— По объектам Крамовой такие поставки есть, — сказал я. — В документах указано одно оборудование, а стоит другое, заметно дешевле. Мы с Михалычем сняли маркировку, приложили фотографии к отчёту. Я могу показать каждое расхождение, но дальше начинаются объяснения, что заказчик сам во всём виноват, а про документы попросту забыли.

— И кто именно забывал?

— По обслуживанию отвечал Глеб. Когда я попросил подтверждения, он начал рассказывать, сколько лет работает и как все раньше были довольны. Штерн потом пришёл вместе с ним и тоже больше возмущался, чем объяснял.

— Помню, ты рассказывал о встрече у Крамовой, — Светлана сделала пометку. — Но их поведение не доказывает, что они вместе присваивали деньги. Ты это понимаешь?

— Поэтому я здесь. Если бы мне хватало их поведения, я бы уже объявил Штерна виновным и пошёл пить чай с чувством выполненного долга.

Она посмотрела на меня поверх папки, и я поставил чашку.

— Фотографии подтверждают замену, — продолжил я уже без усмешки. — Кто на ней заработал, нужно выяснять отдельно. Возможно, Штерн просто удобный подрядчик, через которого работали другие. Возможно, у него собственная схема. Я не хочу спугнуть его раньше, чем мы это поймём.

— Тогда пока не называй дешёвые аналоги контрафактом, — сказала Светлана. — Это может быть полноценное оборудование, только не то, за которое заплатили. И с поддельными актами не торопись: сначала посмотрим, кто их подписывал и что именно подтверждал.

— Хорошо, формулировки оставлю тебе. Мне важно, чтобы эта история не закончилась ссорой двух подрядчиков.

Светлана перелистнула несколько страниц и задержала палец на одной из записей.

— Копии отчёта у меня есть. Если найдёшь ещё расхождения, передавай, но сам к поставщикам с вопросами не ходи. Штерн наверняка уже предупредил тех, кому доверяет.

— Именно поэтому я пришёл к тебе, а не к Умярову.

Она подняла глаза.

— А Сергей Николаевич здесь при чём? Ты хотел попросить его поговорить со Штерном?

— Мог бы. Он умеет убеждать людей, особенно тех, кому есть что терять. Но если я ошибаюсь, Штерн начнёт жаловаться, что «Основа» забрала у него объекты и теперь добивает через знакомых. А если не ошибаюсь, он после такого разговора первым делом позвонит своим людям.

— Хотя бы в этом мы согласны, — Светлана закрыла папку и потёрла переносицу. — Умярова пока не подключай. И о машине ему рассказывать не нужно.

Я почувствовал её раздражение, хотя голос почти не изменился. Оно было направлено не на меня, скорее на сам разговор, в котором простых решений опять не находилось. Я подумал об Артуре и её сестре, но спрашивать не стал. «Эмпатический резонанс» позволял уловить чужую злость, а вот объяснить, что именно человек вспомнил, всё равно не мог.

— Не буду, — сказал я. — Мне самому надоело каждый раз начинать с того, что кто-то уже успел подчистить документы.

— И к Штерну не поедешь? Даже если решишь, что придумал хороший повод?

— Не поеду, Света. Я сегодня действительно пришёл поговорить, а не поставить тебя перед фактом.

Она недоверчиво усмехнулась, но плечи у неё немного расслабились.

— Запомню этот день. Обычно после таких обещаний ты сообщаешь, что уже договорился о встрече, а отказываться теперь неудобно.

— Мне и без него есть чем заняться. Мои ребятки молодцы, но платить самим себе зарплату пока не научились, надо следить за компанией.

— Вот и займись ею, — ответила она, пододвигая ко мне фотографии. — А это ещё раз посмотри. По времени выходит, что машина чаще стояла возле гаража, когда тебя там не было.

Я просмотрел подписи на обороте. В один из этих дней я заезжал в мастерскую ненадолго, в другой вообще работал в офисе. «Форд» при этом появлялся почти в одно и то же время.

— Получается, ждали не меня, — сказал я. — Или хотели знать, что я туда привожу.

— Пока больше похоже на второе. Но утверждать рано, водитель мог наблюдать и за кем-то ещё.

Я вспомнил кейс с ложными материалами. Его забрали быстро, без долгого поиска, словно заранее представляли, куда идти. Если взломщик работал с людьми из «Форда», гараж они изучили ещё до того, как Глеб сообщил о документах.

— Это может быть связано с кейсом, — сказал я. — Только не хотелось бы теперь все неизвестные машины записывать на Штерна.

— Не будем, — Светлана кивнула. — Сначала проверим то, что уже есть. Связь со Штерном пока остаётся твоей версией.

— У Артура причин следить за мной не меньше. Да и другие недовольные мной вполне могли заинтересоваться тем, что я храню в мастерской.

— Вот поэтому мне и не нужны твои самостоятельные разговоры. Один человек испугается, предупредит другого, а мы потом будем гадать, кто из них первым узнал о проверке.

Я допил чай и отодвинул чашку. Вроде бы обсудили всё, ради чего я приехал, но Светлана не убирала папку и не смотрела на часы. Я тоже не спешил вставать: возвращаться к звонкам и чужим срочным вопросам пока не хотелось.

— Как у вас дела в офисе? — спросила она. — Рита справляется?

— Справляется, причём иногда лучше меня. Я бы уже набрал лишних заказов, а она сначала выясняет, кто будет их выполнять.

— И ты с ней не споришь?

— Спорю, конечно. Потом смотрю график и соглашаюсь, что свободных людей у нас от этого не прибавилось.

Светлана улыбнулась и наконец взяла свою чашку. Чай опять успел остыть, но она всё равно сделала глоток.

— Значит, можешь иногда уходить с работы без последствий?

— Могу, только всё время кажется, что забыл кому-нибудь позвонить. Сегодня вот сижу у тебя, а телефон даже не проверял.

— Тогда я спрошу, пока ты о нём не вспомнил, — она поставила чашку и посмотрела мне в лицо. — Ты не хотел бы встретиться в ближайшие дни? Где-нибудь вне моего кабинета.

Я ответил не сразу, и она поправила край папки, хотя та и так лежал ровно.

— Я не про материалы, Максим. Можно просто поужинать и хотя бы за столом не обсуждать следствие.

Её волнение я уловил раньше, чем заметил это движение. После разговора о слежке такая перемена казалась непривычной. Я вдруг понял, что она готовилась задать этот вопрос и теперь злилась на себя за лишнее пояснение.

— Хотел бы, — ответил я. — И я понял, о какой встрече ты говоришь. Только место выберем не рядом с твоей работой, иначе ты наверняка вспомнишь, что нужно забежать за каким-нибудь делом.

Светлана тихо рассмеялась и убрала руку со стола.

— Хорошо, тогда день предложу я. У меня сейчас с графиком трудно, не хочу сначала договориться, а потом всё отменять.

— Предлагай. Только в понедельник утром не получится, — усмехнулся я, — у меня совещание с котом.

— Ты же сказал, что можешь иногда уйти с работы, — напомнила она. — Или кот у тебя тоже в штате?

— Дюбель выше штата. Сейчас живёт у Риты, но, когда вернётся, потребует объяснить, почему я так долго его не забирал.

— Надеюсь, ему ты отвечаешь честнее, чем мне, — сказала Светлана и встала, когда я потянулся за тростью. — Напишу тебе, как только разберусь со временем.

У двери я обернулся. Она уже собирала фотографии, выравнивая их по краю папки.

— Спасибо за чай. И за то, что сегодня обошлось без лекции.

— Ты рано радуешься, — Светлана подняла на меня глаза. — Я просто не хотела портить конец разговора. Береги ногу и не заставляй меня жалеть, что поверила твоим обещаниям.

Дома я разогрел ужин и по привычке посмотрел под ноги, прежде чем отойти от плиты. Дюбель обычно появлялся именно в этот момент, мешая пройти и делая вид, что совершенно ни при чём. Теперь обходить было некого. Я поел на кухне, убрал тарелку и написал Рите, спросил, как кот. В ответ она прислала фотографию: Дюбель лежал рядом с Соней, заняв большую часть её подушки. Девочка устроилась с самого края, но, судя по довольному лицу, претензий к нему не имела.

Я отправил короткое «Вижу, освоился» и отложил телефон.

После ужина я вновь занялся документами. Но на этот раз не Смирнова, а Орлова. Начал со Штерна. В его сметах повторялись поставщики, которых я видел и в старой переписке. Где-то совпадала сумма, в другом месте обнаруживался тот же человек, только уже от другой фирмы. По отдельности всё выглядело буднично. Когда я положил документы рядом, стало видно, как закупку разбивали на части и проводили через посредников. Но это ещё не объясняло, кому в итоге доставалась разница.