В таком составе Малой привез нас к электростанции, расположенной на побережье. Станция больше десяти лет простояла на консервации, выглядела заброшенной, захламленной, а кое-какие узлы были сняты для других нужд. Хорошо, что взяли с собой профессуру. Без них я бы станцию не восстановил.

Конечно, качать газ из морского шельфа больше нет возможности, но есть почти бесконечный запас пластика на мусорке. Я изготовил две поточные линии, перерабатывающие пластик в метан, а потом под руководством высоких институтских лбов подвели подачу газа на горелку и восстановили недостающие и заржавевшие узлы.

Поздним вечером электростанция заработала, впервые за десять лет подав напряжение на провода. Потраченного времени не жаль. Я даже рад, что Есесекунов обрубил нам питание, мы доказали сами себе, что можем справиться с любыми трудностями. А министр пусть кусает локти, поставить город на колени у него не вышло.

Когда Малой под светом звезд отвозил нас в Ривьеру по темной почти неосвещенной улице, Аристотель на заднем сидении с кем-то загадочно бубнил по телефону, прикрывая трубку ладошкой.

— Аристотель, — не выдержал я, — Ты чего там тихушничаешь? Можно подумать, готовишь заговор.

— Да не… это так… чтоб не распространять по салону запах перегара, — оправдался мой зам по стройке и капремонту, хотя вид при этом имел таинственный и попросил Малого остановить машину не у пункта Арнольдыча, а недалеко от нашего строящегося многоквартирника.

Мы вышли на обочине, где фонарей в принципе не было предусмотрено. Раньше стройку в вечернее время освещали прожекторами, но теперь и они были выключены. Тяжелая техника переехала к следующему объекту, так что на стройке было темно и тихо.

— Аристотель, что ты хочешь мне показать?

Аристотель растянул губы в улыбке радостного предвкушения, напомнив ведущего телешоу, собирающегося произнести слова «приз в студию!»

— Па-Баммм! — выдохнул из себя Аристотель, обдав меня запахом всего, что выпил за сегодняшний день.

Внезапно загорелись фонари, установленные возле домовых подъездов. Над крылечками зажглись жёлтые лампочки, убранные под стеклянные плафоны, а окна в подъездах осветились изнутри.

Я взглянул на строящийся дом новым взглядом, Аристотель сделал широкий приглашающий жест.

— Дом почти построен, — поразился я.

— Почти, — загадочно повторил за мной Аристотель.

Мы вошли в подъезд. Вместо привычного бетона я увидел структуру, напоминающую полихлорвинил. Расцветки приятные, на ощупь слегка шероховатые. Под ногами ничего не прогибается, конструкция лестничного пролета выглядит крепкой.

— Смело шагай, — подбодрил Аристотель, — Лестница имеет армирующий скелет, тебя выдержит.

Поднялись до самого верха на третий этаж. Для порядка я поколупал пальцем одну из квартирных дверей, которая тоже выполнена из пластика, но ощущения хлипкости не вызывала.

— Ты прям угадал, Вик, — Аристотель протянул ключ от замка, — Ткнул пальцем в свою дверь.

— В свою дверь? — эхом отозвался я.

— Открывай.

Я отпер замок ключом. Дверь хоть и пластиковая, но достаточно толстая и надёжная. Зашел в прихожую. Это была однокомнатная квартира с отдельной кухней и санузлом. Аристотель включил в комнате свет, щелкнув выключателем.

— Тут еще и балкон есть, — оценил я.

— Балкон с видом на море, Вик. Мазевая хата!

— Ты хочешь сказать…

— Эта квартира твоя, Вик. И это не обсуждается. Мэр нашего города не должен ночевать в палатке как бомж. Не мое мнение, так решили сами Ривьерцы.

Недоверчиво улыбаясь, я обошел квартиру. На кухне уже была установлена трехкомфорочная плита. В углу имелась раковина с краном.

— Вода пока только холодная, — предупредил Аристотель, — Котельная еще не построена.

— Сколько всего нам нужно еще освоить, — сказал я, — Надо запускать производство мебели, утвари, электроприборов всяких… всего на вскидку не назовешь.

— Освоим, Вик. У меня на рассмотрении вот такая пачка стартапов, — заверил Аристотель, — Желающих начать собственное производство очень много.

— А другие квартиры кому достались?

— В первую очередь жилье выделяем семьям с детьми. Куся и здесь будет твоей соседкой. Ее квартира за стенкой.

— Здорово. Не ожидал, что дом будет построен так быстро.

— Новые технологии, все дела… — не без гордости пояснил Аристотель, — … Вик, по такому случаю надо бы сделать проставку. Так сказать, обмыть новоселье.

— Жук — ты, Аристотель… ладно, будет проставка.

Мы пришли в наш временный лагерь, где царила праздничная атмосфера. Ривьерцы бурно поздравляли первых счастливчиков, получивших квартиры. Кусю поздравляли чаще остальных, потому что она разливала сваренную на костре похлебку. Каждый подходящий за своей порцией, считал своим долгом сказать ей несколько слов. Куся смущалась и цвела.

Мне снова пришлось наполнять ведра коньяком, но сам я засиживаться не стал. Через полчаса сбежал в свою новую квартиру. Изготовил себе пластиковый лежак, пару стульев и стол. Посчитав, что минимальным количеством мебели обеспечен, завалился спать.

На следующее утро проснулся со странным ощущением, словно меня кто-то зовет из окна. Тут же вспомнил, что живу на третьем этаже и звать таким способом меня может только Карлсон, который живет на крыше. Подумав, что вчера перебрал лишнего, припомнил, сколько выпил. Выпил мало, вспомнил отчетливо. Решив, что мне это приснилось, смежил веки, но меня снова позвали.

— Дядь Вик, дядь Вик.

— Мотька, ты? — крикнул я.

— Я, дядь Вик, кто же еще…

Только теперь я сообразил, каким образом Мотькин голос раздается так близко. Вышел на балкон и увидел Мотьку, перегнувшегося через перила соседнего балкона.

— Мотька, не выпади, — предостерёг его я.

— Дядь Вик, заходи к нам кашу есть.

— Сейчас, только умоюсь.

Приняв в ванной холодный душ, взбодрился, потом оделся, вышел из квартиры и постучался в соседнюю дверь. Мне открыл Мотька.

— Проходи на кухню, дядь Вик.

На кухне Куся накормила нас с Мотькой рисовой кашей с маслом, а затем мы оба получили по стакану компота. Со своим компотом Мотька разделался быстро как с досадной помехой, а уже затем начал неторопливо и самозабвенно вытряхивать со дна кружки себе в рот разварившиеся сухофруктины.

Я тоже выпил свой компот, поблагодарил Кусю и спустился вниз. Дженерал Моторс Малого уже ждал внизу, заставив меня испытать особую гордость квартировладельца, за которым машина может подъехать прямо к подъезду.

— В бухту? — спросил Малой, проявляя чудеса нестандартного подхода.

— Да, давай в бухту.

Кармина и Аврора, как и вчера, голосовали в купальниках на трассе недалеко от мыса. Какой-то пижон на Пежо подрезал Малого, вырвался вперед и тормознул с намерением подсадить двух красоток к себе в салон. Малой набычился и, если бы я его вовремя не одернул, наверное отрихтовал бы задний бампер Пежо, а следом передний «бампер» самого пижона.

Аврора и Кармина прекрасно справились сами, отколов пару грубых шуток про французский автопром. Осознав беспочвенность попыток подката, пижон откатил в горизонт.

Добравшись до оконечности мыса, оценили текущую обстановку на море. Две противостоящие флотилии сблизились еще больше, как будто забыли о современных методах ведения войны и готовились к абордажу. Между большими судами курсировали суда помельче, проявляя непонятную активность.

— Что они там делают? — спросил я.

Аврора раздала функцию бинокля, как в моем мире когда-то раздавали вай-фай.

— Похоже, они минируют море, — сообщила Кармина, оглядев театр предвоенных действий в двенадцатикратном увеличии, — И те, и другие спускают в море противокорабельные мины.

— Понятно. Режим «ни себе, ни людям» перешел в стадию практической реализации. Ну… на наше счастье противокорабельные мины нам не страшны.

Оставили Малого лузгать семечки и спустились к морю. Облачившись в скафандры, поплыли к точке рандеву с инопланетянином. Кармина была настроена воинственно, Аврора — скептически. Сегодня на нашем пути не появлялись ни мегакрабы, ни мегарыбы. До места добрались менее, чем за полчаса.