– У меня есть запасные мантии в сундуке, – сообщил мальчик.
– Но здесь негде переодеться, – возразила Гермиона, но сразу нашла решение. – Хотя я могу выйти и закрыть дверь.
– В сундуке есть место, чтобы переодеться.
Гермиона посмотрела на его сундук, который, как она начинала подозревать, был куда более необычным, чем её собственный.
– Ладно, – сказала Гермиона. – Раз ты не против…
Она осторожно вылила немного зеленой жидкости на краешек мантии мальчика и уставилась на пятно, пытаясь вспомнить, сколько времени понадобилось газировке в первый раз, чтобы исчезнуть…
И пятно пропало!
Гермиона облегчённо выдохнула, в том числе и потому, что магические способности Темного Лорда оказались ни при чём.
Шаг 3: оценка результатов. В данном случае это просто наблюдение исчезновения содовой.
Шаг 4 (про презентацию) она решила вовсе опустить.
– Мой вывод – мантии зачарованы на самоочищение.
– Не совсем…
Гермиону кольнуло разочарование. Она очень хотела бы испытывать какое-нибудь другое чувство, но, хоть мальчик и не был учителем, тест оставался тестом, и она его завалила, что всегда воспринималось ею довольно болезненно.
(Почти всё, что вам нужно знать о Гермионе Грейнджер, – это то, что она никогда не позволит ошибке остановить её или хотя бы ослабить её любовь к проверкам.)
– Самое печальное, – сказал мальчик, – что ты, вероятно, сделала всё так, как написано в книгах. Ты сформулировала гипотезу, которая имела два решения: мантия зачарована или мантия не зачарована. Ты провела опыт и отмела вариант, что мантия не зачарована. Но пока ты читаешь не самые-самые лучшие книги, ты не научишься проводить исследования правильно. Так, чтобы получать действительно верные ответы, а не просто штамповать публикации в журналы, на которые вечно жалуется мой отец. Я попробую объяснить, не раскрывая ответ, где ты сейчас ошиблась, и дам тебе ещё один шанс.
Гермиону начинало возмущать превосходство в голосе мальчика. В конце концов, ему было столько же лет, сколько и ей. Но желание выяснить, что она сделала неправильно, перевешивало всё остальное.
– Хорошо.
Мальчик сосредоточился.
– Есть игра, основанная на известном эксперименте «Задание 2-4-6». Суть игры в следующем. У меня есть правило, известное только мне, которому подчиняются определённые тройки чисел. 2-4-6 – это один из примеров тройки, подходящей под правило. В принципе… давай, я запишу правило на бумажке, просто, чтобы ты знала, что оно зафиксировано, сверну листок и отдам его тебе. Пожалуйста, не подсматривай, я уже понял, что ты можешь читать вверх ногами.
Мальчик сказал «бумага» и «механический карандаш» своему кошелю, и Гермиона крепко зажмурилась, пока он писал.
– Вот, – произнёс мальчик, держа в руке тщательно свёрнутый кусочек бумаги. – Положи это к себе в карман.
Что она и сделала.
– Правила игры такие, – сказал мальчик. – Ты сообщаешь мне тройку чисел, и если эта последовательность описывается правилом, то я говорю тебе «да», а в противном случае – «нет». Я – Природа, правило – один из моих законов, и ты изучаешь меня. Ты уже знаешь, что тройке 2-4-6 соответствует «да». Когда ты проведёшь все тесты, какие захочешь (назовёшь столько троек, сколько посчитаешь нужным), остановись и попробуй угадать правило, а затем можешь развернуть листочек и посмотреть, права ты или нет. Суть игры понятна?
– Конечно, да, – сказала Гермиона.
– Вперёд.
– 4-6-8, – сказала Гермиона.
– Да, – ответил мальчик.
– 10-12-14, – сказала Гермиона.
– Да, – ответил мальчик.
Ответ напрашивался сам собой, но решение получалось слишком лёгким, и Гермиона проверила ещё несколько троек:
– 1-3-5.
– Да.
– Минус 3, минус 1, плюс 1.
– Да.
Оставалось лишь сказать ответ:
– Правило заключается в том, что каждое следующее число из тройки больше предыдущего на два.
– А теперь, предположим, я сообщил тебе, – произнёс мальчик, – что этот тест сложнее, чем кажется, и только двадцать процентов взрослых находят правильный ответ.
Гермиона нахмурилась. Где же она промахнулась? И внезапно поняла, что ещё нужно было проверить.
– 2-5-8! – с триумфом сказала она.
– Да.
– 10-20-30!
– Да.
– Правильный ответ: числа в тройке каждый раз возрастают на одну и ту же величину. Это не обязательно двойка.
– Очень хорошо, – сказал мальчик, – вытащи бумажку и посмотри, так ли это.
Гермиона извлекла листочек из кармана и развернула его.
Три действительных числа в порядке возрастания, от меньшего к большему.
Гермиона остолбенела. У неё возникло отчётливое чувство какой-то ужасной несправедливости по отношению к ней. Мальчик был грязным, отвратительным обманщиком и лжецом. Но во время игры все его ответы были верными.
– То, что с тобой сейчас происходило, называется «положительной предвзятостью», – сказал мальчик. – У тебя было правило в голове, и ты раздумывала над тройками, которые подойдут под это правило. Ты не попыталась найти тройку, ответом на которую будет «нет». Ты вообще не получила ни единого «нет», так что правилом легко могло быть даже «любые три числа». Обычно люди предпочитают проводить эксперименты, которые подтвердят их гипотезы, а не те, которые их опровергнут. У тебя – почти такая же ошибка. Необходимо учиться смотреть на отрицательные стороны вещей, пристально вглядываясь в темноту. При проведении этого эксперимента только двадцать процентов взрослых доходят до правильного ответа. Большинство же изобретает фантастически сложные гипотезы и абсолютно уверены в правильности своего варианта. Особенно после многочисленных экспериментов, подтвердивших их ожидания.
– А теперь, – сказал мальчик, – не хочешь ли попробовать вернуться к первоначальной задаче?
По его пристальному взгляду было видно, что настоящий тест начинается только сейчас.
Гермиона закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться. Она вспотела под мантией. Её посетило странное чувство, что это было самое сложное задание из тех, с которыми она имела дело, или даже что сейчас она в первый раз действительно думает над тестом.
Какой ещё эксперимент можно было провести? У неё была Шоколадная лягушка. Может, попытаться растереть её кусочек по мантии и посмотреть, исчезнет ли шоколад? Но это не было похоже на негативный подход, о котором говорил мальчик. Как будто она хотела лишь подтвердить, что мантии зачарованы, тем, что пятно от Шоколадной лягушки пропадёт.
Поэтому… относительно её гипотезы… когда же содовая… не исчезнет?
– Мне нужно провести эксперимент, – сказала Гермиона. – Я хочу пролить содовую на пол и убедиться, что она не исчезнет. У тебя в кошеле есть какие-нибудь бумажные полотенца, чтобы я смогла вытереть лужу, если это не сработает?
– У меня есть салфетки, – ответил мальчик. Его лицо всё ещё ничего не выражало.
Гермиона взяла содовую и пролила несколько капель на пол.
Спустя пару секунд жидкость исчезла.
– Эврика,- тихо сказала Гермиона почти против собственной воли. Вообще-то, ей хотелось прокричать это слово, но она была слишком сдержанной. Гермиона вдруг всё поняла и мысленно пнула себя.
– Конечно! Ты дал мне содовую! Заколдована не мантия. Всё это время под чарами была содовая!
Мальчик встал, торжественно кивнул и широко ухмыльнулся:
– Что же… нужна ли тебе моя помощь в исследованиях, Гермиона Грейнджер?
– Я… эм… – Гермиона чувствовала эйфорию, но не была уверена, как ответить на это.
Их прервал слабый, неуверенный, легкий и даже неохотный стук в дверь.
Мальчик отвернулся к окну и произнёс:
– Я без шарфа. Ты не откроешь? – в этот момент Гермиона поняла, почему мальчик – нет, Мальчик-Который-Выжил, Гарри Поттер – ходил с шарфом, намотанным на голову, когда они встретились, и почувствовала себя немного глупо из-за того, что не догадалась раньше. Странно, до этого она полагала, что Гарри Поттер из тех, кто гордо демонстрирует себя всему миру. Но выходило, что он был куда более застенчив, чем казался на первый взгляд.