Ровно было узлом, стягивающим на себя нити всей оккупационной системы, и мы решили разрубить их все разом. В нём и его окрестностях было несколько таких лагерей и именно они и стали нашей следующей целью. Все цели были заранее распределены. Хотя большая часть моих сил продолжала сдерживать остатки немецкого гарнизона, небольшие группы при поддержке бронетранспортёров рванули к лагерям военнопленных. Они на большой скорости подлетев к ним, открывали пулемётный и снайперский огонь по охране лагерей. Немецкие часовые на вышках уничтожались первыми. Охрана, видя, что против них используется бронетехника, а со стороны центра слышны взрывы и в небо уже тянутся жирные столбы дыма, а связь не работает, решила свалить, пока есть такая возможность. Измождённые пленные с радостью и удивлением смотрели на крепкие фигуры в необычном камуфляже, а лешие именно такое впечатление и вызывали. Всех быстро построили, после чего старшие групп громко объявляли:

— Город захвачен силами 13 бригады специального назначения войск НКВД. Все пленные временно переходят под командование бригады. Сейчас все быстро делятся на отряды и затем идут на склад трофейного вооружения. После того, как получат оружие, полностью зачищают Ровно от противника и после этого уходят в леса. Задача, добыв оружие и продовольствие, крупными отрядами пробиваться на Восток к своим, попутно уничтожая все доступные им подразделения противника.

Пленные слушали это с радостью и злорадством, они получили шанс отплатить за всё хорошее противнику. Вскоре бои в городе развернулись с удвоенной силой. Обозлённые пленные, получив оружие и технику со складов, развернулись от всей души. Уже к вечеру немцев и полицаев в городе не осталось. Всего мы освободили порядка 30 тысяч пленных, а это считай три полнокровные дивизии. Утром следующего дня мы все покинули Ровно, причём бывшие пленные, теперь полностью вооружённые и даже с артиллерией и бронетехникой, двинулись в сторону Киева. Паника и бардак в немецком тылу обещали быть знатными.

Аэродром под Ровно был нашей «второй целью». Мы понимали: если немцы поднимут в воздух разведывательную авиацию, наши колонны в лесах станут легкой добычей. Тут не только сама авиация, но и наведение частей противника на нас.

Группа «С» (один БА-10 и два грузовика) выдвинулась к аэродрому еще до начала штурма комиссариата. Они подошли к объекту, когда на стоянках вовсю грели моторы «Юнкерсы» и «Хейнкели» — немцы вели обычную лётную работу и ничего не подозревали. Наши парни не стали вступать в долгий бой. Они использовали метод «огненного дождя». Подъехав почти к самому краю аэродрома, а на трофейных грузовиках с БА-10, на котором были намалёваны немецкие кресты это не составило труда. Там они, откинув пологи тентов, открыли огонь из ручных пулеметов и пары Максимов прямо по бакам заправленных самолетов бронебойно-зажигательными и трассирующими патронами. А бронемашина открыла огонь по зенитным установкам, воспользовавшись отсутствием расчётов. Семь выстрелов из пушки и все четыре малокалиберных зенитки уничтожены. После этого бронемашина перенесла свой огонь на другие цели. Взрывы следовали один за другим, аэродром очень быстро превратился в филиал ада. Огненные столбы поднялись к небу, освещая окрестности на километры вокруг. Самолеты, готовые к вылету, превращались в груды горящего металла. Те, что находились в ангарах, были уничтожены вместе с техническим персоналом. Охрана попыталась сопротивляться, но что она могла сделать. БА-10 и так был бронирован, а у грузовиков были бронированы борта и они довольно хорошо защищали бойцов от ответного огня. По одному Максиму и паре ДП на грузовик, этого было более чем достаточно для подавления любого сопротивления.

— Аэродром ослеплен и обескровлен, — доложил командир группы. — Ни одна птица сегодня не поднимется в воздух, чтобы преследовать нас.

Одновременно с этим на станции послышались взрывы. Это мои парни шалили и там, попутно они подожгли всё, до чего дотянулись их шаловливые ручки. Но был один нюанс, мы оставили полтора десятка эшелонов в целости и даже выставили у них охрану, были у меня на них кое какие планы.

Я слушал доклады и понимал: мы не просто совершили налет. Мы демонтировали всю систему управления Рейхскомиссариата в регионе за одни сутки. Ровно перестало существовать как немецкий тыловой узел. Гарнизон был вырезан, лагеря освобождены, аэродром уничтожен, железнодорожная станция выведена из строя, а главный «хозяин» Украины — Эрих Кох сидел на колу перед зданием рейхскомиссариата, доживая последние часы или минуты своей жизни.

Москва. Кабинет Сталина. 04:20 по московскому времени.

В воздухе висело напряжение, которое можно было резать ножом. Иосиф Виссарионович медленно раскуривал трубку, глядя на карту Украины, где флажки оперативной обстановки уже давно не двигались на восток, а начали хаотично перемещаться по тылам противника. Лаврентий Павлович Берия положил на стол перед вождем папку, в ней был последний отчёт Судоплатова из отряда Гридня.

— Товарищ Сталин, — голос Берии звучал непривычно сухо, — только что получено от Судоплатова из отряда Гридня. Ровно пал, гарнизон города вырезан освобождёнными пленными. Гауляйтер Кох прилюдно казнён прямо перед зданием рейхскомиссариата, всё это записано на киноплёнку. Наш самолёт уже должен быть под Ровно, думаю он уже взлетает, так что часов через пять — шесть можно уже будет самим посмотреть, что было в Ровно.

Сталин поднял голову. Его взгляд, обычно тяжелый и холодный, на мгновение остановился на докладчике.

— Что значит «пал»? — голос вождя был тихим, но в нем слышался ровный гул ожидания. — Мы рассчитывали на подрыв мостов, на нарушение коммуникаций, на захват гестапо и резиденции Коха… Вы докладывали о диверсионной сети, а не о захвате административных центров.

Берия подошел к карте, указал указкой на точку Ровно.

— «Гридень» перешел к методам, которые в Берлине еще не успели классифицировать. Рейхскомиссариат Украина обезглавлен. Эрих Кох, как я и сказал, казнён публично. Но главное даже не это. Судоплатов и Старинов сообщают — освобождены тридцать тысяч военнопленных. И они не просто вышли на свободу — они вооружены, организованы и ведут бои в городе, добивая остатки немецкого гарнизона. Это не партизаны, товарищ Сталин. Это уже полноценная армия в тылу у врага.

Сталин подошел к карте, внимательно изучил обстановку. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

— Тридцать тысяч… — задумчиво произнес Сталин. — Это действительно целая армия. И что самое важное — они сейчас там, где немцы чувствуют себя в полной безопасности.

Он повернулся к Берии.

— Старинов и Судоплатов дали оценку?

— Оба эксперта в один голос твердят: методика «13-й» — это не просто диверсии. Это «психологическая война» нового образца. Они не просто уничтожают живую силу, они уничтожают саму возможность немцев считать наш тыл своим. Кроме того они насаждают там атмосферу страха и ужаса, а также то, что за свои преступления придётся отвечать и наказание будет самым суровым.

Сталин затянулся трубкой, выпустив густое облако дыма.

— Наградить. Срочно. И передайте этому «Гридню», что методику мы изучим досконально. Если они могут развалить Ровно за сутки, значит, они могут сделать это и в других секторах. Дайте им всё, что они просят. Боеприпасы, медикаменты, лучшие рации. Пусть жгут их тылы до самого Берлина.

Берия склонил голову.

— Есть, товарищ Сталин. Но есть еще один момент. Они засняли всё на пленку. Операторы «13-й» засняли всё, от штурма Гестапо до финальной сцены с казнью Кохом. Можно подробно посмотреть всю операцию Гридня.

Сталин чуть прищурился.

— Пленку, как привезут, сразу ко мне, хочу посмотреть, что там творил наш Гридень. И копии… подготовьте особый комплект. Покажем это нашим военкорам и отправим по дипломатическим каналам нейтральным странам. Пусть видят, что с оккупантами на нашей земле разговаривают не просьбами, а сталью. И ещё, ускорьте обучение подобных бригад. Думаю даже парочку таких можно отправить в немецкий тыл уже сейчас. Соберите там сотни полторы человек на бригаду, но не абы кого. Пограничники, разведчики, спортсмены, сапёры, и своих диверсантов добавьте, а там пускай к ним курсанты от Гридня присоединятся. Думаю, они уже поняли принцип его действий.