А я вдруг начал сомневаться, нужно ли вообще об этом говорить. Как бы не испортить отношения с Логовазом – мало ли как он отнесётся, если я влезу. Очень засомневался, да. А окончательно мои сомнения развеялись после очередного происшествия. Не успел я заговорить, как в лагере началось какое‑то движение. И когда я отправился посмотреть, что там такое происходит, оказалось, что это Дройн явился со своей компанией. Короче, мне резко стало не до того, потому что как раз когда я его застал, Дройн очень внимательно изучал припухшую и посиневшую физиономию Логоваза. С каким‑то нездоровым, болезненным интересом.

– Знакомые фингалы, мужик, – Мрачно, без улыбки сообщил Дройн. – Не расскажешь, откуда у тебя?

– Любимая девушка ударила. Бывает, во время ссоры. – Логоваз улыбался светло и безмятежно, как будто не замечал, как угрожающе набычился Дройн.

– Ты чей, парнишка? Рожа незнакомая. Или так скривило, что и не узнать?

– А тебе почём интересно? Я тебя тоже не знаю, мужик, только мне на то наплевать.

Вот вроде жизнь в прериях тяжёлая, заскучать некогда, а всё‑таки народу не хватает развлечений. Вон как быстро собрались, и рожи все такие заинтересованные. Я остро пожалел, что не занимаюсь торговлей попкорном. Сейчас бы озолотился. А два конкурента за сердце одной красавицы продолжали стоять лицо в лицо, чуть не касаясь друг друга лбами. Дройн потихоньку закипает – рожа прямо на глазах краснеет.

– Я – Дройн Разрыватель Жоп. Меня здесь все знают, и нет тут никого, кто хотел бы встать у меня на дороге. Я предупрежу тебя один раз – не лезь больше к Марте. Эта баба – моя.

– Что‑то я не заметил её рядом с тобой. Сдаётся мне, ты выдаёшь желаемое за действительное?

– Сдаётся мне, это не твоё дело. Я сказал – ты услышал.

Логоваз явно отступать не собирался.

– Давай эту проблему сразу решим, господин Любитель Жоп. Не станем терять время.

Короче, дело шло к дуэли. Или к безобразной драке, потому что Дройн явно не собирался устраивать представление. Он выхватил кинжал, и со звериным рычанием попытался пырнуть эльфа, хотя тот был безоружен. Кстати, упущение, надо бы ему сказать, что мы не на прогулке в парке. Какого фига у него даже револьвера с собой нет?

Дройн, конечно, не попал, потому что Логоваз ловкий, он отскочил. Однако что с этим делать дальше, я не понимал. У меня были серьёзные сомнения, что он справится с Дройном безоружным. Тот тоже не увалень, да к тому же видно, силён как бык. И быстр! Кинжалом своим тычет, как швейная машинка. И, блин, народа полно. Я бы его пристрелил, у меня‑то револьвер с собой, да только при всех это как‑то стрёмно. Народ явно никаких проблем в поединке не видит, наоборот, собрались вокруг поплотнее, ограничив манёвр поединщикам, и теперь подбадривают их криками. Голоса, кстати, разделились примерно пополам – наверняка сейчас ещё и ставки пойдут. Короче, если я пристрелю Дройна, это могут неправильно воспринять.

Пристрелю, конечно. Прикончить друга я точно не дам, и плевать на последствия. У Логоваза дела идут не лучшим образом. Какой бы ловкий он ни был, вечно уклоняться на крохотном пятачке не получится. Он контратакует, конечно, только Дройна кулаком свалить – та ещё задачка, а вот сам он во время такой контратаки уже получил порез.

Зараза, и у меня ножа с собой нет, как‑то не подумал, что понадобится. Так бы бросить Логовазу, уж это‑то все воспримут нормально… Я оглянулся по сторонам – вроде бы у Айсы был с собой кинжал.

Айсы не было. Куда исчезла – непонятно! Я уж собрался нервничать ещё и из‑за неё, но тут она появилась. И не одна, а с Мартой.

Орчанка решительно протолкалась сквозь толпу, не слишком сдерживая ударов – народ так и разлетался. А потом она так же невозмутимо ступила на ринг, и, прежде чем поединщики успели опомниться, оба разлетелись в стороны после двух тяжеленных ударов. Зараза, я даже не понял, как она это сделала! Влезла прямо между Логовазом и Дройном, шагнула под удар кинжала, я аж сморщился от ожидания кровищи, но нихрена. То есть кровища‑то была, но из носов поединщиков, которые через миг уже лежали и думали о высоком. Ну, или сны наблюдали, тут надо у пострадавших спрашивать.

– Какое низкое, животное поведение! – Громко сообщила орчанка. – Сейчас, когда мы все взяли на себя священную миссию освободить товарищей из подлого рабства. Когда каждая пара рук важна для исполнения нашей цели, устраивать безобразную потасовку! Соберитесь, ничтожные! Возьмите себя в руки! Вспомните, кто вы и для чего вы здесь собрались.

– Эх, какая женщина! – Восторженно пробормотал рядом Витя. – Был бы живой – точно бы влюбился, и плевать, что она – орк. Сильная, гордая, а красавица какая! За такой – как за каменной стеной будешь!

И я был с ним, чёрт возьми, согласен. Ну, кроме пункта про влюбиться. Моё‑то сердце уже занято.

Марта обращалась к бессознательным конкурентам за её сердце, но те не слышали. В нирване пребывали, оба. Зато слышали остальные.

– Мы собрались, чтобы посмотреть на драку! Марта, ты много на себя берёшь! Не смей лишать народ развлечений!

Реально недовольные. Народ уже расковелился, почувствовал запах крови, а тут такой облом. Как бы новая драка не началась.

Я проскользнул мимо толпы, и встал рядом с девицей. Кстати, у неё рука дёрнулась – она, похоже, и мне собиралась подзатыльник отвесить. Но сдержалась, что очень хорошо, потому что я уже видел её подзатыльники. Нафиг надо, у меня и так мозгов не перебор, чтобы мне последние через нос выбивали!

– Уважаемая Марта полностью права! Поскольку поединок начался за её сердце, она имеет право решать, когда и как он будет проходить. И будет ли вообще. А если кто‑то пришёл сюда развлекаться… – День ещё, конечно. Солнце садится, но светло. Однако я всё равно призвал тьму и постарался окутаться ей как можно плотнее. Мне ж сейчас не прятаться надо, а эффект произвести. – То я могу ему напомнить о долге. И о том, что отсрочку можно и сократить. До нуля.

Подействовало, народ начал недовольно расходиться. Меня всё ещё боятся. Хотя вот сейчас явно по краешку прошли. Блин, они за свою жизнь не так держатся, как за возможность развлечься! Что за народ!

А с другой стороны, это ведь моя вина. Ведь это моя святая обязанность сделать так, чтобы народ не скучал. Определённо, надо бы что‑то придумать. Надо чтоб народ был в тонусе, и обязательно мечтал поскорее освободить пленных, а не поржать и поделать ставки. Только где бы взять на это время, да и идей что‑то подходящих в голову не приходит. Не устраивать же, в самом деле, цирковое представление или стендап‑шоу! Не поймут‑с, тут, что‑то попроще нужно, посуровее.

Хорошо, что на данный момент инцидент был исчерпан, и народ начал расползаться, а, значит, пора было приводить в себя соперников. Они, в принципе, уже и сами шевелились, просто вяло пока. Марта дождалась, когда в глазах у обоих появится осмысленное выражение, а взгляды скрестятся на ней.

– Я разочарована в вас, благородные доны. Повторю ещё раз – меня не привлекают ваши ухаживания. Моё сердце для вас закрыто. Ваш спор не имеет смысла, и к тому же вреден для нашего дела. Встаньте оба, и пожмите друг другу руки в знак примирения.

Дройн и Логоваз, как зачарованные, послушно исполнили пожелание. Особой сердечности на лицах не появилось, но возражать даме сердца они явно не собирались, близнецы хреновы. В том смысле что похожи сейчас были очень, и выражением лиц, и свежими фингалами под обоими глазами у каждого. Бедный, и без того пострадавший Логоваз и вовсе выглядел – краше в гроб кладут. С него ещё старые синяки не сошли, так что сейчас даже распознать в нём уманьяр можно было только по форме ушей.

– Слушай, брателло, – как ни в чём ни бывало, сообщил Дройн, когда девица ушла. – Я прослышал, ты на рудник идёшь. Так я с тобой. Как договаривались. Как раз шёл сказать, когда этого встретил.