Это был старый ритуал. Прежде чем взять верхний документ с пояснительной запиской, Михаил Павлович тщательно выравнивал стопку. Ему казалось, что так процесс идет легче. Да и выкроенная секунда давала возможность перевести дыхание в сверхплотном рабочем графике.

Даже на этажах, где все буквально пронизано кумовством, занять должность спикера без невероятной трудоспособности, ума и умения принимать жёсткие решения, просто невозможно.

Хозяин кабинета вновь вскинул свой холодный равнодушный взгляд.

— Встань.

Короткое слово заставило Ивана подняться. Да, не сразу. В какой-то момент его повело в сторону. Однако он всё же смог сохранить равновесие и выпрямиться.

— Я уверен, что не бывает сложных заданий, — констатировал Михаил Павлович. — Бывает мало мотивации.

Смотрел он при этом вовсе не на поднявшегося с колен Ивана, а за его спину, где статуя древнего палача замерла. Олег Михайлович. Разведчик не шелохнулся и никаких эмоций от услышанного не проявил.

Иван же про себя поморщился. Он эту формулу слышал не раз. И действительно видел… реальное воплощение жизненной философии сюзерена. Это было страшно. И по счастью, произошло совсем не так.

— Что ж, — продолжил спикер. — Если тебе не хватает решимости…

Впервые за время аудиенции взглянул на своего представителя хозяин кабинета.

— … я помогу тебе.

По телу вновь пробежала дрожь. Мужчина прекрасно знал этот тон, и ничего хорошего он не сулил.

— У меня для тебя новость, — объявил Михаил Павлович. — Не далее как вчера мне стало известно, что кто-то отправил Павлу Анатольевичу пакет документов, доказывающий твою связь со Свободой воли.

Иван не сразу понял, что именно услышал. Однако когда сообразил… «Да что же?» — мысленно выдохнул он, чувствуя, как сердце болезненно сократилось. Дыхание же мгновенно сперло в зобу. Земля ушла из-под ног. Буквально.

— Что вы думаете на этот счёт, Иван Романович? — спокойно спросил хозяин кабинета. — Воспользуется ли Павел Анатольевич полученной информацией?

Мужчина прерывисто всхлипнул. Дураком он не был. И даже в таком состоянии прекрасно понимал, чем ему грозит обнародование подобных фактов на семейном совете. А если есть еще и железобетонные доказательства…

— Доказательства есть, — спокойно констатировал Михаил Павлович, читавший лицо мужчины не хуже открытой книги.

— Я… понял.

Иван действительно осознавал свое положение. В лучшем случае его ждала очень долгая изоляция без возможности когда-либо вернуться к активной работе на клан. В худшем, если всплывут иные его прегрешения, — ликвидация. Да, так просто. Не будет даже никакого суда. И расследования тоже. Зато где-нибудь найдут тело, погибшее в результате несчастного случая, и никто не задаст лишних вопросов, даже если все признаки насильственной смерти будут налицо. И на лице.

Копаться точно никто не будет. Напротив, полиции даже удобнее, когда есть стройная версия, уже подобраны доказательства, да и клан, не поскупившись на награду, закроет глаза на любые огрехи расследования.

Но вот если кто-то действительно попробует докопаться до истины… Что ж, специалистам по решению щекотливых вопросов придется организовать более одного тела. Но, как говорят мудрые люди, если проблему можно решить за деньги, то речь идет всего лишь о затратах.

Денег же у Михаила Павловича хватит на целое кладбище.

— Что скажете, Иван Романович? — спокойно поинтересовался хозяин кабинета. — Выбор простой. Либо вы решаете вопрос, либо «объект» идёт с этими документами к Главе. Для вас это станет концом. Или вы полагаете, что молодой человек упустит шанс решить проблему при наличии таких козырей?

Иван кашлянул. Один раз, другой. Кашель превратился в серию.

— Какой в этом смысл? — глухо выдавил из себя он. — Даже если Павел Анатольевич исчезнет, документы останутся.

— Несомненно, — подтвердил Михаил Павлович. — Вот только кто ими сможет воспользоваться? Одно дело, если на совете появится сын второго человека клана с доказательствами твоей причастности к ряду инцидентов и связи со Свободой воли. И совершенно другое — если они окажутся в руках его приближённых.

Иван умел думать даже в такой ситуации. Действительно, на месте соратников Павла в случае гибели сюзерена он бы постарался избавиться от опасных доказательств. Всё равно никто не поверит. А вот держателю подобных знаний жить будет очень неуютно. И эта сама жизнь, вполне возможно, будет до обидного короткой.

— Что скажешь, мальчик мой?

Ивану показалось, что в голосе господина проскользнула едва заметная усмешка. С невероятным трудом он оторвал взгляд от пола и поднял его на сюзерена.

— Я принял решение, господин, — глухо выдохнул он.

В этот момент в нём и правда сложилось понимание, что нужно делать и что должно.

— Иди работай, — коротким взмахом руки отпустил представителя хозяин кабинета.

Стоило только двери закрыться за спиной Ивана, как хозяин кабинета обернулся к Олегу Михайловичу. На несколько секунд их взгляды встретились. Безмолвный диалог длился меньше минуты…

— Я понял, господин, — бесстрастно кивнул разведчик и, поклонившись, отправился следом уже за своей целью.

«Вот несговорчивый мальчишка!» — только и успел подумать с легким раздражением Михаил Павлович. Впрочем, его моментально успокоила мысль, что наглец сейчас наверняка забился в какую-нибудь нору и трясется от страха.

Так что за новый лист он взялся с ровным рабочим настроением.

В тот момент Павел действительно трясся от страха. В поисках спасения он юркой выхухолью нырнул под одеяло и закрылся с головой.

— Я в домике! — проорал парень волшебную формулу, которая спасала его лет в пять от преследования Виктора во время их игр.

Однако в этот раз безотказный рецепт не помог. Укрытие безжалостно сдёрнули с парня, а самого его попытались за ноги стащить с кровати.

— А ну, вылезай! — потребовала Кошкина строго.

Катерина безмолвной статуей застыла за спиной целительницы. Спасать сюзерена сейчас она не собиралась. Господин должен стойко переносить тяжести и лишения жизни с двумя любовницами.

— А ты что молчишь? — резко обернулась к ней Леночка. — Ах да! Сегодня же не твоя очередь!

Секретарь лишь улыбнулась. Вежливо. Холодно. Словно бы намекая, что сейчас не время демонстрировать эмоции.

К слову, всего минуту назад, до того как в комнату ворвался возмущённый вихрь, блондиночка докладывала последние изменения в обстановке.

— Вот, значит, как ты заговорила, — выдохнула девушка, полностью игнорируя, что собеседница не произнесла и звука.

Секретарь коротко поклонилась, спрятавшись от ответа за этикетом. Это взбесило Кошкину еще больше.

— Хорошо же, — протянула целительница, чуть сощурив метавшие молнии глаза — Об этом мы с тобой поговорим позже. Вот придёшь ещё раз…

— Лена! — тут же оборвала девушку Катерина.

Однако Кошкина и сама поняла, что сболтнула лишнего. Всё-таки в их противостоянии были железные правила, которые ни одна не пересекала.

Павел же не стал заострять на этом внимания. Серьезных проблем со здоровьем ни у одной из девушек не было. У Лены по определению, а Катерины по факту. Иначе она была обязана о них доложить. И настолько нарушать должностную инструкцию, понимая, какие могут быть последствия, она бы не стала ни за что.

А если Катерина и просила у целительницы какие-либо составы, то Павел предпочитал не уточнять. Мало ли. Например, он уже давно не пользовался методами барьерной защиты ни с одной из девушек. Причем предложили избавиться от «лишнего» они ему сами. Что как бы намекало…

— А ты куда собрался? — вновь вспомнила о виновнике торжества Леночка, заметив, что, пользуясь ситуацией, клановец опять пытается забраться под одеяло.

Тем более распыляло её возмущение, что в комнате послышался негромкий смех Волконского.

Бац!

Нарушитель в ту же секунду был подвергнут суровой экзекуции. Тяжёлая подушка рухнула на него сверху, а еще через миг вслед за «снарядом» на кровать повалилась не удержавшая равновесия Кошкина.