел как городской, вернувшийся с земской дискотеки. Левая бровь рассечена. Глаз заплыл. На правой щеке ссадина, уже окруженная здоровенным синяком. Шея исцарапана. Дышал сержант с трудом. К дрянской гадалке не ходи, повреждены ребра.

— Ска! — с чувством сказал он, садясь. — В голове, как коты насрали. Кто ж знал, что наткнемся на менталиста-на? Стар я становлюсь для таких приключений-то.

— Идти сможешь? — Спросил я.

— Смогу, куда я денусь. Ну силен был мозгокрут. У меня ведь амулет был от тварей-то. От ментатного действия.

Я снова едва сдержался, что его не поправить.

— И что амулет, — спросил я.

— Был-на. Сгорел к херам. Был амулет, теперь ожог есть. Помоги-ка мне встать, Боярин.

Я аккуратно поддержал его под мышку, пока сержант вставал. Он стоял, слегка согнувшись и обозревая поле боя.

Некоторые тела еще стонали и шевелились. Большинство застыли безвольными кучками тряпья. Сомневаюсь, что даже раненые выживут. Мы с Олегом оба использовали крупный калибр. Обычный человек после таких повреждений без медицинской помощи точно не выживет.

— Нормально накрошили-на. Сходили млять расторговаться. У меня теперь вся доля на лечение пойдет. — Сержант сплюнул на бетонку кровавой слюной.

— У тебя же страховка?

— Страховка-херовка. Энто тока для рабочих случаев. А у нас седни выходной-на. Да похрен. Моя идея была этих упырей геноциднуть-на. Синяки и ссадины сами пройдут. У меня нормально все с регенерацией. А вот ребра придется лечить. А еще надо бы по-хорошему нам с тобой смотаться к Молчуну и сурьезно с ним побазарить-на. Обо всем вот этом вот. — Он обвел рукой побоище, невольно скривившись. — Но не сегодня. Чета мутит меня, Боярин, не по деццки-на. Пошли к машине.

— Сейчас! Сумку с деньгами заберу и клинок.

Меч изрядно разворотил тушку Трехглазого, почти уничтожив его брюшную полость и часть позвоночника. Так выглядит выход праны из клинка. Я опасался, что меч будет поврежден, после такого варварского использования, но нет. Все с ним было в порядке.

Уже подходя к «цивилизованным» местам, Ветер снова нацепил тактическую шапочку-маску.

У входа на площадь нас остановил милицейский в легкой броне.

Зрелище мы и впрямь представляли собой аховое. Оба в ободранной, окровавленной одежде. Ссадины, царапины на руках. Сержант побледнел, и его била крупная дрожь. Маска промокла от пота и крови.

Постовой опустил забрало шлема.

— Что за стрельба была? Документы! — Выкрикнул он, наводя на нас свой коротыш.

Олег вытащил удостоверение и, закрыв большим пальцем фамилию и фотографию, махнул полураскрытой корочкой перед глазами постового.

— Ликвидаторы-на. Государева служба. Уйди, сынок.

— Приложите удостоверение к сканеру, пожалуйста. — Ствол автомата слегка опустился, но все еще смотрел в нашу сторону.

— Давайте без этого, рядовой. — Сказал я максимально казенным тоном, на который был способен. — Мой товарищ ранен, его нужно доставить к врачу.

Ствол вновь приподнялся.

— Приложите удостоверение… — На плечо постовому опустилась массивная конечность экзоскелета.

— Спокойно, Склифосовский! — Прогудела стоящая перед нами двухметровая громада боевого доспеха через внешние динамики. Блистер шлема, что характерно, был поднят. За ним маячило слегка помятое усатое лицо человека среднего возраста. — Никаких инцидентов в нашей зоне ответственности не выявлено. Дай государевым людям пройти к машине. — И, уже обращаясь к нам, — ужос сколько дряни в ближайших кварталах развелось. Ну раз ликвидаторы занялись, значит, поубавилось ее. Идите, парни.