— А если срочно и ты не берёшь трубку? — спросил он. — Сидеть рядом с трубой, пока она сама перестанет течь?

— Тогда решаете с Михалычем, записываете, что купили. Только… чёрт, Степаныч, ну неужели мы до сих пор обсуждаем такие моменты?

— Ну да, ну да, — проворчал Степаныч и застегнул куртку. — Ладно, езжай. Ты прав, мы здесь не первый день работаем.

Михалыч просмотрел бумаги, которые, наверное, должен был уже выучить наизусть, и убрал их в портфель.

— По базе вопросы сам закрою. Из-за каждой мелочи звонить не стану, но телефон далеко не прячь, — сказал он. — И не пытайся в дороге сметы проверять, всё равно половину пропустишь.

Они не задерживали меня и не требовали лишних объяснений. Я готовился отбиваться от вопросов, а вместо этого получил свободный график и обещание не беспокоить. Отвечать на такое было неприятнее, чем спорить.

Лену я нашёл в кабинете. Она освобождала ящик стола, перекладывая бумаги в коробку. Рядом лежала папка с документами «Точки опоры». Я постучал по открытой двери, и она подняла голову.

— Рита уже сказала, — произнесла Лена. — Сочувствую, Макс. Вы давно дружили?

— Давно, ещё до всей этой истории с «Основой».

Она кивнула, не заметив или не показав, насколько уклончиво я ответил. Я вошёл и прикрыл дверь.

— Боюсь, я не успею вернуться до твоего переезда, — сказал я. — Хотел помочь, но теперь не знаю, как получится.

— С переездом мне помогут, об этом не думай, — Лена прижала крышку коробки и провела по сгибу ладонью. — Мы с тобой всё обсудили. Не нужно втискивать прощание между делами только потому, что так положено.

— Я не потому, что положено. Мне хотелось тебя проводить.

Она посмотрела на меня, потом опустила глаза на коробку.

— Мне тоже хотелось бы, чтобы ты был рядом. Но если не успеешь, значит, попрощаемся сегодня, ничего страшного.

Я мог бы ответить что-то весомое, что-то… душевное. Но вместо этого спросил, что отнести к машине. Лена указала на папку, а коробку взяла сама. Я потянулся за ней, но она отступила.

— У тебя трость в одной руке, пусть во второй будет что-нибудь полегче. Давай ты хотя бы с канцелярией не будешь соревноваться.

В багажнике уже стояла дорожная сумка. Лена поставила рядом коробку, забрала у меня папку и некоторое время перекладывала всё, хотя места хватало. Я ждал, опираясь на трость.

— Я уверен, что у тебя всё получится, — сказал я, когда она наконец закрыла багажник. — Ты столько вложила в свою идею, пора уже увидеть результат.

— Увижу, — ответила она и поправила ремень сумки на плече. — Только я наверняка первое время буду звонить и жаловаться.

— Звони. А потом приеду посмотреть, что вы там открыли, но уже как гость.

Лена подошла ближе и поправила воротник моей куртки. Он загнулся, пока я нёс папку, и я даже не заметил.

— Только без какой-либо драмы. Для начала.

— Договорились.

К Рите домой я заехал вечером, перед встречей со Светой. Дверь открылась не сразу: сначала Соня спросила из-за неё, кто пришёл, потом позвала маму. Новые правила она выполняла серьёзно, и я не стал шутить, пока Рита не сняла цепочку.

— А я вас узнала, но всё равно не открыла, — сообщила Соня, пропуская меня в прихожую. — Потому что сначала надо маме сказать.

— Ты всё правильно сделала, — ответил я, снимая куртку. — А где Дюп, опять занят?

— Он спит. У него после еды всегда «важные» дела.

Дюбель всё-таки вышел меня встретить. Потёрся о ногу и задрал хвост, позволяя погладить себя, но долго в прихожей не задержался. Вернулся в комнату и забрался в кресло на детский плед. Соня проводила его взглядом.

— Он теперь часто время лежит. Я хотела плед забрать, а он держит.

— Значит, придётся договариваться. За просто так он имущество не отдаёт.

В комнате возле дивана стояли Сонины книги, а рядом лежала раскрытая тетрадь. Я сел так, чтобы можно было дотянуться до кота, и начал чесать его за ухом. Дюбель приоткрыл глаз, убедился, что я ничего не требую, и заурчал.

Рита поставила чайник, а я спросил, не пора ли покупать корм. Оказалось, запас ещё был, просто Соня убедила её, что кот ест слишком мало.

— Он на меня смотрел, — объяснила девочка, усаживаясь рядом. — Так смотрел, будто ему вообще ничего не давали.

— Это он умеет, не поддавайся. Мне тоже раньше показывал, как тяжело ему живётся, даже когда миска стояла полная.

— А вы надолго уезжаете? — Соня подтянула под себя ноги. — Мама сказала, на юг. Там уже тепло?

— Наверное, теплее, чем у нас. Я ненадолго, на несколько дней.

Она помолчала, рассматривая шов на диване, потом спросила:

— А подарок привезёте? Только маленький, я большой не прошу.

— Соня, дядя Максим не отдыхать едет, — Рита обернулась от кухонного стола. — Мы же говорили, что так спрашивать нехорошо.

— Ничего страшного, — я покачал головой. — Найду что-нибудь небольшое и приятное. Только ты заранее определись с подарком, а то потом окажется, что на всём юге нет нужного единорога.

— Мне можно кота, — подумав, разрешила Соня. — Игрушечного. Настоящий у нас уже есть.

Рита поставила передо мной чашку и улыбнулась. О причине поездки при Соне мы не говорили. Обсудили, как прошёл день, а потом девочка принесла тетрадь показать буквы, которые она лично написала. Дюбель положил лапу мне на запястье, когда я перестал его гладить, и пришлось продолжить одной рукой, пока другой я придерживал тетрадь.

Я просидел дольше, чем собирался. Несколько раз посмотрел на часы, но всякий раз находился повод остаться ещё ненадолго. Соня хотела дочитать строчку, потом Рита предложила долить чай. Наконец я поднялся, и кот сразу убрал лапу, словно ничего от меня не требовал.

В прихожей Рита протянула контейнер с пирогом.

— Это вам, не другу в дорогу, — сказала она и тут же замолчала. — Ой, простите. Я совсем не то…

Она растерянно посмотрела на контейнер. Видимо, хотела сказать что-то привычное и только потом вспомнила, куда я якобы собирался. Теперь ещё и переживала, что задела меня.

— Всё нормально, Рит. Спасибо, я как раз ничего с собой не приготовил.

Я улыбнулся, убрал пирог в сумку и застегнул молнию. Она попросила беречь себя, а я снова пообещал, уже не считая, сколько таких обещаний раздал за день.

Света ещё была в кабинете. Я предупредил о приезде незадолго до этого, и она согласилась принять меня, хотя по голосу было слышно, что день у неё не закончился. Когда я вошёл, она дочитывала какое-то дело в раскрытой папке. Показала на стул, закончила и только потом закрыла документы.

— Ты по делу или можно сначала воды выпить? — спросила она, потянувшись к бутылке. — У меня сегодня даже чай остыл, а ведь я к нему даже не прикоснулась.

— Пей. Я ненадолго, хотел сказать, что уеду на несколько дней.

Она открутила крышку, но пить не стала.

— Что случилось?

— Умер старый друг. Он давно переехал на юг, хочу съездить и попрощаться.

Светлана поставила бутылку на стол.

— Сочувствую, Максим. Ты сегодня узнал?

— Да. Мы редко виделись, но связь иногда поддерживали.

Ложь уже выходила без пауз. Я повторял одно и то же несколько раз, и теперь слова находились сами, не приходилось даже смотреть в сторону.

— Тебе нужна помощь? — спросила она. — С дорогой уже решил?

— Решил, спасибо. Надеюсь, что это займёт несколько дней, но… сама понимаешь, такое дело… там непонятно, что и как получится.

Она кивнула и наконец выпила воды. Я ждал, что сейчас прозвучит вопрос о друге, хотя бы спросит его имя. Но нет, сейчас перед ней сидел не свидетель и не очередной посетитель. Она просто слушала меня.

— Ты только напиши, когда доберёшься, — попросила она. — И мне не нужен подробный отчёт, а пару слов, что всё нормально.

— Обязательно напишу. И если задержусь, тоже предупрежу.

— Хорошо. По работе ничего такого, что требовало бы твоего присутствия, нет, — она чуть помедлила и слегка прищурилась. — А второе свидание остаётся в силе, просто я готова подождать, Макс.