Спикер прекрасно понимал, что именно сделал его подопечный. Нет, он не соврал ни одним словом. Формально свои обязательства мужчина выполнил от и до. Однако из его рассказа выходило, что Волконский сбежал, испугавшись открывшегося ему понимания, с кем он имеет дело. Естественно, не его лично. Иван не настолько дурак, чтобы выдавать имя сюзерена на первой встрече. Однако сам масштаб способного на такие «подарки» господина должен был подавлять.

Однако реальность оказалась несколько иной.

Всё это время Иван обливался потом. Однако он даже не смел поднять руку, чтобы вытереть мокрый лоб. Не дай бог привлечь внимание господина в такой момент. Это могло оказаться страшной ошибкой. И даже ошибкой последней.

— Что ж, — неожиданно обернулся Михаил Павлович. — Я понимаю. Возможно, в донесении была допущена неточность.

Мужчина упёрся взглядом в пол. Шея нещадно чесалась, словно предвкушая встречу с топором палача. Конечно, в современном мире гильотины и эшафоты перешли в разряд атавизма. Однако человечество придумало множество других — как быстрых и безболезненных, так и очень наглядных — способов заставить жертву покинуть этот мир. Испытывать ни один из них на себе Иван не желал.

Ещё секунду подумав, хозяин кабинета вновь вернулся в своё кресло.

— Что ж, — решил он. — Павел Анатольевич должен быть с нами.

— Да! — резко вскинул голову Иван.

Если господин переходил к конструктиву, это значило, что гроза миновала, по крайней мере, пока. А значит, у него есть шанс исправить ошибку. Хотя бы попытаться. Любым способом.

— Точно так, — вновь с чувством воскликнул Иван.

— Если же у тебя не получится убедить его, то… — Михаил Павлович размышлял. — Разрешаю применение любых средств. Главное, чтобы он…

— Будет исполнено, господин.

Надежда придавала сил. В какой-то момент Иван уже попрощался не только со своим положением, но и самой жизнью. Спикер Правления был вовсе не тем человеком, который легко прощал ошибки. И за службу господину мужчине не раз приходилось видеть, что бывает с теми, кто разочаровал сюзерена.

Вторую попытку Михаил Павлович не давал практически никому. Впрочем, Иван легко объяснил себе подобное исключение. Он уже много лет верой и правдой служил спикеру. Таким ценным инструментом разбрасываться было бы просто глупо.

Если бы его размышления смог подслушать Павел, то подивился бы изобретательности мозга, способного найти рациональное объяснение чему угодно.

Хозяин кабинета тем временем потянулся к коммуникатору.

— Анжелика, пригласи нашего гостя.

Через несколько секунд в кабинет зашёл крепкий мужчина лет сорока в тёмном костюме. Его лицо было столь же неприметно, как и весь его внешний вид. Такого можно встретить как в секретариате Правления, так и на нижних этажах. Да и даже просто на улице. Если бы Иван Романович хоть раз ездил на автобусе, он не удивился бы, встретив подобного персонажа в качестве соседа по сиденью.

— Приветствую, господин, — чётко склонил голову невзрачный.

— Олег Михалыч, старший оператор контрразведки клана, — негромко прокомментировал Михаил Павлович. — Поступает в твоё распоряжение до особого указания.

Разведчик никаких эмоций по поводу нового назначения не проявил. Ему было не привыкать. Даже взгляд не изменился — был всё так же холоден и равнодушен. Казалось, ему вообще всё равно, что вокруг происходит.

— Его группа вычислила местонахождение Павла Анатольевича. Если не удастся договориться — уничтожьте его.

Иван вздрогнул. Он не припомнил, чтобы его господин хоть когда-то высказывался столь откровенно. С другой стороны, в самом голосе не прозвучало и тени эмоций. Словно спикер просил передать ему чашку чуть остывшего чая.

— Будет сделано, господин, — выдохнул он, резко ломаясь в поклоне.

Именно в нем Иван и застыл.

Разведчик не шелохнулся.

— Идите, — бросил хозяин кабинета, вновь отворачиваясь к окну.

Мужчины поклонились и вышли.

Оставшись в одиночестве, Михаил Павлович сложил руки перед собой и принялся наслаждаться видом облаков. Это успокаивало. Ему много лет понадобилось, чтобы выработать привычку прятать любые эмоции — надёжнее золотого запаса. Однако внутри они всё равно продолжали жить.

— Сука, — выдохнул хозяин кабинета, неожиданно швырнув ручку в окно, в ближайшее облако.

Естественно, она не долетела, ударившись о стекло. Несколько секунд спикер потратил на выравнивание дыхания. Привычная практика вернула покой через три минуты.

— Что ж, пусть работают, — решил Михаил Павлович.

У Ивана действительно есть ещё один шанс — уйти легко. Это в случае, если ему удастся убедить Павла Анатольевича сотрудничать. Ежели он вновь провалится — его новый подчинённый уже получил соответствующие указания и колебаться не будет!

Глава 17

Пальцы дрожали, вцепившись в туго, но криво завязанную дорогую ткань.

Молодой мужчина поморщился и в который раз принялся развязывать неудавшийся узел. Пальцы слушались плохо.

— Господин, — раздался негромкий голос из-за спины.

Иван Волконский вздрогнул. В последнее время подобную реакцию вызывал практически любой неожиданный звук, отчего прислуга этажей старалась не попадаться клановцу на глаза. Истории о том, что могли сотворить с «обычным человеком» свихнувшиеся «небожители» передавались из уст в уста. И, надо сказать, рациональное зерно в этих страхах было. Хоть Волконские и никогда не попадали в скандалы по обвинению в жестоком обращении с «простолюдинами». Нет, эксцессы случались, конечно. Но на общем фоне их было немного. А информационное управление прекрасно справлялось со своей работой.

— Давайте я помогу, — шагнул вперёд слуга Савва.

Он слишком долго служил на этом этаже, чтобы бояться. Ему тоже было не по себе находиться рядом с взвинченным клановцем. Но кто-то должен был. Не посылать же сюда молоденьких девочек…

— Да, работай, — глухо выдохнул Иван, убрав руки в карман брюк, чтобы слуга не заметил дрожащих пальцев.

Пожилой мужчина аккуратно шагнул вперёд. Он прекрасно видел покрасневшие глаза, нервные движения, чуть сбивчивый темп речи. Однако долгие годы службы у Волконских приучили его держать язык за зубами. Того же Ивана он знал куда лучше, чем тот сам. Хотя бы потому, что помнил его с младенческих лет. Об этом, кстати, прекрасно знала контрразведка клана. Именно поэтому у каждого слуги его уровня была подписка о неразглашении с такими санкциями в качестве последствий нарушения, какие не всегда грозят высокопоставленным инженерам оборонных производств.

Слуга молча распутал узел — несколько ловких движений — и повязал галстук прямо.

— Всё готово, господин, — негромко произнёс старый Савва, отступая.

Естественно, поблагодарить клановцу в голову не пришло. Не из злости или спеси. Просто на этажах понятие «человек» относилось в основном к членам семьи или клана. Не более того. Остальные были лишь фоном. Вы же не благодарите кресло каждый раз, когда сели на него. Исключения, конечно, случались. Но редко.

Иван пригляделся к зеркалу. Вроде всё было нормально. Молодого мужчину в отражении можно было бы даже назвать представительным. Конечно, если бы не бледный вид. Но для тех, кто не имел возможности общаться с Волконским каждый день, это могло быть просто особенностью.

— Господин, вы хорошо себя чувствуете? — негромко спросил Савва.

Он прекрасно видел, что в последние дни его сюзерен вёл себя странно. Однако помочь ничем не мог. Разве что выполнить свои обязательства перед контрразведкой. Отчёты в соответствующий отдел он писал регулярно. Как и практически каждый допущенный к работе с наследниками или членами клана. Другой вопрос, что с момента начала работы Ивана на своего нынешнего господина большинство из них по назначению так и не доходили.

— Куда сегодня? — буркнул Волконский, пропуская слова слуги мимо ушей.

Однако нотка раздражения, мелькнувшая в голосе давала понять, что вопрос попал в цель.