— Кармина, — повторила Кармина.

— Вы в самом деле служите… м-м…

— Вертухайкой на том самом мусорном полигоне, — сообщила она бесстрастно.

— Что же вы пришли не в форме? — высказал легкое недовольство ведущий Алексей, — В этом вы совсем не похожи на…

— На вертухайку, — пришла ему на помощь Кармина и пояснила, — Вот поэтому и пришла не в форме.

— Ну что ж. Эфир через пять минут, — ведущий включил для нас маленький стоящий на полке японский телевизор и вышел.

Чтобы скоротать время, мы стали смотреть телевизор, транслирующий областной канал. Знойная предсказательница погоды на фоне карты Крымского побережья сделала допущение, что лето будет жарким, но ветренным, и пожелала телезрителям здоровья, попутно прорекламировав какой-то крем от загара.

После прогноза погоды, появилась заставка вечернего ток-шоу. Тот самый Алексей, с которым мы вживую говорили несколько минут назад, теперь появился на экране телевизора.

— Друзья, с вами вечернее шоу «Пусть не молчат» и ее неизменный ведущий Алексей Махов, — жизнеутверждающе сообщил Алексей и добавил, — Благодарю наших вчерашних гостей за то, что еще раз пришли в эту студию.

Камера отъехала назад, дав панорамный вид. На диванчике уже сидела сладкая парочка: Малинославский и зазывала из бара.

— Я рад сообщить нашим зрителям, что Вик Бережнов все-таки согласился прийти к нам на эфир. Он выйдет в нашу студию с минуты на минуту, а пока хочу представить нашу гостью…

Заиграла музыка. Камера начала показывать лица зрителей в студии, замерших в ожидании. В гримерку заглянула ассистентка.

— Кармина… эфир… что же вы сидите?

— Сказали ждать, я и жду, — Кармина с готовностью поднялась со стула.

— Идемте скорее… прямо по коридору…

Они ушли, оставив меня сидеть перед экраном. Через несколько секунд Кармина появилась в студии. Алексей Махов предложил ей сесть на пустующий соседний диван.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил он.

— Меня зовут Кармина. Я служу во вневедомственной охране на мусорном полигоне, — в третий раз объяснилась Кармина на этот раз в прямом эфире и с совершенно невозмутимым видом. Держалась она очень непринужденно, нервы просто железные.

Оператор переключил картинку на другую камеру, крупно показав перекосившееся от гнева лицо зазывалы.

— Я тебя помню, вертухайка! Хватило же наглости прийти сюда, — возмутился зазывала.

— Что-то не так? — сдержанно поинтересовалась Кармина, — Вас не удовлетворило качество охраны полигона?

— Качество охраны⁉ Вот так вы это называете⁈ — завопил зазывала, — Меня держали там как тюрьме! В проклятой вонючей тюрьме! А вы называете это качество охраны?

— На побережье везут мусор, а вместе с мусором проникают и болезнетворные бактерии со всего мира. В соответствии с постановлением городской мэрии на территории мусорного полигона действует карантинный режим, — дала справку Кармина, — Не я это придумала. Я лишь выполняю служебную инструкцию.

— Но сами вы с полигона уходите, — заявил обличительно зазывала, — И моряки с сухогрузов тоже сходят на берег. Думаете, я не знаю? Вы все сидите в баре «Корона».

— Ни служба охраны, ни команды судов не входят в непосредственный контакт с мусором, — чеканно доложила Кармина так, словно зачитала выдержку из этой самой служебной инструкции, — Если у вас есть претензии к порядку обеспечения безопасности работы лиц без документов, привлеченных на принудительные работы, вам стоит обратиться в городскую мэрию либо непосредственно в КрымЭкологию.

Упоминание КрымЭкологии возымело на Малинославского удивительное воздействие. Он как-то внезапно заскучал и даже слегка смежил веки, будто на него навалилась сонливость. Зазывала этой смены настроения в Малинославском не заметил и продолжил буровить.

— С нами обращались как с рабами. Заставляли пахать с утра до ночи за паек из просроченных продуктов.

— По поводу организации питания работников претензии не ко мне, я — не повар, — сказала Кармина, — Если с вами плохо обращались, сообщите, кто конкретно из охраны ущемлял ваши гражданские права?

Зазывала морщил лоб и кривил губы, но похоже, ничего конкретного припомнить не мог.

— Вы обыскивали людей, — выдал он, наконец.

— Обыск — стандартная процедура, — ответила Кармина, пожав плечами, — Производится выборочно в соответствии со служебной инструкцией. В милиции вас тоже могут обыскать и на вокзале могут обыскать, если ваши действия покажутся правоохранительным органам подозрительными.

— Прикидываешься невинной овечкой, — зазывала все больше выходил из себя, что на фоне совершенно спокойной и выдержанной Кармины чести ему не делало, — А ты сама в сговоре с этим зергом. Это ты оформляла, когда Бережнов меня привез.

— В таком случае я и с вами тоже в сговоре, — парировала Кармина, — Вы ведь тоже доставляли на полигон людей без документов за вознаграждение. Думаю, поэтому Вик с вами и поступил подобным образом. Чтобы вы на своей шкуре почувствовали то, что делали с другими.

Бывший зазывала покрылся красными пятнами и стал хватать воздух ртом, как рыба вытащенная на берег. Ведущий понял, что разговор развивается совсем не по тому сценарию, что был запланирован, и немедленно вмешался.

— Ну что ж, — он поднялся с места, привлекая к себе внимание, — Думаю, пришло время позвать в студию самого Вика Бережнова. Пусть он ответит сам за себя и расскажет, какими мотивами он руководствовался, продавая человека в мусорное рабство.

Заиграла музыка. Это значит, за мной сейчас зайдет ассистентка, чтобы проводить в студию. Собственно, Кармина проделала за меня всю основную работу. Мне остается только рассказать, как зазывала вместе с барменшей попытались меня опоить «пивом за счет заведения». На вчерашнем эфире ведущий что-то вякнул про мой бесплатный суп. Про бесплатное пиво он что-то скажет или промолчит в тряпочку? Думаю, промолчит.

Конечно, с точки зрения христианской морали поступил я неправильно. Не каждый одобрит мои действия. Но если правильно подать рассказ, пусть не большинство, но жители пригорода, запуганные вот такими «зазывалами», точно примут мою сторону. Так что полного моего разгрома Малинославский не добьется, хотя бы вничью эту партию я сведу.

Услышав шаги в коридоре за дверью, заранее поднялся со стула, готовый выйти из гримерки. Открылась дверь, и я не сразу сообразил, что в гримерку заглянула вовсе не ассистентка. Мне пришлось пару раз сморгнуть, чтобы убедиться, что это не глюк.

— Вик, — прошептала Аврора, — Скорее за мной.

Она схватила меня за руку, вытащила в коридор и затолкнула в помещение напротив. Помещение напротив тоже оказалось гримеркой. Судя по развешенным на плечиках пиджакам, брюкам и сорочкам, эта гримерка принадлежала какому-то мужчине, возможно, тому самому Алексею Махову, бессменному ведущему…

— Аврора, что ты здесь… — попытался спросить я, но Аврора, зайдя и закрыв дверь, предостерегающе прижала палец к моим губам.

— Тихо, — прошептала она едва слышно.

— У меня эфир, — шепнул я в ответ.

— Т-с-с, — она приблизила губы к моему уху, — Тебе туда нельзя. Слышишь?

В коридоре послышались тяжелые шаги и мужские голоса. Я услышал, как щелкнула собачка замка двери гримерки, из которой мы только что сбежали.

— Где он? — задал вопрос властный голос.

— Был здесь, — последовал чирикающий голос ассистентки, — Пять минут назад… может, пошел в туалет.

— Проверьте туалет. Перекройте лестничную клетку.

Властный голос раздавал кому-то приказы, затопало множество ног. Я вопросительно уставился на Аврору.

— Это наши, — прошептала она, — Надо бежать.

Я понял, что выяснять подробности сейчас не ко времени. Про эфир можно забыть. Надо драпать. Распахнул окно, выходящее на задворки телестудии. Однако, третий этаж. Если просто выпрыгнуть, можно поломаться.

Активировав кайло, переключился в режим проектирования и на скорую руку грубо создал макет капроновой веревки. Решил, что пяти метров хватит: «начать изготовление». Через несколько секунд веревка была готова.