Дядя Гриша усмехнулся и взял в руки гнутый железный рычаг.

— Стартером заводить надо, — сообщил он.

— Вы хотите сказать, вот эта рукоятка — стартер?

— Он самый. Вот сюда вставляешь и проворачиваешь, надо чтобы коленвал прокрутился.

Я хмыкнул и принял из рук дяди Гриши рукоятку. Заводить машины «с толкача» мне еще не доводилось. Как ни странно, погрузчик завелся, хотя и не сразу. Крутить стартер пришлось довольно долго.

— Вик, только горючки мало, — дядя Гриша повысил голос, чтобы перекричать рев мотора, — Надолго не хватит.

Ну это поправимо. Я считал анализатором формулу дизтоплива и изготовил сорок литров горючки. Забавно, что на производство дорогостоящих лекарств и тривиального топлива для старой колымаги трудозатраты получаются одинаковые.

Заполнив бак погрузчика, оставил дядю Гришу в гараже, сам отправился к складу. Эта часть промзоны и так сама по себе находится на отшибе, людей здесь практически не встретишь, так еще стемнело, рабочий день закончился. Самое время, чтобы провернуть операцию по изъятию незаконно изъятого.

Калечить бугаев охранников не хотелось. Лаборант и так на меня зуб наточил, после того как я отмудохал его ребятишек на стихийном рынке. Усугублять ни к чему.

Припомнив наличие скоб, по которым я забирался на крышу склада, решил воспользоваться ими еще раз. Обошел здание сзади, вскарабкался по скобам наверх и подкрался по крыше к тому месту, где у ворот торчали два молодца.

Думая, как бы мне их аккуратно спеленать, вспомнил еще кое-что: как «запенил» ворота этого самого склада разогретым пластиком. В моем справочнике скопилось немало формул разного вида полимеров, в том числе так называемых термопластов, которые становятся мягкими даже при несильном нагреве.

Пришла идея создать из горячего пластика что-то вроде сетки. Объем рабочего пространства кайла позволяет расширить габариты изделия до двух метров диаметра. Двоих сразу такой сеткой, может, и не накрыть, но по одному точно получится. На изготовление следующей сетки уйдут считанные секунды.

Нужные химические элементы в харвестере имеются. Создал в редакторе макет изделия, напоминающего паучью сеть и задал параметры температуры готового изделия. Шестьдесят градусов цельсия — в самый раз, чтобы полимер получился липким и мягким. Остыть и затвердеть он должен очень быстро.

Я ждал, когда кто-нибудь из них отойдет в кустики по нужде, но вышло иначе. Один из бугаев решил закурить, но похлопав себя по карманам, не обнаружил зажигалки.

— Дай огоньку, — попросил он товарища и подошел к нему с сигаретой в зубах.

«Курить вредно для здоровья», — подумал я и скинул на них свою сеть. Сеть упала удачно, накрыла обоих сразу, прилипнув к одежде и волосам. Бугаи начали рваться как караси из сачка, но смогли лишь немного растянуть сетку, на вечерней прохладе она стала быстро остывать и затвердевать. Не устояв на ногах, охранники повалились на землю. Я спрыгнул с крыши и забрал у них обе рации.

— Парни, лежим тихо, не шумим, все будет хорошо, — проинструктировал я бугаев.

Бугаи оказались понятливыми, шуметь не стали. Я оттащил их в сторонку, чтобы не мешались, вскрыл склад и сходил к гаражу, дав дяде Грише команду выезжать. Выкатили погрузчик с прицепом и подогнали к воротам склада.

Я, насколько мог быстро, перекидал в телегу все наше имущество, звонить Аристотелю и ждать помощников не имело смысла. Часть панелей в телегу не вошла, но дядя Гриша задрал вертикально немалый ковш фронтального погрузчика. В ковш я загрузил остатки.

Колеса у телеги были спущены, но возиться некогда. Я рассудил, что до Ривьеры на малой скорости доедем.

— Трогайте, дядя Гриша, — отдал я команду кладовщику, сидевшему за рычагами управления.

Мы покинули территорию комбината, напоследок опрокинув секцию забора с колючей проволокой.

— Знаете, Вик, — поделился дядя Гриша, подставив лицо теплому бризу, — Многие десятилетия я заботился о сохранности комбинатской собственности, а теперь угоняю принадлежащий ему погрузчик. Не могу в это поверить.

— Ну, во-первых, дядя Гриша, этот погрузчик давным давно списан. Так?

— Так.

— А, во-вторых, считайте, что получили его вместо выходного пособия. Комбинат сильно задолжал вам за годы безупречной службы.

К старому цеху приехали по темноте, но работники во главе с Аристотелем не расходились, ждали меня. Когда мы с дядей Гришей подкатили на ветеране крымского тяжелого машиностроения, мужики пришли в веселое возбуждение.

— Ну ты даешь, Вик! Все свое забрал, да еще и чужое прихватил, — поразился Аристотель, — Где вы раздобыли этого мастодонта? В музее?

— Откопали на свалке, — ответил я скромно, — Я ж теперь кандидат в мэры. Учусь у Малинославского. В политике по-другому нельзя.

Дядя Гриша заглушил двигатель, и я позвал его к нашему временному лагерю.

— Вы где вообще живете, дядя Гриша?

— Последние годы жил в каморке при складе на комбинате, — со вздохом признался дядя Гриша, — А последние дни после увольнения ждал, когда меня попросят освободить помещение. Новая кладовщица смотрела как солдат на вошь. Не сегодня-завтра меня из каморки попросили бы.

— Жили в каморке как папа Карло?

Дядя Гриша усмехнулся.

— Поверьте, Вик, в той каморке нет даже нарисованного камина. Никаких чудес она не содержит.

— Понятно. Тогда постараюсь устроить вас здесь. Каморки, к сожалению, пока выделить не смогу, зато будете в компании. У нас тут народ хороший, дружелюбный.

Мы отправились к временному лагерю и разыскали Кусю.

— Куся, как прошел первый день? — спросил я.

— Бесплатного супа раздали пять больших кастрюль, — отчиталась Куся, — Но и выручка кое-какая есть. Наплыв хороший.

— Вот и отлично… знакомься, это дядя Гриша, наш бухгалтер.

— Бухгалтер — это хорошо, — обрадовалась Куся, — Мне надо в столовой ставить учет, а я в этом мало разбираюсь.

— Я помогу, — тут же заявился дядя Гриша, — Поставлю вам учет по высшему разряду.

— Куся, завтра возьми дядю Гришу с собой в столовку, он займется учетом, а сейчас его нужно накормить и приютить. Его тоже с комбината поперли, ему ночевать негде.

Нас с дядей Гришей накормили, я пошел в палатку отсыпаться, а он остался сидеть с Ривьерцами возле огня. По-моему, ему осточертело одиночество в тесной каморке, и он рад был сидеть здесь среди людей хоть всю ночь.

На следующее утро проснулся поздно, но сделать выговор Мотьке за то, что не разбудил, возможности не было. Мотька в палатке отсутствовал. Высунул голову наружу. Дяди Гриши тоже у костровища видно не было, там были только две женщины, которые снимали с костра закипевшее ведро. Решил, что если не разбудили, значит, ничего срочного нет, можно не торопиться.

Выбравшись из душной палатки на воздух, сходил умыться, вернулся к кострищу и с удовольствием испил крепкого, пахнущего дымом чаю, сваренного в ведре на живом огне, и только потом отправился к цеху.

Когда подошел к берегу, понял, почему Мотька меня не разбудил. Мелкий шалопай ускакал с утра пораньше смотреть пригнанный погрузчик. Он путался под ногами Аристотеля, который пытался завести мотор, но у того что-то не выходило.

— Свечи — «Бош», магнето — «Бош», что ты мне мозги еб… — в сердцах начал выговаривать Аристотель, но я вовремя его прервал.

— Аристотель, не при детях же, — пристыдил я своего прораба.

Мотька понятливо загоготал.

— Не заводится, зараза, — пожаловался Аристотель, — А еще считается, что примитивная техника надежна и проста в эксплуатации.

— Ты не ловок, дай-ка я, — я забрал у Аристотеля стартер в виде рукоятки, — Резче крутить надо.

Мне, правда, тоже пришлось повозиться. Движок завелся только через минуту.

— Масло надо будет поменять, — сообщил Аристотель, созерцательно глядя на заработавший движок.

— Ага. Надо купить масло, — согласился я, — Или хотя бы дать мне его формулу.