Ничего похожего на признание он не получил, да и получать не собирался. Зато увидел достаточно, чтобы не считать подозрения пустыми. Григорий уже думал не о том, как выставить гостя, а о том, сколько тому известно.

— У тебя есть что-то конкретное? — спросил он после паузы. — Запись, например? Или кто-то решил заработать и наговорил тебе всякого?

Виктор слегка усмехнулся, но отвечать не стал. Молчание подействовало сильнее объяснений. Григорий потянулся к телефону на столе, но оставил его лежать.

— Левин этого знать не мог, — пробормотал он.

— Я не называл Левина источником.

— Тогда кто?

— Григорий, ты опять задаёшь не тот вопрос.

Хозяин дома потёр переносицу. Хотелось немедленно кому-нибудь позвонить, но при Викторе это было невозможно. Люди, к которым он обращался после истории на базе, казались ему надёжными ровно до этой минуты.

— Хорошо, чего ты хочешь? — спросил он. — Давай уже без заходов, у меня от них голова болит.

— Скоро позвоню и объясню, — ответил Виктор, поднимаясь. — Пока оставь Смирнова в покое и не ищи встречи с Ликой.

Григорий тоже встал, опираясь на подлокотник.

— Она теперь без твоего разрешения с соседями не разговаривает?

— Она сама решает, с кем разговаривать. А я сейчас говорю о тебе.

Виктор направился к двери, но возле стола остановился.

— И отдельно попрошу: не выясняй, кто рассказал мне о квартире.

— То есть я даже спросить никого не могу?

— Можешь. Только любая такая попытка будет выглядеть как желание подчистить за собой.

Григорий всё-таки не выдержал и схватил телефон. Лицо у него покраснело от обуревавшего внутри гнева, но говорить он стал тише.

— Ты меня шантажировать приехал?

Виктор уже вышел в прихожую. Он поправил манжету, усмехнулся и посмотрел на собеседника.

— Пока что я приехал просто поговорить. Не разочаруй меня, Гриша.

Он ушёл, не дожидаясь согласия. Григорий постоял возле двери, прислушиваясь к шагам снаружи, затем вернулся в гостиную и открыл список контактов. Нужно было понять, откуда произошла утечка, но каждый выбранный номер вызывал сомнения.

Через пару минут Григорий тихо прорычал от злости и включил телефон, так никому и не позвонив.

— Подержи здесь, только за острый край не хватайся, — попросил я, присев возле колеса. — Отведём пластик, посмотрим, что под ним, и поедем. Кузовной ремонт на заправке сегодня не открываем.

— Хорошо, а то я уже хотела очередь занимать, — ответила Ника и наклонилась рядом.

Мы освободили накладку из-под края крыла и закрепили так, чтобы она не задевала шину. Я осмотрел колесо, насколько позволяли условия, затем попросил Нику медленно проехать несколько метров по стоянке. Постороннего скрежета больше не было, и в сторону машину не тянуло. Для поездки до города этого пока хватало, а дальше требовался осмотр в сервисе. Обещать себе, что всё обошлось одной вмятиной, я не собирался.

Антон и Ирина ждали возле входа в придорожное кафе. Мельников держал дорожную сумку за обе ручки, хотя мог поставить её на землю. В доме он показался мне крупнее, сейчас же сутулился и всё время поглядывал на дорогу. Ирина стояла вплотную к нему, в расстёгнутой кофте, которую так и не поправила после бегства. Когда я подошёл, она посмотрела прежде всего на мою ногу.

— Вам бы сесть, — сказала она. — Должно быть больно, после всего, что произошло.

— Именно этим и займёмся, только я бы присел там, где есть еда.

Кафе занимало половину низкого здания возле заправки. За окнами стояли грузовики, и у кассы спорили о сдаче двое водителей. Нам достался стол у стены, откуда был виден вход, а с улицы нас закрывала широкая рекламная наклейка на стекле. Я сел так, чтобы не поворачиваться каждый раз на звук двери. Осторожность осторожностью, но четыре человека, которые одновременно вздрагивали при появлении официантки, запомнились бы здесь надолго.

Ника раскрыла меню и принялась изучать его с таким вниманием, какого раньше удостаивались только чужие программы. Ирина подвинула Антону чашку, которую принесла девушка с кассы.

— Выпей хотя бы чай, ты с утра ничего не ел.

— Не хочется, — Мельников поставил сумку под ноги, но ручки отпустил не сразу.

— Мне тоже много чего не хочется, Антон. Например, думать, как теперь домой возвращаться, но чай лучше попить.

Он взял чашку. Я дождался, пока Ника закончит выбирать между супом и котлетой, и отложил меню.

— Давайте сначала поедим. Антон, никто не требует, чтобы ты сейчас выдал всё на одном дыхании, но потом мне понадобится подробный рассказ. Бумагу прочитаю, а дальше начнём с того самого утра.

— Я уже сказал, что расскажу.

— Вот и хорошо, значит, об этом больше не спорим.

Еду принесли быстро, и некоторое время мы занимались только ей, а это оказалось полезнее любых разговоров о том, что опасность миновала. Увы, она никуда не делась, просто сейчас возле нас ходила девушка с подносом, а за соседним столом мужчина ругался на слишком горячий суп. Здесь было легче вспомнить, что обычная жизнь ещё существовала.

Когда Антон отодвинул почти пустую тарелку, я протянул руку за объяснительной. Он достал сложенные листы из кармана, разгладил ладонью и передал мне.

Копию явно делали на паршивом принтере. По краю шла тёмная полоса, а подпись внизу едва читалась. Я просмотрел текст целиком, затем вернулся к началу. Сорок минут отсутствия на посту были описаны несколькими сухими строками. Человек вышел по распоряжению начальника, проверил оборудование и вернулся. Пока его не было, меня сбросили с крыши. Что самое обидное, на бумаге всё это выглядело вполне буднично.

— Теперь своими словами, — попросил я. — Когда Савельев предупредил тебя о посетителе?

Антон потёр большим пальцем след от чашки на столе.

— До его приезда, утром. Сказал, что придёт человек, которого нужно пропустить без задержек. Встретить, сообщить ему и не задавать лишних вопросов.

— Имя назвал?

— Нет. Объяснил, как выглядит, и сказал, что тот сам подойдёт ко мне.

— А тебя это не удивило?

Мельников поднял глаза, но выдержал мой взгляд недолго.

— Удивило. Только такие распоряжения и раньше бывали, не каждый гость через общую запись проходил. Я не говорю, что это правильно, просто тогда не подумал, что происходит что-то особенное.

Я кивнул, позволяя ему продолжить. Очень хотелось спросить иначе, жёстче, чтобы перестал прятаться за привычный порядок. Но стоило надавить, и он начал бы защищать себя вместо того, чтобы вспоминать.

— Мужчина подошёл, сказал, что его ждут. Я связался с Романом, тот подтвердил, что всё нормально. Пропустил его, а потом Савельев отправил меня к камере, у которой якобы пропадало изображение.

— Ты занимался ремонтом камер?

— Нет, конечно. Посмотреть на месте, не задел ли кто крепление, вот что он сказал. Я дошёл, ничего не увидел. Позвонил ему, он велел ждать техника. Потом разрешил возвращаться.

— Сколько прошло времени?

— Около сорока минут. Я в объяснительной так и написал, по минутам уже не восстановлю.

Я положил листы перед собой и посмотрел на него.

— Мужчина, которого ты пропустил, был тем, кто сегодня приехал к Ирине?

Антон ответил сразу, без прежней заминки:

— Да, он. На складе я его тоже узнал, поэтому и попросил не пускать.

— Расскажи, как узнал.

Мельников нахмурился, стараясь подобрать слова.

— В башне он был без кепки и без очков, такое лицо сразу запоминается. Стоял от меня примерно как вы сейчас. Думаю, вы согласитесь, что такой тип если попадётся у вас на пути, то больше никогда не забудется.

— Соглашусь, но ты мог ошибиться, когда увидел на складе?

— Сначала пытался сам себя в этом убедить, — признался Антон и посмотрел на Ирину. — Потом он заговорил, и сомнений уже не осталось.

— Что он тогда сказал?

— Он смотрел тогда в окно и говорил, что нам надо обсудить Москву. Конечно же без подробностей, но я и так понял, о чём речь.