Ника перестала вертеть ложку. Я видел, что она тоже хотела задать вопрос, однако она дождалась, пока Антон договорит.

— Ты видел, куда он пошёл в башне? — спросила она.

— К лифтам. Дальше не видел, и на крышу при мне он не поднимался. Я не знаю, что там произошло, правда.

— Мы услышали, — сказал я. — Не надо добавлять то, чего не знаешь. Нам достаточно того, что ты видел на самом деле.

Достаточно было для начала. Передо мной сидел человек, который впустил в здание возможного убийцу, а потом послушно ушёл с поста. Сейчас этот посетитель пытался вытолкнуть нашу машину с дороги. Связь напрашивалась, но между ней и доказанным убийством всё ещё оставалось слишком много пустых мест.

Я снова взглянул на объяснительную.

— Здесь написано о частном мероприятии. Что имелось в виду?

Антон сдвинул чашку, освобождая место перед собой.

— Савельев сказал, у Орлова с женой какая-то личная дата. Она приготовила сюрприз и попросила, чтобы сотрудники не мешали. Поэтому посетителя и следовало пропустить без лишних препятствий.

И в тот момент я перестал замечать, что происходило вокруг стола. Смотрел на строчку, которую уже прочитал, и никак не мог перейти к следующей.

Личная дата.

В тот день у нас с Ликой не было никакой даты. Я помнил это совершенно точно. День приёмки башни, тяжёлое утро и привычное раздражение из-за задержек. Она знала, насколько важен мне объект. Никакого нашего праздника не было, даже такого, о котором я мог забыть и потом откупаться подарком.

— Повтори, что именно сказал Савельев, — попросил я.

Антон насторожился.

— Что у них личная дата, жена хочет сделать сюрприз. Дословно не вспомню, столько времени прошло.

— Он сам назвал жену Орлова или ты решил, что речь о ней?

— Сам назвал.

Ника чуть подалась вперёд.

— Антон, здесь важно разделить. Он сказал, что Анжелика попросила, или только рассказал про сюрприз?

Мельников задумался, глядя на край стола.

— Про её просьбу говорил. Но я с ней не разговаривал, она мне ничего не поручала. Всё было через Романа.

Я провёл пальцами по сгибу листа. Лика могла попросить убрать охрану. Савельев мог использовать её имя, зная, что никто не пойдёт уточнять у жены хозяина, какой именно сюрприз она задумала. Оба варианта были возможны, и от этого злость только сильнее во мне разгоралась.

— Что тебя насторожило? — тихо спросила Ника.

Я поднял на неё глаза.

— Слишком удобное объяснение. Появился посторонний, охранник ушёл, а на любые вопросы уже есть ответ: семейные дела владельца, не вмешивайтесь.

Она несколько секунд смотрела на меня, затем кивнула. Заметила больше, чем я хотел, но выяснять это при Мельникове не стала.

Я перевернул лист.

— Теперь о деньгах. За два дня до гибели Орлова тебе пришёл перевод, который на обычную зарплату не похож. За что?

Антон убрал руки со стола. Ирина повернулась к нему, и по её лицу стало ясно, что эту часть истории она слышала впервые.

— За поручения, — ответил он после паузы. — Неофициальные. Иногда требовалось что-то сделать без записи, иногда не расспрашивать.

— В том числе пропускать людей?

— В том числе.

— Конкретно за этого посетителя тебе заплатили?

— Так не говорили. Сказали, премия за помощь, и что дальше тоже надо будет помогать.

Я откинулся на спинку стула.

— И ты решил, что можно брать.

— Я решил, что Савельев начальник и лучше знает, что происходит, — Антон посмотрел на меня, уже не прячась. — Мне нужны были деньги. Понимал, что нарушаю, но думал, ничего серьёзного. Пропущу человека, уйду, когда велят. Там ведь всё равно камеры.

— Ты не знал, чем это закончится. Но после падения уже понимал, что твоё отсутствие могло быть не случайным.

Он кивнул. Ирина отодвинула свою чашку, так и не допив чай.

— Я написал объяснительную, всё, что помнил. На внутренней проверке со мной поговорили, только про посетителя почти не спрашивали. Больше интересовались, почему я так долго не возвращался. Потом посоветовали уехать из Москвы и не искать себе неприятностей.

— Кто посоветовал?

— Разговор был в службе безопасности. Я фамилию того человека не запомнил, не из нашей смены. Но сейчас, да, понимаю, как это звучит.

Звучало плохо, но вполне правдоподобно. Испуганные люди редко собирали визитки тех, кто предлагал им вовремя исчезнуть.

— Деньги оставил? — спросил я.

— Оставил.

— А копию зачем сохранил?

Мельников помолчал, побарабанил пальцами по столешнице и продолжил:

— Боялся, что потом будут говорить, будто я ничего такого не сообщал. Сделал для себя. Думал, если начнут обвинять, покажу, что всё написал сразу же.

— И никому больше не показал?

— Нет. Уехал, устроился на склад. Надеялся, что забудут.

Ирина смотрела на него без слёз, отчего ему, кажется, было ещё хуже.

— А мне почему не сказал? — спросила она. — Не про деньги даже, про этого человека. Ты ведь уже знал, что он тебя ищет, когда ко мне приехал.

— Думал, что пережду у тебя несколько дней.

— Ты думал, что у меня он тебя не найдёт.

Антон опустил голову.

Я дал им несколько секунд. Влезать между ними с рассуждениями о страхе было бы подлостью. Мельников действительно испугался, только расплачиваться за его молчание пришлось не ему одному.

— Сейчас мы не исправим всё, что ты сделал после Москвы, — сказал я. — Но можешь хотя бы не скрывать то, что влияет на нашу безопасность. Если ещё что-нибудь помнишь, говори сразу, даже если после этого будет паршиво.

— Куда ещё паршивее? — пробормотал он.

— Поверь, вариантов много, лучше не искушать судьбу.

Он криво улыбнулся, впервые с тех пор, как мы сели за стол.

Мы оставались в кафе ещё несколько часов. Я возвращался к отдельным моментам, но не заставлял Антона рассказывать всю историю заново. Ника делала пометки, иногда уточняла сказанное. Когда официантка спросила, будем ли заказывать что-нибудь ещё, Ирина попросила чайник на всех. Уходить к машине ей явно не хотелось.

Я продиктовал Нике номер автомобиля преследователя и описал то, что запомнил. Она открыла ноутбук, занесла сведения в отдельный файл и некоторое время проверяла доступные страницы. Готового ответа на вопрос, кто сидел за рулём, интернет нам не выдал.

— Начнём с машины, — сказала она, поворачивая ко мне экран с записью номера. — Если удастся установить владельца, будем разбираться, кто мог ею пользоваться. Возможно, аренда.

— Или чужие номера, — напомнил я. — Владелец может вообще не знать, что его автомобиль сегодня участвовал в нашей поездке.

— Поэтому пока никого виноватым не назначаем. Остальное посмотрим вечером, а то каждый раз закрывать ноутбук перед официанткой мне уже неприятно.

Антон прислушивался к разговору, но вопросов не задавал. Ирина наконец застегнула кофту и убрала волосы за ухо.

— Домой нам сегодня нельзя? — спросила она.

— Я бы не возвращался, — ответил я. — Он знает адрес, а мы не знаем, где сейчас он сам. У нас с Никой гостиница в центре, там можно снять вам номер. До утра остаёмся вместе, потом решим, что дальше.

— Он ведь и в гостиницу может приехать.

— Может. Обещать обратного я не буду, но там хотя бы не частный дом на пустой улице. Есть сотрудники, люди заходят круглые сутки. И камеры к тому же.

Она посмотрела на Антона.

— Одного я его не оставлю. Только у меня почти всё дома.

Мы разобрались, что удалось захватить. Сумка Мельникова уже стояла собранной в прихожей, он успел подхватить её перед выходом через заднюю дверь. Внутри были сменные вещи и документы. У Ирины осталась при себе небольшая сумка, с которой она ходила по делам: паспорт лежал в боковом отделении, рядом с кошельком. Телефоны были у обоих, зарядка нашлась только одна.

— На ночь хватит, — сказал я. — За вещами сегодня не поедем. Если нужно что-то необходимое, купим по дороге.