Мне‑то, честно говоря, пофиг было. У нас с Айсой как раз разговор уже увял, так что я опять начал клевать носом.

– Дуся! Не спи! Смотри, вон там роща! И мы как раз к ней едем! Наверное, там на отдых остановимся! – Митя всё никак не успокоится.

Я очумело распахнул глаза. Не знаю, где он узрел рощу. Где‑то далеко, на горизонте что‑то похожее вроде бы наблюдалось… хотя если б мне туда пальцем не ткнули, я бы и не разглядел. Ехать и ехать ещё!

– Ять! Да ты издеваешься, что ли⁈ У меня уже нервы не выдерживают! Сколько можно не давать мне спать! Щас вот как тьмой окутаюсь, будете знать!

– Ну и пожалуйста! Ну и окутывайся, на здоровье, если такой дурачина и простофиля, – поддержал друга Витя. – Мы о нём заботимся, переживаем, а он тут угрожает воздух испортить, негодяй неприличный!

– Да что с вами не так⁈ – Не, ну правда! Я ж устал, вообще‑то! А на лошадке можно хоть немного прикорнуть. Мне‑то много и не надо. Пару часиков бы подремал, как раз до той самой рощи бы доехали, и я бы был бодр, весел, и мог бы съездить, там, на разведку, или какой‑нибудь подвиг совершить. Не сильно эпический, так, мелких масштабов. Для эпического надо подольше поспать, и, желательно, в горизонтальном положении. – В чём забота‑то выражается? Спать мне не давать⁈

– Ну да! – Довольно кивнул Митя, как будто его недоразвитый ученик, наконец, допетрил, сколько будет два плюс два. – Именно это я тебе и говорю.

– А почему мне нельзя спать?

– А нам откуда знать? – И ещё смотрит, блин, так прокурорски. Дескать, почему я задаю такие тупые вопросы? – Мы ж не шаманы, Дуся! И не общались с ними ни разу. Откуда нам знать?

– Тогда откуда вы знаете, что мне спать нельзя?

– А мы и не знаем.

Это был тупик. Или они, и правда, надо мной издевались. Я решил – да пошло оно всё. Не хотят объяснять – я их и слушать не буду. Вот специально, демонстративно закрою глаза, и буду дрыхнуть всем назло. И плевать, что меня дёргают.

Решение принято – решение исполнено. Так я считаю правильным. Только в этот раз чего‑то не получилось. Духи, обиженные моим пренебрежением, даже мешать перестали, а у меня сон ушёл напрочь. Я себя знаю – с таким лучше не спорить. Только зря проваляешься и ворочаться будешь. Это ещё если в кровати, а если вот как сейчас – в седле, то вообще глухое дело. Так что я промучился минут пять, а потом раскрыл глаза, и попытался ещё раз выпытать что‑то у Вити с Митей. Но те упорно ничего внятного не говорили, разговор пошёл на второй круг, и я окончательно понял – они, походу, и сами не знают. Просто вот бывает такое – интуиция срабатывает, а объяснений никаких не появляется. Вероятно, у духов это ещё острее проявляется. Лично у меня‑то никаких предчувствий не было. Обычно, когда какая‑то задница надвигается, есть, а тут – ни в одном глазу. Так что я решил забить и не обращать внимания. Тем более, впереди, наконец, появилась роща, и это оказалось то ещё зрелище!

– Охренеть!

Это мы сказали все втроём, хором. Не то чтобы тренировались, просто случайно получилось. Роща состояла из секвой, наверное. По крайней мере, я о других таких здоровенных деревьях не слышал. Только одно дело – слышать, а другое – видеть воочию. Нам до деревьев ещё ехать и ехать, а они возвышаются так, что уже сейчас хочется голову одновременно задрать и втянуть в плечи.

– Не нравятся мне такие места! – Нервно пробубнил Митя. – Красивое такое всё! Когда всё так красиво – жди, что насрано будет! Если забора нет. И хорошо, если просто какашками, а может, и гадость какая‑нибудь оказаться. Дуся, ты бы поинтересовался у товарищей остроухих, они вообще знают, куда едут?

– Сам бы и поинтересовался. Чего вы их язык‑то не учите? Давно бы уж базовый уровень освоили.

– Дусь, ты чо? – Уставился на меня Витя. – Ты опять забыл, что мы мёртвые? Мёртвые новому не учатся, это только живые умеют. У нас того, – он постучал себя пальцем по башке. – Устройство только на воспроизведение работает, а на запись – никак!

Вот откуда мне такие подробности знать? Я ж в этом не разбираюсь совершенно, мне ж не объяснял никто таких подробностей. А спрашивает так, будто я очевидных, самых детсадовских истин не знаю.

Айса охотно рассказала, что в роще нас никаких опасностей ждать не должно.

– Это место разумным не принадлежит, – объяснила девушка. – Оно никогда никому не принадлежало. Старые большие деревья – они сами по себе, и хозяев не любят. Но остановиться и передохнуть можно, они гостеприимные.

В общем, успокоила, а то я, грешным делом, уже тоже начал подозревать всякое. Просто очень уж она была не такая, как всё окружающее, эта роща. Как будто кусок какого‑то другого мира, или, как минимум, другого леса вырезали и поставили в предгорьях. Поневоле начнёшь чего‑то магического ожидать.

Магии под сенью высоченных деревьев я особо не заметил. Нет, дышалось как‑то необычно, но не плохо. Легко дышалось. Поначалу. А вот потом пошёл запашок.

– Мить, вот нахрена ты накаркал⁈ – Возмутился я. – Что за дух такой, чуть что – сразу про говно!

– Это не я накаркал, это я просто мудрый и опытный. Правда, я фигусраль… фигорально… В смысле не конкретно его имел ввиду.

Короче, да, роща была изрядно загажена. Как будто тут поблизости недавно музыкальный фестиваль какой‑нибудь прошёл, а на туалеты организаторы поскупились. Того и гляди вступишь куда не надо! Не, я‑то что! Дело житейское, бывает. Неприятно, конечно, что в таком красивом месте, но земля всё примет. Через пару дней уже и не видно ничего будет. А вот уманьяр расстроились. Точнее, насторожились, по сторонам стали зыркать. Потом я тоже насторожился, потому что сообразил – если оно ещё не исчезло, значит те, кто его тут оставил, совсем недалеко ушли. Если ушли.

Ну и оказалось, да. Вовсе не обязательно было так вострить уши, чтобы вскоре услышать какие‑то вопли, отголоски песен, и прочие сопровождающие большую толпу народа звуки. Очень было интересно посмотреть, кто их распространял, но Вокхинн меня разочаровал – он поступил разумно. В смысле, не захотел ничего выяснять, а просто молча развернул свою лошадь, и махнул рукой, дескать, баста, карапузики, валим отсюда, нам проблемы не нужны. Ну, то есть на самом деле он имел ввиду «Уходим! Это может быть кто угодно!», я по‑своему интерпретировал.

Я даже спорить не стал – соваться куда‑то чисто из любопытства было бы глупо, так что послушно повернул коняшку вслед за остальными, но только всё равно это ничего не решило. Мы ещё только разворачивались, когда раздался свист. Этакий залихватский, разбойничий. Далековато, так что я даже не вздрогнул, просто хотел поторопить свою четвероногую прелесть. Потом смотрю – Вокхинн тяжко так вздохнул, и вернулся обратно, на прежний курс.

– Заметили нас. Теперь поздно. Тех, кто убегает, точно захотят догнать.

Это тоже логично звучало. Инстинкты – они у всех инстинкты. Я и сам, наверное, повёлся бы. В смысле, если кто убегает – его догнать надо обязательно, это ж первая и самая логичная реакция. Так что тут лучше не провоцировать.

Заметил нас орк. Мы его тоже заметили – сидит себе в каком‑то гнезде, на высоте нижней трети ствола секвойи. С биноклем! Лес‑то редкий, далеко можно смотреть. Вот он нас и увидел раньше времени. Вооружённым‑то глазом.

– Чо‑как, пацаны? Кто такие, куда путь держите? – Это он нас спросил, когда мы с его гнездом поравнялись. Так, вроде, мирный товарищ, и очень колоритный. Прямо братское сердце, натурально – тоже в драных джинсах, в какой‑то кожаной штормовке явно с чужого плеча, и с револьвером. Разве что бубна у него нет, тут я его обскакал. Зато есть шляпа, правда, ни разу не ковбойская. Соломенная, с полуоторванной тульей, как у Гекльберри Финна. Я завистливо вздохнул – шляпу я тоже хочу. В степи солнце башку печёт – сил нет, и жмуриться всё время приходится, а шляпа с высокими полями меня бы от этого спасла. А ещё лучше – очки тёмные. Я бы очень стильно смотрелся в тёмных очках, уверен.

– Мы следуем своей дорогой и не ищем драки! – Приосанился Вокхинн.