— Издеваешься? — нахмурилась девушка. — Думаешь, я тебя одного туда отпущу? Начинается самое интересное, а ты меня бросаешь?

За соседним столиком мужчина резко отодвинул стул и поднялся. Мы оба замолчали, а он наклонился к стене, поискал глазами розетку и повернулся к своей спутнице.

— Здесь не работает. У тебя сколько процентов?

Женщина молча протянула ему телефон. Мужчина сел, а Ника выдохнула и прикрыла глаза ладонью.

— Замечательно. Теперь нас можно напугать разряженным аккумулятором.

— Он ещё стул громко подвинул, так что основания были, — ответил я.

Ника коротко рассмеялась, но почти сразу посерьёзнела.

— Слушай, я соглашалась помочь тебе с архивом. Помнишь? Посмотреть сборку, понять, что открывается. Теперь мы обсуждаем умершего водителя и собираемся к охраннику, который боится отвечать. У тебя все небольшие консультации так проходят?

— Нет. Обычно дело заканчивается счётом, который заказчик не хочет оплачивать.

— А здесь чем закончится?

Я посмотрел на неё и не стал отвечать. Ника ждала без улыбки, держа пальцы на краю крышки ноутбука. Ей было страшно, и скрывала она это хуже, чем, наверное, рассчитывала. Но стоило разговору вернуться к письму Мельникова, она снова подавалась вперёд. Тут не требовался никакой «Резонанс», чтобы заметить, насколько ей хотелось разобраться в этом деле. И я вряд ли смогу ей что-то запретить или остановить.

— Не знаю, — сказал я. — И обещать, что всё обойдётся, не могу. И да, было бы хорошо, если б ты осталась здесь, хотя теперь непонятно, где безопаснее. Если решишь больше этим не заниматься, я пойму. За сделанную работу рассчитаюсь, претензий не будет.

Ника медленно убрала руки с ноутбука.

— Претензий у него не будет, — повторила она. — Спасибо, прямо отлегло. Ты меня сейчас со стажировки увольняешь?

— Я не увольняю. Говорю, что ты не обязана ехать со мной только потому, что уже начала помогать.

— Так и говори, без этого «можешь быть свободна». Ты позвал меня разбираться, я разобралась достаточно, чтобы теперь самой захотеть услышать Мельникова. Решать, когда мне остановиться, я тоже буду сама.

— Хорошо, — ответил я уже мягче. — Тогда Краснодар считаем командировкой, а не компенсационным отпуском.

— Отпуск с тобой я бы вообще не рискнула планировать, — Ника покачала головой и снова подвинула ноутбук. — Через полчаса после заселения выяснится, что в соседнем номере прячется какой-нибудь киллер.

Я усмехнулся. Сказать, что она несправедлива, было трудно.

— Поездку и проживание оплачу я, это даже не обсуждается. Но ты должна понимать, что может быть слишком… тревожно.

Ника кивнула и сохранила переписку в новой папке. Я смотрел на экран, пока она проверяла, открываются ли изображения. В разговоре всё звучало связно, но на деле у нас оставалось несколько сообщений и кусок листа. Этого хватало, чтобы встревожиться, но не хватало, чтобы обвинить кого-то. После чего скинула всё это «богатство» мне.

Я открыл фотографию на своём телефоне и увеличил начало переписки. Мельников писал сухо, но фраза о распоряжении Савельева была важнее всех прежних пометок о его отсутствии. Теперь нужно было узнать, что происходило до ухода с поста и куда охранник направился.

Вопросы стоило подготовить заранее. Сначала дать ему рассказать самому, потом уточнить места, которые не сходились. И удержаться от подробностей, известных только Орлову. Последнее, конечно, я оставил при себе.

— Я составлю вопросы, — сказал я Нике. — Не список обвинений, а то, что поможет понять последовательность событий. Пусть объяснит своими словами, без наших подсказок.

— Только не начинай с денег на его счёте, — заметила она. — Иначе разговор может закончиться раньше, чем принесут кофе.

— Не начну. Но спросить об этом всё равно придётся.

— Придётся, если он останется сидеть с нами достаточно долго, — Ника придвинула телефон и задумалась. — Напишу, что мы можем приехать, если он готов встретиться. Место пусть выберет сам, но людное. И отдельно скажу, что домой к нему никто не явится.

— Только не проси прислать его документ целиком, — добавил я. — Сначала нужно, чтобы ответил. Копию попросим, когда согласится говорить, и только с его согласия.

— Вот это уже больше похоже на разговор, а не на выемку бумаг силами сантехника, — сказала она и сохранила набросок сообщения. — Отправлю сегодня, если ответит, сразу сообщу.

Я согласился. Билеты можно было взять в любой момент, а вот исправить ещё одно неудачное обращение к Мельникову было бы сложнее. Если он решил, что Ника связана с посетителем, никакие заверения сами по себе его не убедят. Придётся дать ему возможность проверить нас и не требовать доверия авансом.

Ника закрыла ноутбук, но убирать его не спешила.

— И ещё, Максим. Давай там обойдёмся без геройства. Если этот человек снова появится возле Мельникова, ты не побежишь за ним выяснять отношения.

— С тростью погоня выйдет так себе.

— Я серьёзно, — она посмотрела мне в глаза. — Шутить будешь, когда договоримся. Мы едем поговорить с охранником, а не ловить кого-то. И не надо потом оставлять меня в гостинице с объяснением, что за дверью слишком опасно. Если что-то меняется, обсуждаем вместе.

Я перестал улыбаться. Возразить хотелось скорее по привычке, чем по делу. Сам позвал её на помощь, а теперь должен был принять, что она не приложение к ноутбуку и не станет ждать моих распоряжений.

— Договорились. Ничего от тебя не скрываю из того, что касается поездки, и один никуда не лезу.

— Вот эту формулировку и запомни, — Ника убрала ноутбук в рюкзак. — А я, если захочу остановиться, скажу прямо. Так что можешь не гадать, когда я решусь от тебя убежать.

Я взял трость и поднялся, придерживаясь за край стола. Ника это заметила, но на этот раз обошлась без комментариев. Пока она надевала куртку, я снова открыл обрезанную фотографию. На экране был человек, которого я никогда толком не замечал, точнее, несколько написанных им строк. Раньше Мельников казался мне охранником, который взял деньги и ушёл с поста. Теперь выходило, что после моей смерти он пытался объясниться. Что произошло с его объяснением дальше, мы не знали.

— Всё ещё смотришь? — спросила Ника, поправляя лямку рюкзака. — Я сохранила копию, никуда снимок не денется.

— Документ важен. Но в первую очередь необходимо, чтобы его автор остался жив.

Я проснулся за несколько минут до будильника и выключил его, чтобы не слушать, как он старается ради уже работы, которую я уже сделал за него. Плечо тянуло, но прошлой боли не было. Я осторожно сел на кровати, поставил ноги на пол и поднялся. Нога держала вес, даже когда я перенёс на неё тяжесть тела. Хорошо, но радоваться раньше времени я не собирался, ведь это подобно 'русской рулетке — сегодня всё шикарно, а завтра меня скрючит так, что я прокляну весь свет.

Зарядку начал с наклонов, потом немного поприседал, придерживаясь за спинку стула. На этом можно было закончить, однако я расстелил на полу полотенце и встал в упор. Первые два отжимания дались легко, после четвёртого плечо потянуло сильнее. Я опустился на колени и сел, пережидая неприятное ощущение. Проверил себя, и хватит. Ещё недавно обязательно сделал бы пятое, а потом полдня объяснял бы себе, почему не могу поднять руку с чашкой кофе. О да, все мне почему-то наливали чай, но я не помню, почему никто не предлагал на работе кофе? Или такое было? Надо бы покопаться в памяти, а то в ней слишком много лишнего.

После душа я задержался перед зеркалом. Осторожно поднял руку, следя за плечом, затем повернулся боком. Стоял я уже ровнее, не пытаясь всё время сберечь больную сторону. Впрочем, до здорового человека мне было далеко, особенно если судить не по отражению, а по тому, как я только что поднимался с пола.

У двери я всё равно взял трость. Она ещё могла понадобиться, если придётся долго ходить, да и объяснять, почему вчера опирался на неё, а сегодня носился без помощи, не хотелось. Врач и без того слишком внимательно смотрел на результаты осмотров.