— Ровно… — Сталин задумчиво прищурился. — Кох устроил там свою столицу. Если Гридень ударит по Ровно, это будет звонкая пощечина всему Рейху. Передайте Волкову: Центр одобряет все инициативы «13-й бригады». Никаких ограничений в методах. Если Гиммлер прислал туда своих лучших ищеек, пусть Гридень сделает так, чтобы из этих лесов назад не вернулась ни одна немецкая собака.

Сталин подошел к карте Советского Союза, висевшей на стене, и посмотрел на отметки в районе Западной Украины.

— Этот человек создает миф, Лаврентий. А мифы иногда бьют сильнее артиллерии. Обеспечьте ему любую поддержку, какую он только запросит. И пусть операторы продолжают снимать. Когда придет время судить этих фашистских палачей, кадры Гридня и его почтовые квитанции станут лучшим доказательством того, что возмездие неотвратимо. И ещё, какая у него бригада, 13-я, пусть их будет 20 и не на бумаге! Немедленно приступить к формированию бригад специального назначения. 13-ую бригаду немедленно провести по всем инстанциям и с первым рейсом отправить все документы по ней к Гридню. Думаю немцы в недоумении, где остальные бригады, надо их просветить на этот счёт.

Москва. Кабинет Сталина.

Сталин аккуратно сложил бумаги, подтверждающие формирование сети бригад специального назначения.

— Этот Гридень, — произнес он, не оборачиваясь, — показал нам, что война в тылу врага может быть не только партизанской, но и дисциплинированной, хирургически точной. Теперь нам нужно, чтобы немцы верили, что таких, как он, у нас тысячи. Пусть перехватывают документы, пусть видят наши «бригадные» печати. Пусть каждая комендатура в каждом лесу ждет своего «Гридня».

Берия лишь коротко кивнул. Он уже знал, что делать. Директива о формировании соединений специального назначения, вдохновленных структурой «13-й бригады», уходила в работу. Кроме того планировалось прислать к Гридню Павла Судоплатова и Илью Старинова для скажем так — обмена опытом, а кроме того и людей на стажировку. Пусть они сами, своими глазами увидят, как работает 13-я бригада, и какие она даёт результаты. Также Берия распорядился немедленно выслать Гридню ещё 2 тысячи готовых МОН, поскольку немцы не на шутку разозлись на него, то лишними они точно не будут, а обычным оружием и патронами отряд Гридня обеспечен, хотя… Вот что, ещё пара сотен новейших автоматов ППШ-41, они не только технологичней в производстве чем ППД, но и в обслуживании лучше, особенно во вражеском тылу. Да и стрелять из него удобней и он чуть более надёжен. А кроме того это также сыграет на имидж отряда Гридня, когда все увидят, что у него только новейшее оружие.

В штабе 13-й бригады.

Я сидел перед столом, заваленным картами Ровно и Житомира, разрабатывая план операции, когда Волков, вернувшись от радиостанции, положил передо мной пакет, доставленный самолетом спецрейса. Внутри лежали официальные документы, приказы по Наркомату и… полная документация 13-й бригады спецназначения войск НКВД СССР.

— Что это? — спросил я, разворачивая листы.

— Это ваш статус, командир, — Волков улыбнулся впервые за долгое время. — Москва не просто одобрила нас. Они решили, что нас много. Теперь вы — не «непонятный партизан». Вы — командир 1-й оперативной группы 13-й бригады спецназначения НКВД СССР. И, судя по бумагам, нам предписано «проинформировать» противника о наличии еще девятнадцати таких бригад в данном секторе.

Я посмотрел на документы. Настоящие печати, приказы, штатные расписания. Сталин решил поиграть с Гиммлером в его же игру — игру в страх.

— Значит, теперь мы официально — «Бригада-13», — я взял в руки новую печать с цифрой «13». — И если они найдут хотя бы один документ о существовании «14-й» или «15-й» бригады, они начнут сходить с ума еще быстрее. Или расшифруют радиограмму о совместных действиях с ними. Документ… нет, слишком наигранно, не поверят, а вот радиограмма другое дело.

Я встал и подошел к «Рамму». Стеклянные глаза «штурмбаннфюрера» по-прежнему смотрели в пустоту, но теперь они будто бы видели конец своего Рейха.

— Слышал, штурмбаннфюрер? — я похлопал его по плечу. — Теперь нас целая армия. И каждый немецкий солдат в этом лесу будет думать, что за каждым кустом сидит еще один «Гридень».

Кстати думал я, как ещё больше закошмарить немцев. К примеру закоптить тела их солдат и отправить назад в Германию, в качестве продовольствия. Даже слоган как-то мгновенно пришёл на ум: Оккупант копчённый, ошкуренный не потрошённый. Но подумав, всё же отказался от этого. Меня даже собственные бойцы в этом случае не поймут. И тут или ломать их через колено, продавливая свой приказ, или сдавать назад. В любом случае я теряю свой авторитет. Я и так кажусь им хоть и не садистом, но демоном наверное точно, а с копчением… Всему есть свои пределы, так что лучше тогда даже и не начинать. Не зря говорят, что лучшее — враг хорошего. Я и так навёл такого ужаса на оккупантов, что они всего боятся. А после Житомира и Ровно, а тем более, когда из посланных по мою голову войск никто не вернётся, это ещё больше их испугает. Так что действительно, главное вовремя остановится. Так что сосредоточимся на Житомире и Ровно. План операции я уже продумал и даже предпринял предварительные шаги. Через Мюллера узнал расписание эшелонов через эти города, это что бы в день операции через них не шли воинские составы, а то они мне всю малину обосрут. Также дал через Волкова задание подпольщикам и подготовил маршрут следования от Житомира до Ровно. Озаботился и техникой, если с грузовиками проблем не было, то вот с бронёй пришлось попотеть. Один бронеавтомобиль БА-10 у нас был, а вот что бы достать ещё три таких, пришлось постараться. Немецкие бронетранспортёры и то было легче достать, даже двухосные Sd.Kfz. 222, которых у нас было аж 3 штуки. Кстати мне прислали и водителей с большой земли под этот рейд, так что теперь проблем с водителями не будет, а ещё в общей сложности около ста бойцов для стажировки, но главным было прибытие ко мне Павла Судоплатова и Ильи Старинова, что стало для меня полной неожиданностью, я честно, не ожидал. Что они лично прибудут ко мне. С одной стороны лично встретится с такими зубрами советских диверсантов это что-то, а с другой стороны, я ведь сам не диверсант и соответствующей подготовки у меня нет. Всё, что есть, это только послезнания и представление по прочитанным книгам и просмотренным фильмам, как и что надо делать. И то, нет ни каких гарантий, что там не встряла лажа, для большей зрелищности.

Ночь выдалась темная, безлунная, идеальная для работы нашей авиации. Старенький Ли-2, переоборудованный для спецзадач, шел на предельно малой высоте, крадучись над верхушками лесов, чтобы не попасть под радары немецких «Вюрцбургов».

Мы ждали на заранее подготовленной поляне в пятидесяти километрах от основной базы. Это была площадка, которую мы использовали для экстренных поставок. В этот раз, когда в небе послышался ровный гул, я дал сигнал зажечь сигнальные огни — едва заметные полоски тусклого красного света, видимые только сверху.

Самолет приземлился жестко, но уверенно. Когда винты остановились, люк откинулся, и на примятую траву первыми спрыгнули двое. В полумраке я даже не понял, кто прилетел. Лишь когда они представились, охренел. Хорошо ещё, что было темно и именно этим можно было скрыть моё незнание гостей. А то как это так, по слухам я сам супер-пупер, а Судоплатова и Старинова в лицо не знаю. Вернее я их видел на фотографиях, но кто будет их специально запоминать в нашем времени. Будь я, как и говорил спецназовцем, то тогда прекрасно знал бы отцов-основателей советских сил специального назначения. Они ведь для спецназовцев, как Маргелов для десантников. А следом за ними еще полтора десятков человек, на стажировку.

Встреча была без лишних слов. Вокруг них из темноты бесшумно выросли мои бойцы. Никакой суеты, никакой лишней беготни. Парни стояли в своих «лохматках» — маскировочных костюмах, которые размывали их силуэты в лесной тени. У каждого в руках либо СВТ, либо свежий ППШ, прижатый к груди. Взгляды спокойные, холодные, профессиональные. Старинов одобрительно хмыкнул, рассматривая экипировку «леших».