За дверью Гермиона увидела дрожащего мальчика, который выглядел точно так же, как стучался.
– Извините, – тонким голосом сказал мальчик, – меня зовут Невилл Лонгботтом. Я потерял свою жабу. Я… я обыскал весь поезд… Вы её не видели?
– Нет, – сказала Гермиона, и тут её желание помогать другим включилось на полную, – ты все купе здесь проверил?
– Да, – прошептал мальчик.
– Значит, нужно проверить остальные вагоны, – оживилась Гермиона, – я помогу тебе. Кстати, я Гермиона Грейнджер.
Мальчик был готов упасть в обморок от благодарности.
– Постойте, – подал голос другой мальчик – Гарри Поттер, – не уверен, что этим стоит заниматься.
Невилл был готов зарыдать. Гермиона сердито развернулась. Неужели Гарри Поттер ради своего спокойствия мог бросить маленького мальчика в беде…
– Что? Почему нет?
– Видишь ли, – сказал Гарри Поттер, – тщательная проверка всего поезда займёт уйму времени, жаба может и не найтись до прибытия в Хогвартс, и тогда у неё будут проблемы. Так что гораздо правильнее направиться сразу в первый вагон к старостам и попросить помощи у них. Я так и поступил, когда пытался найти тебя, Гермиона, впрочем, они понятия не имели, где искать. Но полагаю, у старост есть заклинания или магические предметы, которые значительно упростят поиски жабы. Мы же только первогодки.
В этом определённо был смысл.
– Ты сможешь самостоятельно добраться до вагона старост? – спросил мальчика Гарри Поттер. – У меня есть причины не светить лицом без необходимости.
Внезапно Невилл открыл рот и отступил назад.
– Я помню этот голос! Ты один из Лордов Хаоса! Ты дал мне конфету!
Что? Что-что-что?
Гарри Поттер, зардевшись, повернулся к двери.
– Я? Никогда! Разве я похож на злодея, который даст ребёнку конфету?
Невилл вытаращил глаза.
– Ты – Гарри Поттер? Тот самый Гарри Поттер? Ты?
– Нет, вообще-то в этом поезде три Гарри Поттера, я лишь один из них.
Невилл тихо пискнул и выбежал из купе. Звук быстро удаляющихся шагов сменился звуком открывающейся и закрывающейся двери вагона.
Гермиона тяжело опустилась на скамью. Гарри Поттер закрыл дверь купе и сел рядом.
– Можешь объяснить мне, что происходит? – слабым голосом сказала Гермиона. Неужели, находясь рядом с Гарри Поттером, она обречена постоянно попадать в странные ситуации?
– Ну, просто Фред, Джордж и я увидели на платформе этого несчастного маленького мальчика. Женщина, сопровождавшая его, на минуту отлучилась, и он был страшно напуган. Как будто на него сейчас нападут Пожиратели Смерти. Так вот, говорят, что страх часто хуже того, чего боятся. И я решил: парень только выиграет, если его худшие кошмары станут реальностью и выяснится, что они не так плохи, как ему казалось…
Гермиона ошеломлённо молчала.
– …Фред и Джорд заколдовали шарфы, которые мы намотали на головы, чтобы они казались тёмными и расплывчатыми, как будто мы короли-призраки в могильных саванах…
Ей совсем не нравилось то, к чему вёл рассказ.
– …мы отдали ему все купленные мной конфеты и закричали что-то вроде: «Давай дадим ему денег! Ха-ха-ха! Держи пару кнатов, парень! Вот тебе серебряный сикль!», принялись прыгать вокруг него, дьявольски хохотать и так далее. Поначалу я думал, что кто-нибудь из толпы вмешается, но эффект свидетеля удерживал всех на месте, пока до людей не дошло, что мы делаем, а потом, очевидно, они уже были слишком растеряны, чтобы как-то реагировать. В конце концов, он пролепетал: «Уходите». Мы взвыли и убежали прочь, голося, что солнечный свет жжёт нас. Надеюсь, после этого он будет меньше бояться, когда к нему будут приставать хулиганы. Кстати, этот приём называется «десенситизация».
Ладно, она не угадала, чем закончится эта история.
Несмотря на то, что часть её понимала его мотивы, пламя праведного гнева, свойственного натуре Гермионы, вырвалось наружу:
– Это ужасно! Ты ужасен! Бедный мальчик! То, что ты сделал, – гадко!
– Думаю, правильнее использовать слово «интересно». В любом случае, предлагаю посмотреть с другой точки зрения: причинило ли это больше вреда, чем пользы, или наоборот? Если у тебя есть аргументы в пользу одного из возможных ответов на этот вопрос, то я буду рад их выслушать. И я не приму во внимание остальную критику, пока мы с ним не разберёмся. Я, конечно, согласен, что мой поступок выглядит ужасным, унижающим, гадким, особенно раз он касается напуганного маленького мальчика, но суть в другом. Правильность поступка определяется не тем, как хорошо он выглядит или что он значит, а тем, каковы его последствия. Это, кстати, называется консеквенциализм.
Гермиона открыла рот, чтобы сказать что-нибудь очень резкое, но все мысли вдруг вылетели из головы, и она смогла лишь выдавить:
– А если у него будут кошмары?
– Думаю, он видел кошмары и без нашей помощи. Но теперь, если ему будут сниться страшные сны, то в них будут фигурировать ужасные монстры, раздающие шоколадные конфеты. В этом, собственно, и заключён весь смысл.
Разум Гермионы икал в замешательстве всякий раз, когда она пыталась рассердиться.
– Твоя жизнь всегда такая странная? – наконец сказала она.
Лицо Гарри Поттера засияло от гордости.
– Я делаю её странной. Перед тобой результат усердной и кропотливой работы.
– Итак… – сказала Гермиона и неловко замолчала.
– Итак, – сказал Гарри Поттер, – какие области науки тебе знакомы? Я изучал высшую математику, немного разбираюсь в теории вероятностей Байеса и теории принятия решений, достаточно хорошо знаю когнитивистику. Я читал лекции Фейнмана (первый том), «Необоснованные взгляды: эвристика и отклонения», «Язык в мысли и действии», «Психологию влияния», «Рациональный выбор в неопределённом мире», «Гёделя, Эшера, Баха», «Шаг в будущее»…
Взаимное исследование списка прочитанных книг продолжалось несколько минут, пока его не прервал робкий стук в дверь.
– Войдите, – голоса Гермионы и Гарри Поттера прозвучали в унисон. Дверь отворилась, открывая их взору Невилла Лонгботтома.
На этот раз он и впрямь плакал.
– Я пошёл к первому вагону и нашёл с-старосту, он с-сказал мне, что старосты не занимаются такой мелочью, как п-пропавшие жабы.
Лицо Мальчика-Который-Выжил изменилось. Его губы сжались в тонкую линию.
– И какие цвета он носил? Зелёный и серебряный? – мрачно и холодно спросил Гарри.
– Н-нет, у него был красно-золотой значок.
– Красный с золотом! – не удержалась Гермиона. – Но это цвета Гриффиндора!
Гарри Поттер издал звук, похожий на рассерженное шипение змеи, заставив её и Невилла вздрогнуть.
– Похоже, – Гарри цедил каждое слово, – поиск жабы, потерянной первокурсником, – недостаточно героическое действие для старосты Гриффиндора. Пошли, Невилл. На этот раз с тобой буду я. Может, Мальчику-Который-Выжил окажут больше внимания. Сначала мы поищем старосту, знающего подходящее заклинание. Если такого не найдётся, мы найдём старост, которые не побоятся запачкать руки. Если и это не удастся сделать, то я соберу своих поклонников и мы вывернем поезд наизнанку.
Мальчик-Который-Выжил вскочил с места и схватил Невилла за руку. Гермиона внезапно осознала, что они одного роста (хотя часть её настаивала на том, что Гарри Поттер на один фут выше, а Невилл ниже, по меньшей мере, на шесть дюймов).
– Останься! – бросил он ей (нет, подождите – своему сундуку), вышел из купе и плотно закрыл за собой дверь.
Вероятно, Гермионе следовало пойти с ними, но на мгновение Гарри Поттер показался таким пугающим, что она была рада остаться в купе.
В её голове всё так перемешалось, что даже "Хисторию Огвартса" она толком не понимала. Было ощущение, будто её переехал паровой каток и расплющил в блин. Она не знала, что думать и чувствовать. Так что девочка просто села у окна и стала смотреть на проносившиеся мимо пейзажи.
Но, по крайней мере, она понимала причину лёгкой грусти внутри.
Возможно, Гриффиндор не так хорош, как она считала.