Мэгги даже не посмотрела на Хеллборна, когда проходила мимо.
— Ладно, — подвел предварительные итоги старший абиссинер. — Всем встать! Шевелитесь, шевелитесь, чертовы инки!
— Здесь и альбионцы есть, — машинально возразил Хеллборн
— Пингвины? — удивился вражеский командир. — Ну и хрен тебе в задницу. Какая разница, инки-пингвинки, — и восхищенный собственным остроумием, абиссинер довольно заржал.
Хеллборн был просто-напросто шокирован. Конечно, виксы тоже могли в морду дать, но разговаривали они при этом достаточно вежливо. Тогда как эти африканцы…
— Продолжим, — объявил главный белголландец. — Где ваш предательский капитан?
— Он погиб, — ответил за всех Хеллборн.
— В таком случае, ему повезло, — заметил вражеский командир. — Потому что именно благодаря ему вы находитесь в нынешнем плачевном положении. Не следовало — нет, определенно не следовало так с нами шутить. А вы кто такой?! — внезапно спохватился собеседник.
— Барон Джеймс фон Хеллборн, — скромно признался альбионец. — Суб-коммандер Р.А.Ф. Принял на себя…
— Вы немец? — поднял брови капитан.
— Да, я неисправимый немец, — согласно кивнул Джеймс. — Но мои предки эмигрировали в свободный Альбион, спасаясь от пожара тирании.
— Как интересно… — протянул старший абиссинер. — От какой именно тирании?
— Не помню, — неуверенно пробормотал Хеллборн. — От прусской, скорей всего…
Били его недолго, но больно.
— Достаточно, — остановил своих солдат бар-барский капитан. — Потом договорим.
Два сержанта прошлись вдоль строя, тщательно обыскивая пленников. Очень тщательно, и на этот раз старый фокус не прошел.
— Что это такое? — спросил сержант, вращая в руках золотой пистолетик.
— Ой, я совсем про него забыл! — наивно хлопнул глазами альбионец. — Он ведь даже не заряжен! Сувенир! Постойте, зачем это?!..
Сержант-абиссинер молча передернул затвор пистолета, приставил его к левому глазу Хеллборна и нажал на спуск. ЩЕЛК!
Действительно, последнюю пулю проглотил полковник Берт Сас, а новые патроны нестандартного калибра Хеллборн перед отлетом раздобыть не успел. Не до того было.
— Я же говорил, — жалобно улыбнулся Джеймс. — Не заряжен. К чему эти грубости…
— Заткнись. Откуда он у тебя?
— Дай сюда, — привлеченный блеском золотого металла, что твоя ворона, снова подошел капитан. Прочитал надпись на затворе. — Действительно, откуда он у вас?
— Купил на блошином рынке в Харбине, — неохотно признался Хеллборн. — У филиппинского парашютиста.
— Вы знаете, что на нем написано? — поинтересовался вражеский офицер.
— Шутите?! С этого все и началось. Филиппинец уверял меня, будто самолично отобрал пистолет у адмирала. Просил за него тысячу долларов. Конечно, я ему не поверил, — ухмыльнулся Джеймс. — В итоге он расстался с пистолетиком за тридцать пять монет.
"Хорошо, что не 35 сребреников… Только не переиграй!"
— Адмирал едва успел оказаться в плену, но кто-то поспешил изготовить подделку? — усомнился абиссинер.
— Разумеется, пистолет может быть настоящим, — равнодушно пожал плечами Хеллборн. — Просто глупый филиппинец не знал его подлинную цену — или украл у настоящего трофейщика. Поэтому и рад был поскорее от него избавиться.
— Господин капитан! — Хеллборн узнал голос медсестры, которая помогала Мэгги. — В шлюпке остались раненые…
— Да-да, конечно, — кивнул абиссинер. — О них немедленно позаботятся. Эй, Бальтазар!
— Вы не имеете пра… — Джеймсу снова не позволили договорить и уложили на палубу.
БРРРРРРРРРРРАНГ! — протрещал бортовой пулемет. Жалобные крики несчастных были тут же заглушены радостными воплями абиссинеров:
— Ты видел, видел?! Как его перевернуло!
"Куда я попал?!" — ужаснулся Хеллборн.
— Лежи, лежи, — добродушно заметил стоявший над ним солдат и придавил ботинком посильнее. — Сам виноват. Плохо себя вел, останешься без представления.
Кто-то из пленников пытался протестовать, поэтому последовала новая волна прикладоприкладства и других репрессий.
Когда порядок на палубе был восстановлен, а тщательный обыск — завершен, капитан "Демона Смерти" еще раз прогулялся вдоль строя и осведомился об именах и званиях своих "гостей". Получив информацию от очередного пленника, белголландец равнодушно кивал и двигался дальше. Лишь один из американцев ухитрился заинтересовать его.
— Повтори, — потребовал старший абиссинер, остановившись как вкопанный.
— Сержант Константин Цалафидис, — представился очередной аэронавт.
— Пиндос? — уточнил вражеский командир.
— Простите? — не понял пленник.
— Грек?! — нахмурился капитан.
— Да, мои предки приехали из Грец…
К этому моменту Хеллборну снова разрешили встать в строй, и он все прекрасно видел. Командир "Демона Смерти" выхватил пистолет и выстрелил своему собеседнику прямо в рот.
— Молчать!!! — тут же заорал абиссинер, на этот раз даже не дождавшись протестующих возгласов — да их и не было. Люди были слишком напуганы, избиты и потрясены одновременно. — Еще греки есть?!
Ответа не последовало.
— За укрывательство греков, меньшевиков и роялистов — расстрел на месте, — пообещал капитан.
Молчание.
— Сегодня мы ведем священную войну против эллинизма, меньшевизма и роялизма, — продолжил абиссинер, — крестовый поход во имя высокой цели и верховного блага! Мы не остановимся, пока не очистим мир от греческой заразы, от этой цивилизации пиндосов[4], педофилов и педерастов! И мы надеемся, что все настоящие белые люди и правоверные христиане присоединятся к нам, чтобы свергнуть хеллено-масонское иго!
"Что там говорил полковник Кэнди? "Это не наш метод"? — не к месту задумался Джеймс. — А если у белголландцев получится? Блин, чем им греки-то не угодили?!!!"
— Наши мамлюкские легионы открыты для всех! — добавил белголландский офицер. — Кто-нибудь из вас желает вступить в ряды?
Молчание.
— У вас еще будет время подумать, — снисходительно кивнул капитан. — Увести!
Спотыкающихся пленников развернули направо и погнали прочь. Хеллборн оказался в хвосте колонны. Через несколько шагов он услышал, как идущий впереди американец пробормотал вполголоса:
— Да он просто зверь…
Один из конвоиров услышал эти слова, но прикладом размахивать не стал, только ухмыльнулся:
— Вы еще не видели нашего капитана!
"А кто в таком случае издевался над нами до сих пор?!" — удивился Хеллборн, но от дополнительных вопросов на всякий случай воздержался.
Трюм, куда их бросили, не имел ничего общего с благоустроенным кубриком "Виллема Молчаливого". Было очень странно обнаружить такую вонючую дыру на борту воздушного корабля.
Хеллборна впихнули внутрь последним, массивная дверь принялась медленно закрываться.
— Эй, подождите! — все-таки рискнул альбионец.
— Чего тебе? — уставился на него сержант-абиссинер.
— Нам хотя бы руки развяжут? — уточнил Хеллборн.
— Вы можете попробовать сами, — заметил абиссинер. — Зубами, например. Но потом вас расстреляют. И развязанного, и развязавшего.
И дверь захлопнулась.
— Когда-то это был склад боеприпасов, — принюхался многоопытный Эверард. — Оружейное масло, солидол… Но с некоторых пор к этому букету примешались новые запахи.
"Кровь и дерьмо", — подумал Хеллборн.
— В прошлый раз нас держали в другом отсеке, — продолжал американец. — И капитан был куда более любезен…
— Это не был капитан корабля, — машинально уточнил Джеймс.
— А кто же тогда? — удивился собеседник.
— Командир отряда воздушной пехоты, — предположил Хеллборн. — Да, скорей всего.
— Но разве на борту корабля, морского или воздушного, не должен быть только один капитан? — спросил Эверард.
— Это наши, англосаксонские традиции, — напомнил альбионец. — Я был уверен, что и у белголландцев есть нечто подобное… Похоже, что далеко не у всех. У этих ублюдков точно нет ничего святого.
