— Если вы меня оттолкнёте, — продолжила Тофана, — я умру!

Я убрал книгу в инвентарь и решил дать Петру Феофановичу немного времени, чтобы он мог осознать новые реалии своей личной жизни.

— Тофана, если не сложно, дай мне своё снадобье, — я протянул руку.

Тофана отцепилась от Харченко. Вытерла слёзы и достала флакон. Пока я получал эликсир вместе с подробной инструкцией, остекленевший взгляд Петра Феофановича приобрёл лёгкие признаки осмысления.

— Ну, вы тут поговорите, — сообщил им. — Я на полчасика отойду.

Тофана наградила меня благодарным взглядом. Харченко — растерянным.

Я вышел из вагона и забрался на крышу. Близняшки внимательно всматривались вдаль.

— Всё в порядке? — с улыбкой спросил я.

Обе чуть вытянулись — насколько позволяла комплекция — и ответили хором:

— Так точно!

— А вы почему не спите, как остальные?

Их боевой задор мгновенно исчез. Девушки погрустнели. Наконец одна призналась:

— А нам почти ничего не досталось. Всю информацию старшие слямзили.

Столько вселенской печали было в этих словах, что я не выдержал и снова достал книгу. Мордочка тут же открыла глаза.

— Ну чё опять⁈

— Девочек накормить надо. — И я развернул обложку в сторону близняшек.

— Развёл тут столовую, — проворчала книга, но два светлых лучика потянулись к девушкам.

Через пару минут лучи пропали. Мордочка сурово нахмурилась.

— Всё. Сутки не смей меня беспокоить. А то рассержусь.

Глазки её закрылись.

Я убрал книгу в инвентарь. Близняшки заметно округлились и теперь сонно икали.

— Всё, девушки. Отдыхайте. Я теперь сам подежурю.

Возражать они не стали. Обнявшись, улеглись прямо на крыше и потеряли телесность. Я осмотрелся. Ничего подозрительного.

Достал эликсир и, за неимением стакана воды, капнул на язык. Ощущение, что лизнул оголённый провод под напряжением. Спать расхотелось сразу. От такого поступления энергии я даже вспотел.

Посмотрел в сторону океана. Набегающие волны натолкнули на мысль искупаться.

Я спустился на берег. Отсюда вагон был как на ладони.

На песке одиноко лежал крупный валун — примерно мне до колена. Раздевшись, сложил вещи на камень и подошёл к воде. Уже собирался проверить температуру ногой, как в голове раздался чужой голос:

— А вот купаться я не советую.

Через мгновение в одной руке у меня был серп, в другой — Ухнеб. Я внимательно осмотрел пляж.

Никого.

Особое внимание уделил песку. Невидимость не означает бесплотность. Следы должны были выдать неизвестного.

Я начал боком смещаться к оставленной одежде, готовый в любой момент сорваться в ускорение.

— Зачем вы передразниваете мою походку? — снова прозвучал голос. — Строение вашего тела совершенно точно говорит, что это вам не свойственно. Нехорошо.

К этому времени я оказался возле валуна. Схватив вещи, ушёл в ускорение на доли секунды. Так быстро я ещё никогда не одевался.

— Спасибо, что забрали с меня свою слабенькую защитную кожу, — поблагодарил меня голос.

Вот теперь всё встало на свои места. Я вежливо постучал по камню Ухнебом. Сконцентрировавшись на валуне, громко подумал:

— Позвольте представиться, князь Михаил Медведев.

— Уй! Можно не так сильно орать⁈ Я только что еле сумел покинуть эти отвратительные воды. Голова просто раскалывается.

Перед глазами всплыло уведомление:

Ваши баллы Удачи возросли до четырёх.

Я смахнул надпись, наблюдая, как часть валуна сдвинулась внутрь. Оттуда показалась крабья голова и две вполне приличные клешни.

— Дно Кортес Первый. Ксенолог, — представился краб.

Я уважительно кивнул.

— А почему вы, уважаемый Кортес, не рекомендуете заходить в воду?

— Это очень интересный феномен. Его называют океаном Невезучих Душ.

Я тут же вспомнил картину с Гульчатай. И подумал, что пора начинать собирать воду из океанов. Осталось найти сосуд.

Краб, похоже, уловил мою мысль. Одна из клешней исчезла под панцирем и появилась вновь — с ракушкой, завитой спиралью.

— Позвольте преподнести вам подарок, — прислал мысль Кортес. — Это сувенир с моей родной планеты. Сосуд, способный вместить до десяти кубометров жидкости и сохранять её свежей веками. Сейчас в нём около литра воды моего родного океана.

Отказываться от такого подарка я не стал. Но принимать его без ответа было неправильно. Я достал из инвентаря ножны с обломком сабли, на кромке которой было напыление металла биоников. Тряхнув, вынул обломок, удерживая обжигающую пальцы кромку.

Краб, похоже, знал об этом металле.

— О-о-о, — протянул он. — Я не смогу с вами расплатиться. А продавать планету, на которой живу, мне, наверное, запретят её обитатели.

Очень сложно было понять, шутит он или говорит серьёзно.

— Это подарок, — убирая обломок в ножны и передавая крабу, успокоил я его. — А если вы поделитесь информацией о месте, где мы оказались, то будет совсем замечательно.

Кортес осторожно утащил подарок под панцирь.

— Ну тогда продолжаем. Океан этой планеты поглощает души разумных, чей баланс Удачи ушёл в минус больше чем на пять единиц.

В этот момент на панцире Кортеса появилась моя Дракоша. Она же королева Аурелия и мой фамильяр.

Прежде чем я успел что-то сказать, Аурелия радостно защебетала:

— О, мы сегодня едим салат из крабовых палочек!

Кортес очень аккуратно подцепил Дракошу клешнёй и поставил перед собой.

— Вы ведёте себя неподобающе, молодая разумная, — пришла к нам ворчливая мысль. — Нехорошо.

— Миша, давай его сварим! — возмутилась таким обращением Аурелия. — Такие, как он, когда варятся, красными становятся. Наверно, от удовольствия.

— Вот именно из-за таких шуток остальные разумные не любят драконов, — Кортес укоризненно покачал глазами на стебельках. — А вам, молодая разумная, стыдно не знать, что характерное покраснение при термическом воздействии свойственно лишь низшим ракообразным. Нехорошо.

— Миша! — взвыла Аурелия. — На нас напал зануда! Пока он нас совсем не занудел, пошли поговорим.

— Молодая разумная, — пришла недовольная мысль Кортеса, — вы вмешались в разговор, имеющий важное значение. Нехорошо.

Аурелия в ужасе схватилась за голову.

— Миша, где ты поймал это ужасное существо? Это нехорошо!

Она зажала рот ладошкой. Несколько секунд смотрела на меня круглыми глазами, а потом пробубнила сквозь пальцы:

— Оно меня заразило. Это нехорошо.

Последняя реплика, похоже, сильно задела Кортеса. Краб втянулся под панцирь. Пластина встала на место. И перед нами снова лежал самый обыкновенный валун.

— Ну вот, — грустно произнёс я. — Обидеть учёного может каждый. А я рассчитывал получить от него много полезной информации.

Ответ от Кортеса пришёл почти сразу. И, похоже, только мне:

— Когда эта наглая… Да-да, именно наглая молодая разумная уйдёт, я с удовольствием продолжу нашу беседу.

— Договорились, — мысленно ответил я.

Меж тем Аурелия неожиданно растеряла весь свой задор. Взгляд, направленный на меня, стал тяжёлым.

— Миша, у нас проблемы, — выдохнула она.

Проблемы бывают разные. Большие — вроде надвигающегося Хаоса. Маленькие — как быстрее добраться до поместья. И те, о которых сообщают драконы. Последние обычно объединяют большие и маленькие в одну.

— Рассказывай, — велел я.

Аурелия тяжело вздохнула.

— Когда я отправилась путешествовать, мой народ додумался обвинить теневиков в моём исчезновении и вышвырнуть их в прокол.

Пока всё звучало не так страшно, как я ожидал.

— Теневики всегда жили рядом с нами, — продолжила Аурелия. — Они поглощали негативную информацию.

— Это какую? — не понял я.

— Мы, драконы, когда едим, всё в себя тянем. Энергию, память, чужой опыт. — Аурелия поморщилась. — А с ними лезет всякая гадость, типа злобы или страха. Оно у нас плохо переваривается. Копится и копится. Теневики её из нас вытягивали. Для них любая информация вкусная еда, а негативная особенно.