— Как-то странно, — беззаботно прокомментировала Валентина, облокотившись на спинку дивана.

— Что именно? — негромко уточнил молодой человек.

— Срок странный. Что ж не неделю? Не десять дней, не три?

Мышь негромко фыркнула.

Будто все «злодеи» обязаны были подчиняться магии красивых цифр.

— Подать мне голову Павла Анатольевича ко Дню тезоименитства царевича! — пафосно провозгласила Мышь.

— И ленточкой перевяжите! — поддержала Тишь. — Именины все-таки!

— А я смотрю, у вас весело, — только и прокомментировал Волконский.

— Почему бы и нет? — повели плечиками такие непохожие девицы.

— В конце концов, речь всего лишь о твоей жизни, — фыркнула Настя.

Павел подумал секунду и рассмеялся. Вот за это он их любил, наверное. Однако слижком уж показывать свои истинные чувства не собирался. Ещё зазнаются! —

— Готовимся к работе.

Клановец иногда в страшный снах видел что будет, едва офицеры выйдут из-под формального подчинения воеводе «Мертвого узла». Именно потому и отрывался.

— Слушаюсь, господин, — тут же встала Валентина и вытянулась во фрунт.

Павел вздохнул и уперся взглядом в грудь, прекрасно просматривающуюся в вырезе сарафана монументальной красотки. А куда еще? Нос Тиши оказалось сантиметров на двадцать выше его собственного, не говоря уже о габаритах. На фоне культуристки Павел смотрелся сущим ребёнком. И это при его ста восьмидесяти сантиметрах роста и семидесяти девяти килограммах веса. Да не просто жира, а прекрасно тренированного сухого тела.

— Как-то не внушаешь, — тут же прокомментировала Мышь, демонстративно сравнив габариты.

Настя подняться с дивана не пожелала. Вот ещё напрягаться ради того, чтоб поиздеваться над формальным командиром, а реально младшим членом группы офицеров СИБ.

— Да мне как-то все равно, — пожал плечами Павел, усаживаясь рядом с канцеляристкой.

Валентина последовала за ним. По какому-то безмолвному согласию все трое закончили с утренней разминкой мозга и языка.

— Итак, у нас есть четыре группы в том районе, — первой начала Анастасия.

Павел поднял взгляд. Девушка равнодушно пожала плечами.

— Остальные заняты на других направдениях. Вот ты сам бы не попробовал нанести отвлекающий удар при планировании подобной операции.

Волконский кивнул, едва вновь не уткнувшись носом вот уже во второй вырез за сегодня. На этот раз, правда, вышло нечаянно.

Объяснять как быстро разведка боем может превратиться в полноценный прорыв ему было необязательно.

— Что ж, — решил клановец. — Тогда обойдемся тем, что есть.

И три головы вновь склонились над планшетом.

Глава 18

— Я. Не. Смог.

Всего три слова разрушили повисшую тяжёлую, гнетущую тишину, подобно сорвавшимся с вершины булыжникам. Хозяин кабинета даже не сразу оторвал глаз от бумаг. Какое-то время он не обращал внимания на упавшего на колени Ивана, заканчивая разбираться с отчётами служб. И это было страшнее самой жестокой пытки. С каждой секундой напряжение внутри переговорщика росло всё больше.

Да и присутствие наблюдателя Иван буквально чувствовал вспотевшей в кондиционированной прохладе офиса шеей. И прекрасно догадывался о приказе эту самую шею свернуть в случае неудачи.

Шорох бумаг смолк. Господин негромко выдохнул. Сердце преклонившего колени мужчины забилось чаще. Он хотел услышать хоть что-то. Да хотя бы крик. Конечно, в такое проявление чувств со стороны сюзерена не верилось. Пусть будет хотя бы слово. Оно единственное. Уже станет куда легче…

Однако Михаил Павлович поднял взгляд не раньше, чем поставил последнюю подпись. Лишь после этого, собрав бумаги в аккуратную стопочку и сложив их в папку из толстой кожи с золотой надписью «На подпись», он поднял взгляд.

— Говори.

Произнесенная глухим равнодушным голосом слово ударило по барабанным перепонкам близким взрывом.

— Павел Анатольевич просто недоступен, — глотая окончания, принялся поспешно излагать свою позицию Иван. Я пытался связаться с ним сотни раз! Ничего не получилось…

Это было правдой. Мужчина пробовал установить контакт всеми известными способами, однако ответа так и не получил. Словно молодой парень возвёл вокруг себя барьер «цифровой глухоты». При этом Павел не прятался. Он всё так же участвовал в мероприятиях, несколько раз появлялся в людных местах. Однако каждый раз Иван узнавал об этом чуть позже, чем было необходимо, чтобы среагировать.

Он даже попытался выйти на Светлану Волконскую и братьев «объекта».

Девушка на контакт не пошла. Сергей же и Виктор Анатольевичи, люди государевы, как раз в это время исполняли волю императора.

Однако и тогда Иван не сдался. Он даже рискнул вполне официально подать заявку на встречу с отцом Павла Анатольевича. К его удивлению, аудиенцию назначили на следующий день после его обращения. Вот только никакой пользы она не принесла.

Анатолий Георгиевич доброжелательно выслушал молодого человека, покивал, принял его доводы о необходимости срочно связаться с сыном и… Развёл руками.

— К сожалению, Павел Анатольевич не предоставил контактов, исключая общие каналы. Если по ним не удаётся связаться, то остаётся только ждать. Нужно понимать, что мой сын принёс клятву опричника, и не в полной мере теперь принадлежит себе.

«Чертов опричник!» — взорвалась тогда мысль в голове. Да, «объект» не афишировал своей службы у цесаревича. Но ведь и не скрывал! И кто мешал проверить Павла тщательнее перед первым контактом? Другой вопрос, что практически НИКТО не удосужился проверить официальный реестр. А официально Константин Дмитриевич не имел привычки объявлять о кадровых перестановках своих в рядах своих ближников.

Тогда же Иван только и мог, что скрипнуть зубами. Ну вот не верил он, что отец не имеет аварийного контакта для связи с блудным сыном. Но что проку с его догадок? Как надавить на второго человека клана, чтобы он сказал правду? Нет, к любому можно было найти подход. Даже к Главе клана. Вот только времени оставалось все меньше. Счет шел на минуты… В общем, идей сразу не нашлось. А после стало уже поздно. Двери в кабинет заместителя главы закрылись за его спиной. И биться в них было не полезнее, чем пытаться пробить зубочисткой стену средневекового замка. Или копьем. В любом случае результат был бы един.

— Простите, господин, — выдохнул ещё раз Иван, склоняясь глубже.

Выгодное положение. Горящий лоб сразу же ощутил приятную прохладу пола. Да и есть возможность не смотреть на сюзерена.

Всё, что 'исполнитель чувствовал сейчас — это страх и боль в упёршихся в паркет коленях.

Судя по звукам, Михаил Павлович не шелохнулся. Зато Иван прекрасно слышал шелест куртки разведчика, так и не шелохнувшегося с самого прихода в офис разведчика, застывшего каменным о Какое-то время он размышлял, задумчиво рассматривая исполнителя. Затем перевёл чуть раздражённый взгляд на оставшиеся, пока непросмотренные документы и негромко выдохнул:

— Слабак.

— Да, господин, — сообщил паркетным плиткам мужчина.

Главное — не спорить, перетерпеть, получить ещё один шанс и, быть может, у него всё-таки получится добиться цели.

— Убей его, — спокойно произнёс господин, подвигая к себе непросмотренные листы.

Простое слово заставило Ивана вспотеть. Он еще сильнее уткнулся лбом в паркет. Однако распрямиться и произнести «Да, господин» так и не посмел. Он не убийца. Более того, ещё со времён…

— Не слышу ответа, — спокойно произнёс Михаил Павлович.

Словно он не человека жизни лишить приказал, подмести пол. Да, неприятно. Для привыкшего к роскоши этажей бездельника еще и некомфортно. Но вполне выполнимо. Даже несколько обыденно.

— Господин, я… — сдавленным голосом выдохнул Иван, но поперхнулся и замолк.

Как отказать могущественному человеку, когда тот точно решил, что чья-либо жизнь всё-таки оборвётся? Либо Павла Анатольевича, либо его слуги.

— Слабак, — равнодушно констатировал хозяин кабинета, привычно подровняв стопку листов перед собой.