– Эриалз… Ин зе скай… Вен ю луз смол майнд ю фри йо лайф…

Ну невозможно не подпевать этой мелодии же! Я понял, что невольно повторяю пляску духов. А самое неожиданное – у меня получается! Ну понятно, что у них тела гибче, но у меня неплохо так выходило встраивать свои движения в их плавные, пульсирующие в такт музыке сплетания – расплетания.

Круто потанцевали! Про жару я давно забыл – с такими‑то вентиляторами рядом!

Когда композиция закончилась, я с чувством выполненного долга побрёл обратно к спутникам. Хорошо получилось! И совсем зря духов опасался – действительно, мирные оказались. Прав был Митя – им на нас пофигу. И это – хорошо! И всё‑таки почувствовать отголосок этой безумной и бесконечной мощи стихии было очень здорово! Как будто прикоснулся на несколько минут к чему‑то непредставимо огромному, чуждому, и в то же время близкому и знакомому каждому. Удивительное и приятное переживание. Надо будет ещё как‑нибудь повторить, ради эксперимента. Весело же!

– Ну и зачем? – Мрачно спросил меня Витя и попятился. – Зачем они тебе понадобились?

– Да мы просто потанцевали вместе, – отмахнулся я. – И не говори, что тебе не понравилось.

Лёгкий прохладный ветерок взъерошил волосы. Ну как, лёгкий. Сначала он сорвал бандану, а потом уже взъерошил мою не слишком густую шевелюру.

– Они у меня за спиной, да?

Митя кивнул.

Блин.

Я медленно оглянулся. За спиной плясали воздушные духи. Ну, логично, чо. Им тоже понравилось. Весело ж было.

– Да не обращайте внимания, – сказал я беспечно улыбнувшись, и сглотнув ставшую густой слюну. – Скоро отстанут.

– То есть… Дусь, ты серьёзно, да? – Жалобно спросил меня Митя, – Ты просто решил поплясать со страшными, невероятно мощными воздушными духами просто так? Типа охладиться решил?

– Ну да, а чего такого‑то? – Не объяснять же при всех, что это он виноват! – А вам разве не понравилось?

Витя громко, так что даже реальными ушами было слышно, хлопнул ладонью по лицу.

– Ну и дебил, ять! – Рявкнул Митя, – Сам теперь с ними разбирайся, врот!

И чего так разозлился? Ну, увязались за нами несколько духов. Бывает, что такого‑то? Ничего же страшного, они нам явно не враги.

– У меня ощущение, что за мной наблюдает что‑то огромное и очень страшное. Шаман, это ты сделал? Зачем? – Илве откровенно поёжилась.

– Зато не жарко ведь, – бодро возразил я. – Хорошо, ветерок. Можно сказать, едем теперь с кондиционером. Разве не круто?

– Мне было не так уж жарко, – пробормотал Киган. – И я бы лучше потерпел.

– Он, ять, элементалей использует как вентилятор, – пробормотал тихонько Витя, – Он как был долбанутый, Мить, так и остался. Только теперь в другую сторону. Это судьба.

А мне было пофиг. От утренней сонливости не осталось и следа, и вообще жизнь была прекрасна и удивительна. Не хватало только солнечных очков, желательно, как у Шварценеггера в терминаторе. Чтоб стильно и красиво.

Правда, недолго. В смысле жизнь оставалась прекрасной и удивительной недолго – через несколько минут духи начали проявлять нетерпение. Мне в очередной раз сдули бандану, а когда я не отреагировал, дунули так, что чуть с лошади не слетел.

– Допрыгался? – Мрачно спросил Митя. – Дотанцевался? Что теперь будешь делать?

Ну да, косяк получился. Проблема решительно не желала рассасываться – духи не успокаивались, а радостно продолжали со мной играть. Хорошо хоть, только со мной – остальных не трогали.

– Ребят, а вы чего хотите? – Жалобно спросил я. На русском, в надежде, что эльфы вопроса не поймут. Духам‑то явно было всё равно, по‑каковски я с ними говорю. Я вообще не был уверен, что они меня понимают.

Но нет, какая‑то реакция последовала. Вот только её не понял уже я. Это был не вопрос, не требование. Просто какая‑то эмоция. Может, утверждение? Вот только кто бы мог догадаться, что они утверждают?

– Вам ещё поиграть? – Спросил я, и отцепил от седла бубен.

Бумкнул пару раз, вспомнил песню, настроился… и меня снова сбили с мысли. Не то. Чего‑то им другое нужно. И они становятся всё настойчивее! Так, что опять становится страшновато. Попытался обратно повесить бубен – не дали. Чуть из рук не вырвали резким порывом ветра. Да что ж такое‑то!

– Хотите, чтобы я держал бубен, но при этом не играл на нём?

Ответа, конечно, не последовало, но подталкивать меня начали адресно, под руку, и не сильно. Под ту руку, которая свободная. Я снова стукнул по бубну, и опять получил. Такой, знаете, раздражённый подзатыльник. Вам когда‑нибудь отвешивали леща ветром? Это довольно неприятная история, как оказалось.

В конце концов, они уже чуть ли не водили рукой, и только тогда я понял, что от меня требуется. Как раз и нужно было водить по краю бубна, отчего он издавал непрерывный, низкий гул. Вот этот гул их и удовлетворил. Несколько минут я, как дурак, гудел бубном, ровно и монотонно, а потом вдруг почувствовал, как в него вливается… что‑то. Дух. Самый маленький из тех, что вокруг меня вились. В какой‑то момент всё резко закончилось, и я понял, что можно оставить бубен в покое.

Оставшиеся духи ещё некоторое время покружились вокруг, а потом незаметно разлетелись. Или, может, испарились – кто их знает, как они перемещаются.

– Ну, отлично, – недовольно пробормотал Митя. – Дуся, как всегда, отчебучил какую‑то непонятную хрень. Вот зачем тебе этот дух?

Тон у него был донельзя недовольный.

[1] Это он неправильно цитирует стих Валерия Брюсова «Буря с берега». Классный стих!

Митя ворчал, а Витя ему поддакивал, и вдвоём у них получалось капать на мозги на диво эффективно.

– Так! – Возмутился я. – Ну‑ка колитесь, чего вы оба злобствуете! Битый час уже бубните! У меня сейчас крыша поедет от вашего ворчания непрерывного!

– Ну и ладно! Ну и пожалуйста! Всё ему не нравится! Ну и не будем с тобой разговаривать вообще! – Припечатал меня Митя и заткнулся.

Какая муха его укусила? Нет бы рассказать, что конкретно не устраивает! Про духов воздуха – уже не катит. Разрешилась уже проблема, нечего обсуждать! Воздушные испарились, кроме того, который засосался в бубен. Я бы с удовольствием обсудил причины такого поведения. Очень мне интересно, что ему понадобилось в моём бубне, и как долго он собирается в нём сидеть. Однако мои бессменные спутники вместо того, чтобы конструктивно общаться, предпочитали либо злобиться, либо, как теперь – молчать.

Ну, а я – что? Раз со мной никто не разговаривает, и развлечься нечем, взялся наигрывать на бубне. Ничего такого, просто побренчать. Не хуже плеера получается. Эта волшебная штуковина позволяет вспоминать любую музыку с дивной точностью, как будто в самом деле её слушаешь. Никаких опасных духов поблизости нет, так что можно просто развлекаться. Эльфы, кстати, со временем прониклись – им тоже доносились отголоски того, что я слышал. Правда, занятие оказалось довольно выматывающим. Всего через несколько композиций почувствовал, что нехило устал, как будто мешки ворочал. Хорошо, что ничего важного не происходило, так что я просто повесил бубен на место, и потихоньку провалился в сон.

Это уже начинает надоедать, потому что сон опять был ненормальный. В смысле, я опять его видел, и опять понимал, что сплю. Разница только в том, что в первый раз я оказался в каком‑то сером пустом ничто, а сейчас вокруг было слишком много всякого, и это всякое вихрилось, изменялось постоянно, появлялись и исчезали какие‑то кусочки сущего. И не понять толком – то комната в странном доме, то поляна в лесу на берегу бездонного круглого озера, то вовсе речное дно. Всё это кружилось вокруг меня, рвалось и складывалось в диких и странных сочетаниях. Не будь у меня такого крепкого вестибулярного аппарата – точно бы стошнило, и плевать, что это сон.

Постепенно среди вихрей начали проноситься знакомые образы. Вот здоровенный дождевой червяк – я его из удава переделал, который меня задушить пытался. Вот самолёт с отломанными крыльями и без шасси… ничего, лететь ему это не помешало. И ещё, очень странно видеть у самолёта эмоции, но они были. В основном – ужас и безнадёга.