— Отдел по борьбе с организованной преступностью, — не менее веско ответил ему Коновалов изнутри.

— Мы расследуем случай массового отравления продуктами, — повысил голос старший следак и попытался втиснуться в дверной проем.

— Ну вот и опрашивайте потерпевших, чего в столовку приперлись… — ответил Коновалов, выпихивая следовательское туловище за пределы помещения.

Следователь пытался настаивать, но Коновалов запер дверь, восстановив статус-кво, а затем вернулся на мойку и лично снял с Дуни признательные показания.

— Вот здесь напиши: «с моих слов написано верно»… дату поставь… распишись'

— Капитан, можно тебя на пару слов… — позвал я Коновалова.

Мы отошли с ним в обеденный зал и присели за столик.

— Слушаю тебя, Вик.

— Капитан, есть у меня подозрение, что теперь Малинославский попытается максимально вывести эту тему из новостной повестки.

— Почему ты так думаешь? Он же пиарится на этом.

— Теперь ему этот пиар может боком выйти. Особенно, если ниточка приведет к нему самому.

— Да, ты прав, но мы доведем расследование независимо от того, будут его освещать СМИ или нет, — пообещал Коновалов, напустив на себя вид неподкупного борца за справедивость.

— Не скажи, — тонко возразил я, — Чем громче медийный эффект, тем ярче сияют звезды на погонах. Понимаешь? Раскрыть резонансное преступление круче, чем негласное. Вашей конторе достанется больше внимания.

— Что ты предполагаешь?

— Воспользуйтесь моментом, пока репортеры заряжены на придание максимальной огласки. Дайте интервью, брифинг проведите с прессой… одним словом, не отсиживайтесь по-тихому.

Коновалов усмехнулся.

— Понял тебя, Вик. Доложу полковнику… ты сам что делать собираешься? Тоже пиариться будешь?

— Мне пока нечего пиарить. Сперва попробую найти этого Борьку.

— Надеешься выйти на Малинославского? — догадался капитан.

— Да.

— Вряд ли тебе-то позволят, Вик, взять Малинославского за жабры, но ты держи нас в курсе.

Я согласно кивнул. Мне, собственно, другого не остается. Других связей в милиции у меня нет.

Я гадал, как Коновалов будет выводить взятую под стражу Дуню: через окно или через дверь. Вывел через дверь. Симферопольским следакам надоело топтаться перед закрытой столовкой, и они, по всей видимости, последовали совету Коновалова: поехали в больницу опрашивать потерпевших.

Когда спецназовцы тоже уехали, сказал Кусе, что сегодня столовку открывать не надо, пусть все утрясется, а завтра можно работать в нормальном режиме. Виновник найден, продукты с ярмарки оказались ни при чем.

Куся со вздохом согласилась, посетовав, что придется срочно искать новую посудомойку, а заодно покупать новое мусорное ведро, потому что спецназовцы не решились брать в руки порванную резиновую перчатку и утащили улику вместе со столовской тарой.

Малой дожидался меня в машине. Выйдя из столовки, я сел к нему на переднее пассажирское сидение.

— На ярмарку? — неожиданно порвал шаблон Малой, не произнеся обычного вопроса.

— В Нью-Йорк, — ответил я, — В КрымЭкологию. Знаешь, где это?

— Найдем, — хмуро пообещал Малой, поворачивая ключ в замке зажигания.

По дороге я попытался вызвонить Борьку-бедоносца, но его номер оставался вне зоны доступа.

— Номер начинается на 915? — спросил Малой, когда я в очередной раз чертыхнулся, услышав дежурную фразу автоответчика.

— На 913, — ответил я, — А что?

— Значит, Будулайн, — констатировал Малой.

— Не понял, что это значит? — переспросил я.

— Мобильный оператор Будулайн, — пояснил Малой, — Сиганам принадлежит. У этого оператора связь плохая, только в таборе и ловит нормально.

— Вроде тот Борька — не сиган.

— Будулайн подключают бедняки из-за дешевизны, — сказал Малой, — Покрытие плохое, но тарифы дешевые.

— А, понятно…

Как оказалось, КрымЭкология располагалась не в самом Нью-Йорке, а выше от моря. Дорога, ведущая к этой организации, вилась раздолбанным серпантином. Малой остановил свой Дженерал Моторс перед капитальным бетонным забором, огораживающим территорию. Поверх забора была протянута колючая проволока.

— Слушай, Малой, ты часом не в курсе, чем занимается КрымЭкология?

— Экологию защищают, — предположил Малой.

— У них тут периметр оборудован как у военной базы, только контрольно-следовой полосы не хватает, — сказал я, — Они ее что, с танками и бэтээрами защищают? Даже у Колмогоровского спецназа заборчик попроще будет.

Малой индифферентно пожал плечами.

— Нашу экологию не спасет даже авианесущая группировка, — выдал он глубокомысленно.

— Вот и я так думаю, — согласился я, — К тому же я всегда считал экологов представителями очень мирной профессии, а у них тут реальный КПП как на секретном объекте.

Сразу на КПП идти не решился, остался сидеть в машине Малого, наблюдая за жизнью загадочной экосистемы КрымЭкологии. Жизнь у экологов была довольно насыщенной. На территорию регулярно заезжали крытые фургоны и регулярно выезжали крытые фургоны. Что именно они завозили и увозили, подсмотреть не было никакой возможности.

Я дождался момента, когда перед воротами образовался небольшой заторчик. Пока водитель выезжающей грузовой машины оформлялся в будке охраны, подъехавший грузовик встал недалеко от ворот, ожидая, когда освободится проезд. Я выбрался из Дженерал Моторса и подошел к водителю так, чтобы с КПП меня не было видно.

— Слушай, друг, — обратился я к водиле, курящему через форточку, — Не знаешь, как найти Борьку Пантелеева? У него мобила вне зоны доступа.

— Что, опять набедокурил? — с усмешкой поинтересовался водитель.

— Не, меня Дуня попросила, сестренка его. Ей нужно кое-что перевезти.

— После обеда Борьку не видел, — сухо сообщил водитель, — Наверно, все-таки уволили.

— За что уволили?

— За пьянку. У нас с этим строго. С запашком за руль не пустят. С перегаром — тоже.

— Строго у вас.

— Строго, — согласился водитель, — Но так надо.

— Да ладно, — я изобразил сомнение, — Вы же не взрывчатку возите. К чему такие строгости?

— Что надо, то и возим, — водитель резко расхотел продолжать со мной разговор и закрыл стекло, выбросив недокуренную сигарету.

Я вернулся в машину Малого.

— Куда? — Малой решил больше не экспериментировать и вернулся к практике стандартного вопроса.

— Пока никуда, — ответил я и достал мобилу, набрав Бенджи.

— Слушаю тебя, Вик.

— Бенджи, ты что-то нарыл?

— Кое-что нарыл, — с готовностью отозвался Бенджи, — В общем, дело такое, дуст признан крайне вредным химикатом не только у нас, а во всем мире. Он почти не разлагается естественным путем и накапливается в почве.

— То есть он везде запрещен?

— Везде, — подтвердил Бенджи и продолжил, — Весь цивилизованный мир в одночасье решил избавиться от накопленных запасов дуста, и самый простой способ от него избавиться… угадай с трех раз.

— Самый простой способ — это вывезти к нам и здесь выбросить, — догадался я с первого раза.

— Бинго, — поздравил меня Бенджи за догадливость, — Пятнадцать лет назад бритиша внаглую решили сбрасывать на наше побережье свои химикаты, но им не позволили.

— Неужели смогли отказать бритишам? Ай-яй-яй.

— Смогли, Вик. Отказали. Губернатор самолично наложил запрет… видимо, не сошлись в цене.

— То есть бритиша сюда дуст не сбрасывают? — спросил я.

— Официально — нет. Если не углубляться во всякие юридические и бюрократические тонкости, за этим следит одна контора под названием КрымЭкология.

— Да ты что? Вот так совпадение. А я как раз стою перед воротами этой конторы.

— Что ты там делаешь? — заинтересовался Бенджи.

— Выяснил, что дуст людям в суп подсыпала посудомойка, а этот дуст дал ей брат, который работает здесь водителем.

— Ого, Вик, ты времени даром не терял. Что собираешься делать дальше?

— Хочу разыскать этого брата, но думаю, брат — всего лишь курьер. А вот кто реальный заказчик…