Она реально выла! Даже не прерывалась надолго. Я‑то сначала подумал, что у меня в ушах гудит, но нет. Это из утробы земноводного доносился жуткий, инфернальный вой, от которого закладывало уши. Я и так‑то не понимал, где земля, где небо, перед глазами всё кружилось, так ещё и вой этот.

– Меня… сейчас… стошнит, – пожаловался я.

– А вот поделом тебе! Нечего было лезть, куда не просят! Дусь, мне иногда кажется, что ты только притворяешься, что у тебя мозги есть! А на самом деле всё такой же долбонавт, каким и был всегда, разве что говорить научился.

– Вот вы сейчас вообще не помогаете!

Я тяжко сглотнул в очередной раз подскочивший к горлу желудок, и приподнял на секунду голову. Надо же хоть понимать, что происходит, и куда мы ускакали.

Оказалось, недалеко. Тут же, примерно, и скачем, даже дерево то примечательное на месте, хотя и сбоку почему‑то. Но лучше б я глаза не открывал. Оставшиеся шесть жаб окружили нас и теперь обстреливали языками! И, блин, попадали! По жабе попадали, не по мне. Я‑то оказался в складке кожной почти полностью, а по башке и рукам они прицелиться не могли, потому что мой скакун продолжал скакать как бешеный.

– А с чего тебе помогать, паршивец ты мелкий! Сам в эту жопу залез, сам из неё и выбирайся.

– Это ж не жопа, вроде, а шея?

– У жабы нет шеи!

Бывает, короче, такие ситуации, в которые ты сам себя загоняешь, и не знаешь, как потом из них выбраться. Духи мои, на самом деле, и не могли особо помочь, поэтому и ворчали. Всё, что мне оставалось – это держаться изо всех сил за дырки на башке моего земноводного, и надеяться, что когда‑нибудь они всё‑таки устанут.

Я постепенно привык к дикой тряске, а может, она перестала прыгать так высоко. Даже стал различать удары чужих языков – лупили моего скакуна просто нещадно. Сколько времени это бешеное родео продолжалось, даже сказать не могу. Не помню, хоть убей, но по ощущениям примерно вечность. Однако всё когда‑нибудь заканчивается, даже она, вечность в смысле. Я вдруг заметил, что меня больше не трясёт. Снова открыл глаза, и увидел неподалёку ещё одну жабу, а на ней – зелёного Логоваза.

– Дусь, объясни мне, – жалобно спросил эльф. – Зачем ты это устроил, а? Тебе что, нравится, когда тебя мучают? Ты этот… мазохист, да? Я думал, сдохну на этой твари!

– Ты‑то зачем на неё полез? – изумился я.

– Да мы все полезли. Когда они отвлеклись. Думали, в этом есть какой‑то большой, глубокий смысл.

Я осторожно огляделся. Перед глазами всё кружилось до сих пор, но пересчитать количество жаб я сумел. Четыре штуки, по количеству наездников.

– А остальные три куда делись?

– Ускакали, – Пояснил Витя. – Видно решили, что связываться с такими психами – себе дороже, а то и их оседлаем. Ты мне объясни, Дусь, вы что теперь делать‑то будете?

Жаба подо мной уже не выла, а только жалобно похрюкивала. Даже подскакивать больше не пыталась, просто ползла неизвестно куда, на четырёх лапах. Я попытался оторвать намертво вцепившуюся в отверстие руку. Не получилось, только дёрнул её куда‑то в сторону. И жаба повернула!

В смысле, куда дёрнул, туда и пошла, зараза такая!

– А хорошо ведь едем, – задумчиво сказал я. – Лошадки‑то наши далеко остались. А она так‑то быстро ползёт, да?

– Ять, Дуся! Так ты что, вот это всё сделал, чтобы не пешком идти? – Донёсся жалобный голос Илве. А она, вообще‑то, ятями никогда не злоупотребляла.

– Да не, до своих бы мы дошли и так, – я всё же смог отпустить жабье отверстие, и махнул рукой со скрюченными пальцами. – Просто прикинь, а вдруг это заколдованные принцы и принцессы? Мы их сейчас поцелуем, а они ка‑а‑ак превратятся! Да меня бы жаба задушила такую возможность упустить!

– Боги, ну зачем он такой идиот? – Жалобно простонала Илве.

А я гордо задрал нос. Обязательно нужно держать лицо, даже если ты сам нифига не понимаешь, куда тебя несёт.

Карнистир Морьо чувствовал опустошение. Не то приятное опустошение, которое возникает после успешно разрешённого кризиса. Да, ему удалось выплеснуть давно копившиеся гнев и раздражение, вот только результаты… Базар разрушен полностью. Ультимативное заклинание, которое почти против воли вырвалось во время покушения, уничтожило всё, ему едва удалось удержаться и не зацепить форт с авалонскими постройками вокруг него, но сильно легче от этого не стало.

Конечно, теперь местность вокруг аванпоста выглядит куда аккуратнее, чем прежде. Нет этих раздражающих аляповатых палаток и лотков, всё покрыто ровным слоем прекрасной зелени. Она скоро умрёт, как только вложенная магия закончится, растения, животные и насекомые угаснут без поддержки, но и тогда здесь останется чистое поле, заросшее густой, яркой травой. На взгляд Морьо этот пейзаж будет гораздо симпатичнее, чем‑то убожество, которое простиралось на месте Базара прежде. И всё‑таки его вкусы и предпочтения здесь не на первом месте, как ни печально. На деле он уничтожил очень удобную, хоть и противоречащую политике авалона точку доступа к редким ресурсам. Кто знает, когда местные атани решатся снова прийти сюда, чтобы торговать? Ещё неизвестно, скольких он убил! И теперь ему придётся как‑то объяснять свою вспышку представителям местной людской администрации, отчего Карнистир чувствовал фантомную, но очень ощутимую зубную боль. А если ещё кто‑то из них решится доложить через голову губернатора в метрополию, Морьо могут и пожурить. Отвратительно.

Всё это не имело бы большого значения, если бы ему удалось поймать эту раздражающую мелкую тварь. Он бы перетерпел упрёки и недовольство представителей метрополии, если бы достиг цели. Так нет же! Эта мелкая гадина ухитрилась сбежать! И всё из‑за того, что люди неправильно его информировали. В тот момент, когда гоблин уже практически был у него в руках, ему помогли. Духи. Кто бы мог подумать, что он ещё и шаман?

Карнистир понимал, что его одержимость этим гоблином становится уже не совсем нормальной. Однако он не мог, не хотел себя одёргивать. Это стало личным. Какая‑то мелкая, ничтожная пакость отвесила ему пощёчину – вытерпеть такое и спустить? Морьо перестанет себя уважать, если так поступит. Плевать, что это недостойно эльдар, так злиться на подобное ничтожество. Этот гоблин оставил его с носом, выставил идиотом, и просто так оставить оскорбление было не в силах Карнистира. Эльдар твёрдо решил – он найдёт и захватит тварь. Как и собирался. Он не будет мстить гоблину, это слишком мелко. Достаточно будет и того, что гоблин окажется у него в руках и своей жизнью поможет продвинуть научные исследования.

Вот только погоню придётся отложить. Сначала необходимо минимизировать последствия собственных действий. А для этого ещё требуется вернуться на Базар, что тоже займёт некоторое время. Его второпях слепленный скакун не прожил долго, и в результате Морьо, увлёкшись погоней, оказался посреди степи один и без транспорта. Нужно вернуться и найти нормальную машину… да полно, есть ли у этих атани машина? Тогда хотя бы лошадь. Несмотря на свою специализацию Карнистир предпочитал технику живым существам. Техника не так капризна, к тому же ей не требуется управлять самостоятельно, можно посадить за руль кого‑нибудь, а самому спокойно предаваться размышлениям, не отвлекаясь на управление. Но, в крайнем случае, сойдёт и лошадь. Её можно модифицировать в широких пределах. Нужно только будет проследить, чтобы мутации не зашли слишком далеко, чтобы животное продержалось достаточно долго – путь предстоит дальний. И ещё нужно будет посмотреть, не остался ли жив кто‑нибудь из его людей. Помнится, во время своей вспышки он старался не затронуть заклинанием ближайшие окрестности. Вполне вероятно, кто‑то из людей до сих пор жив.

Временного скакуна Карнистир сотворил из какого‑то мелкого грызуна. Поймать его не составило труда, а вот превратить во что‑то удобоваримое удалось только ценой изрядных усилий. Выглядела поделка ужасно неаккуратно, но была достаточно надёжна, чтобы продержаться несколько часов, и Карнистир, тяжко вздохнув, взгромоздился на бывшего суслика.