— Мы к вам кота привезли, чтобы вы не скучали, — сообщила она, осторожно поправляя лапу, свесившуюся ей на колено. — Только обратно тоже заберём, мама разрешила. Вы ведь не против?

— То есть мне его сейчас покажут и увезут? — Я поставил трость у соседнего стула. — Хорошо устроились, ничего не скажешь. А сам он что думает?

— Он вас искал, когда мы пришли, даже под стол заглянул. Потом мама сказала, что вы скоро будете, и он успокоился.

Дюбель приоткрыл глаз и посмотрел на меня. Вид у него был довольный, шерсть блестела, а живот уже не помещался между Сониными руками. Если кот и переживал разлуку, аппетиту это не мешало.

— Смотрю, без меня он совсем извёлся, — заметил я, присаживаясь. — Вы его чем кормите?

— Кормом, как вы сказали. Только он иногда просит ещё, а мама говорит, что больше нельзя.

— Правильно говорит, а то скоро придётся отдельное кресло покупать.

Соня хотела возразить, но Дюбель поднял голову и потянулся ко мне. Девочка разжала руки, он спрыгнул на пол и потёрся мордой о мою штанину. Я наклонился погладить его за ухом, и кот сразу подставил голову поудобнее.

— Вот, видите, он всё-таки скучал, — сказала Соня с таким облегчением, будто я всерьёз сомневался. — Просто сначала не хотел вставать.

— Это я понимаю, у меня по утрам такая же история.

Дюбель упёрся лбом мне в ладонь. Я почесал его под подбородком и неожиданно понял, как не хватало дома этого пушистого нахала. Без него никто не мешал работать, но и возвращаться в пустую квартиру было не особенно приятно.

— Пусть пока у вас поживёт, если вам не мешает, — сказал я. — Только не надо отдавать ему всю подушку, он и на половину согласится.

— Он не соглашается, — Соня придвинулась к краю стула и посмотрела на кота. — Я его ночью двигаю, а он обратно лезет. Ещё храпит, мама слышала.

Рита как раз закончила разговор и положила телефон на стол.

— Слышала, ещё как. Проснулась и не сразу поняла, кто это у нас в квартире. Захожу к Соне, она спит у самого края, а этот лежит посередине.

— И ты его согнала?

— Попробовала. Он на меня посмотрел так, будто я к нему домой пришла и ещё чем-то недовольна.

— Значит, освоился, — я убрал руку, но Дюбель тут же подтолкнул её носом. — Ладно, ещё минуту, потом у меня дела.

Соня сползла со стула и присела рядом с ним.

— А приезжайте вечером, мама хотела пирог печь. Вы поедите и с Дюбелем посидите, он будет рад.

— Сегодня не получится, я уже договорился встретиться с человеком. Давайте в другой день, только пирог большой не делайте.

— Почему? — Соня подняла на меня глаза. — Вы мало едите?

— Наоборот, много. Потом ваша мама скажет, что кот весь в меня пошёл.

— Я лучше два испеку, — отозвалась Рита. — Один сразу вам отдам, чтобы вы дома хоть что-то ели, кроме того, что можно разогреть за минуту.

— Вот ради этого стоило приехать в офис. Ещё ни одной бумаги не подписал, а питание уже наладилось.

Рита усмехнулась и достала из-под стола переноску. Дюбель сразу перестал тереться о мою ногу и осторожно отступил. Уезжать ему не хотелось, но Соня уже открыла дверцу и уговаривала его залезть внутрь.

— Мы сейчас в магазин, потом я Соню домой провожу и вернусь, — сказала Рита. — Соседка обещала с ней посидеть до вечера. Телефон у меня, заявки не пропущу.

— Пока идёшь с ребёнком, можешь и пропустить. Степаныч здесь?

— В подсобке, ищет зарядку. Говорит, кто-то унёс, хотя вчера сам её туда положил.

Мы всё-таки посадили Дюбеля в переноску. Он недовольно мяукнул, а Соня наклонилась к решётке и пообещала, что дома сразу его выпустит. Перед уходом она ещё раз напомнила мне про пирог.

— Я не забуду, — заверил я её. — Только вы кота до моего приезда не раскармливайте, а то он меня из квартиры вытеснит.

— Он хороший, пустит, — серьёзно ответила Соня и взяла маму за руку.

Я проводил их до двери и задержался у стойки. Из подсобки тянуло чаем, на столе лежала кепка Степаныча. Рядом кто-то оставил раскрытый журнал заявок, прижав страницу пачкой печенья. В прежнем офисе за такое я бы сделал замечание. Здесь просто убрал печенье в сторону, чтобы не крошилось на бумаги.

— Чего стоишь, кота жалко отпускать? — спросил Степаныч, появляясь с зарядкой в руке. — Забрал бы домой, раз соскучился.

— Ему у них хорошо. Пока до двери донесли, он уже про меня забыл.

— Ничего он не забыл, просто теперь знает, где лучше кормят. Коты в этих вопросах быстро разбираются.

— Спасибо, поддержал.

— Да не за что, обращайся, — он сунул зарядку в розетку и взглянул на переноску, уже скрывшуюся за стеклом двери. — Девчонке с ним спокойнее. Пусть поживёт, ты же сам говорил.

Я кивнул и прошёл к столу. Степаныч не стал продолжать, за что я был ему благодарен. Объяснять, почему меня задел обычный визит ребёнка с котом, не хотелось. Да я и сам толком не понимал. Наверное, отвык, что ко мне можно прийти просто так, без просьбы решить очередную проблему.

Пока Риты не было, мы разобрали заявки и уточнили, кому понадобятся материалы на завтра. Степаныч жаловался на Лёшкину медлительность, но, когда я предложил дать парню другую работу, сразу пошёл на попятную.

— Да нормально он делает, только перепроверяет каждую гайку. Я вчера не выдержал, сам под ванну полез, иначе мы бы до ночи там сидели.

— А потом спину разгибал у машины, — напомнил я. — Ты его учишь или соревнование устроил? Пусть разбирается, иначе так и будет ждать, когда ты всё сделаешь.

— Там людям воду перекрыли, они каждые пять минут спрашивали, долго ли ещё.

— Значит, объясни им, сколько займёт работа. Ты точно не помолодеешь, если под каждую ванну будешь лазить.

Степаныч поворчал, но спорить не стал. Он придвинул к себе журнал и начал отмечать, на каких адресах Лёша мог справиться без его помощи. Я занялся сметой, которую прислал Михалыч (он с Митяем и Владом занимались в основном объектами Крамовой), и довольно быстро перестал смотреть на часы.

Рита вернулась минут через сорок. Поставила у стола пакет с продуктами и заглянула в мою кружку.

— Вы даже чай себе не налили? Сейчас сделаю, всё равно чайник ставить.

— Мне тоже, только покрепче, — попросил Степаныч. — А печенье где? Тут лежало.

— Рядом с чайником, я его от документов убрал, — ответил я. — Можете считать это моим вкладом в порядок.

Рита принесла чашки, поставила мою рядом со сметой и вдруг присмотрелась.

— Вы рубашку погладили?

Я поднял на неё глаза.

— А что с ней не так?

— Всё так, поэтому и спрашиваю. Обычно вы к обеду уже успеваете где-нибудь испачкаться, даже несмотря, что сейчас стали полноценным директором и отлыниваете от полевой работы.

— Я не отлыниваю, вы сами меня ни к чему не подпускаете.

Она улыбнулась и отошла к своему столу, но Степаныч разговор подхватил.

— У тебя вечером свидание, что ли? А я думаю, чего ты сегодня такой нарядный.

— Рубашка чистая, не свадебный костюм. Может, я просто решил нормально одеться.

— Может, — согласился он, размешивая сахар. — Только на часы ты всё равно поглядываешь. Во сколько встреча?

Я посмотрел на него, потом на Риту. Она делала вид, что ищет что-то в журнале, хотя страницу уже давно не переворачивала.

— Вечером, и подробности вам рассказывать не буду.

— Так мы не по работе интересуемся, — объяснила Рита. — Редко вы куда-то выбираетесь вот так… по личным делам, вот и любопытно.

— Неужто с той прокуроршей идёшь? — Степаныч отпил чай и, заметив мой взгляд, пожал плечами.

— Во-первых, не надо называть её прокуроршей, — возразил я, подняв палец. — А во-вторых…

Нормально закончить фразу у меня не получилось, так как по весёлым лицам моих подопечных я понял, что сам себя только что сдал со всеми потрохами.

— А во-вторых, да, но разве это плохо?

— Конечно, нет, — мотнул головой старик. — И да, прости, Светлана Андреевна, так Светлана Андреевна. Я просто хотел убедиться, что ты не поедешь вместо ужина в какой-нибудь подвал.