— Саби, смотри — обходят слева! — прокричал Хан Соло, когда выскочил рядом с Сабиной Верен и тоже стал отстреливаться. — Давайте с Чуви на «Сокол»! Поддержите нас огнём из корабельных пушек.

— Будь осторожней, Хан, — буркнула Сабина.

И на следующем общем плане она вместе с Чуббакой побежала к «Соколу тысячелетия». Оставалось только дорисовать этот космический корабль и аккуратно вставить его в этот песчаный пейзаж. Затем снова стали красиво падать имперские штурмовики, а один, пробежав пять метров, вдруг подлетел вверх и отлетел далеко назад, скрывшись в дымной завесе. Это меня так отнесло при помощи привязанных за спиной верёвок. Буквально тут же на крупном плане джедай Джаррус сделал короткое толкающее движение свободной левой рукой. И подобным образом отлетел ещё один штурмовик.

А в следующей монтажной склейке сильный взрыв накрыл Хана Соло. Он рухнул на землю и схватившись за голову прошипел:

— Чтоб вам пусто было, мазилы. Ну, я до вас доберусь, все шестерёнки пообломаю, — погрозил он кулаком.

— Уходи! — прокричал Джаррус и, выпрыгнув на линию огня, отбил мечом несколько мощных выстрелов из пушки шагающего имперского броневика.

Кстати, этот шагаход и сами выстрелы всё ещё предстояло дорисовать. Но тут случилось кое-что пострашнее шагающей боевой машины. Из-за черного дыма, между двух огней на песчаное поле боя вышел в чёрном кимоно ситх Дарт Мол. Мол криво усмехнулся и совершил несколько разминочных движений световым посохом. И под этой зверской улыбкой лично мне было непросто распознать актёра Владимира Трещалова, настолько хорошо он вжился в роль, что даже лицо изменилось до неузнаваемости.

— Ноги, Джаррус, делай ноги, — пролепетал Хан Соло. — Это же ситх! — рявкнул он.

— Запомни, Соло, на будущее — нужно уметь легко относиться к делам большой важности, — усмехнулся Кэнан Джаррус и пошагал навстречу своему злейшему врагу.

И далее зрители увидели высоченный прыжок ситха. Правда за спиной актёра легко можно было рассмотреть пару крепких верёвок, и эти вещицы тоже требовалось потом заретушировать. А затем начался очень эффектный поединок на покрытых сребристой краской палках. Видов и Трещалов бились, не жалея ни палок, ни краски на них. Прыжки и перекаты сочетались с кувырками и полётами. На крупных планах лицо Олега Видова с кровавым шрамом смотрелось очень кинематографично. И гримёрши, сидевшие у меня за спиной, стали шёпотом друг перед другом хвастаться — у кого грим получился эффектней.

Внезапно Дарт Мол провёл стремительную атаку и за счёт невероятной скорости свалил Кэнана Джарруса хитрой подножкой.

— Здравствуй, Джаррус, — усмехнулся ситх, прежде чем добить соперника. — Помнишь, как мы вместе пришли в школу юнлингов? Мы даже, кажется, были дружны?

— Я всё помню, Дарт Мол, — улыбнулся джедай. — Только я свои принципы не предал.

— Какие ещё принципы? Бред! — прорычал Дарт Мол. — В школе мы учились владеть вселенской всепроникающей силой. И теперь я ей владею лучше, чем ты. Переходи на нашу сторону, Джаррус. И я сохраню тебе жизнь.

— Воткнуть себе в голову электронный чип и стать наполовину машиной — это хуже, чем смерть. Кстати, настоящий джедай всегда готов умереть, — Джаррус ещё раз улыбнулся.

И вдруг на общем плане рядом с Владимиром Трещаловым взорвался пиротехнический заряд и наш Дарт Мол, покачнувшись, рухнул на землю. Его световой посох отлетел на пять метров и на крупном плане превратился в простую железную рукоятку. Джаррус резко вскочил, но добивать своего бывшего друга не стал. Он махнул левой рукой, и рукоятка улетела ещё дальше, куда за ящики. После чего джедай побежал в «Сокол тысячелетия». Он пронёсся в грузовой отсек самолёта АН-12. И последний кадр этого боевого эпизода закончился стремительной панорамой, снятой с киношного крана, на которой камера проследила путь «Сокола» с земли в синее небо. И этого «Сокола» само собой на плёнки пока ещё не было.

Киноаппарат в аппаратной будке перестал трещать. На экране вместо картинки осталось только светлое пятно и в просмотровом кинозале «Узбекфильма» зажегся свет.

— Что скажете? — спросил я всю съёмочную бригаду. — Как вам первый начальный эпизод кинокартины?

— Живенько, — смущённо буркнул Левон Кочарян.

«Леве значит не понравилось, — догадался я. — И Давыдыч молчит. Значит и ему наше кино пришлось не по вкусу».

— Смешно, — брякнул техник Сашка.

— Грим получился хорошо, — похвалили свою работу гримёрши.

— Я всё отлично понимаю, — процедил я сквозь зубы. — В данный момент без хорошего звука, без музыкальной темы, без спецэффектов это выглядит как детский утренник среди взрослых тётенек и дяденек, которые впали в маразм. Поэтому прямо сейчас я вам покажу ещё один короткий фильм, чтоб вы не думали, что мы полторы недели занимались какой-то глупостью. Товарищ киномеханик, заводи!

Я махнул рукой в сторону аппаратной и в кинозале снова погас свет, и на экране народ увидел полёт «Сокола тысячелетия» среди звёзд и обломков астероидного пояса. Две минуты зрители сидели молча и, открыв от изумления рты, смотрели то кино, после которого товарищ Брежнев по тревоге поднял авиацию Московского военного округа. Леонида Ильича напугало это американское секретное оружие. Кончено же, прямо сейчас я чётко осознавал, что снять космическую фантастику на уровне нулевых годов следующего 21-го века без навороченной компьютерной графики просто нереально. Но повторить уровень первых «Звёздных войн» Джорджа Лукаса моей команде ничего не мешает.

— Кхе, это совсем другое дело, — усмехнулся Дмитрий Месхиев, когда ролик с «Соколом» подошёл к концу. — Здоров. Нет слов.

— Корабль как настоящий, — пролепетал Левон Кочарян. — Товарищи, а ведь мы с вами снимем великое кино! — громко произнёс он и вся съёмочная группа принялась громко аплодировать и мне и самим себе.

«Воскресенье 25-е октября замечательный день, это один из лучших дней в этом месяце, — написал я в своей записной книжке. — Наконец-то закончены натурные съёмки в Узбекистане, и завтра утром вся съёмочная группа покидаем гостеприимный город Ташкент. Кстати, оператор Дмитрий Месхиев и второй режиссёр Левон Кочарян уже улетели в Москву. Они на военном самолёте увезли коробки с киноплёнкой и всю остальную мосфильмовскую технику. Многое успелось снять за эти две беспокойные недели. Все актёры отработали выше всяких похвал. Особенно мне хотелось бы отметить Владимира Трещалова. Он влился в наш дружный коллектив всего несколько дней назад и роль злого ситха Дарта Мола исполнил на высоком профессиональном уровне. Кроме Трещалова нашу группу по ходу съёмок пополнил и замечательный армянский актёр Фрунзик Мкртчян. Его эпизодическая комедийная роль надолго запомнится мне и надеюсь всем будущим зрителям звёздной саги».

Закончив предложение, я тяжело вздохнул и, чуть-чуть пораскинув мозгами, слово «беспокойные» зачеркнул. И тут в мою дверь буквально ворвался взлохмаченный Генка Петров.

— Что-то опять стряслось? — пролепетал я. — Кто-то ещё поджёг матрас? Или кто-то, выпрыгивая из окон первого этажа, сломал руку или ногу? А то в дверь выходить сейчас стало как-то немодно.

— Не знаю, я не в курсе, — буркнул мой армейский дружок. — А вот мы с Анюткой снова решили развестись.

За время, проведённое в лагере «Акташ», молодожёны сходились и расходились уже раза три. Причём утром как правило сходились, а ближе к вечеру ссорились, скандалили и снова порывались подать на развод.

— Что делать, подскажи? — шмыгнул носом Генка.

— Мне бы твои проблемы, у меня вообще невеста из-под венца ушла, — криво усмехнулся я. — Что ж тебе подсказать-то? В общем так — по прилёте в Ленинград начинайте жить раздельно. Анютка в вашей общей комнате, ты в моей. Я всё равно весь ноябрь буду работать в Москве. Теперь ты мне вот что ответь, товарищ мой хороший — Фрунзик Мкртчян этим утром в Ереван улетел?

После этого вопроса Генка закашлялся, замялся и, стыдливо забегав глазками, произнёс: