— Ну… в какой-то степени… думает и пишет он по-русски.

— В таком случае, Вик, на тебе лежит очень ответственная задача. Поддерживать дружеские взаимоотношения с новой разумной расой, — предупредил император, — Поговори с этим Клеклем, чем мы можем им помочь.

— Думаю, когда очистим побережье от мусора дельфины это оценят, — ответил я.

— Это само собой, — сказал император, — Но может, северной рыбы им привезти? Крабов дальневосточных? Узнай, что они любят.

Я посмотрел на императора с уважением. Вот что значит — государственный ум! Сразу ищет способы сближения, предлагая то, чего сами дельфины добыть не могут.

— Поговорю с Клеклем, — пообещал я.

После разговора с императором я был отпущен обратно в Крым. Выйдя из здания, обнаружил, что челнок оцеплен охраной, что, правда, не мешало репортерам фотографировать его со всех ракурсов. Особенно старался тот журналист с английским акцентом. Хитроватый засланец тщательно прицеливался объективом к важным, как ему казалось, узлам челнока. Не сомневаюсь, его снимки уже сегодня попадут «куда надо», и британские умы будут ломать головы над задачей, как скопировать технологию. Ну-ну, пусть ломают. Много они накопируют.

Слегка рисуясь, залез в челнок, поднялся в воздух и помахал оставшимся внизу короткими крыльями. А затем резко набрал высоту, превратившись для них в крохотную точку.

Из Красноярска прилетел в Симферополь, посадив челнок в скверике возле зачехлённых танков, где за ним могут присмотреть бойцы охранения, и оттуда пешком дошел до губернаторской резиденции.

За время моего отсутствия резиденция стала еще более многолюдной. С материка продолжали прибывать разного рода спецы от военных до гражданских, и все они первым делом направлялись сюда. В общем, резиденцию стихийно превратили в штаб по переброске самых разных управленческих структур.

Пожалуй, надо перенести офис обратно в городскую мэрию хотя бы временно. Там я всех знаю и, что не менее важно, в городе все знают меня. Все эти совершенно незнакомые мне люди друг с другом общаются, не обращая на меня никакого внимания. От этого чувствую себя здесь чужим и даже лишним.

Первым, кто меня узнал, оказалась спешащая по коридору Ксюша Витальевна.

— Шеф! — увидев меня, она искренне обрадовалась, отчего на сердце сразу потеплело.

— Ксюша Витальевна, как обстановка?

— Бедлам, — кратко охарактеризовала она обстановку, — Пожар во время наводнения.

— Понятно. Ксюша Витальевна, позвоните Малому, пусть приедет за вами и отвезёт в город. Там спокойней.

— Там гораздо спокойней, — согласилась она.

Кармину и Аврору обнаружил в зале для совещаний в компании каких-то отважных летчиков и моряков. Судя по непринужденному тону беседы, с этими людьми они были старыми знакомыми. Вспоминали какие-то события давно ушедших лет. Рассказывали о судьбах людей, с которыми когда-то где-то вместе учились, вместе служили.

Я не стал влезать в разговор, скромно заняв кресло в углу. Я ни с кем из присутствующих в самоволку не бегал, на губе не сидел, палубу не драил, с парашютом не прыгал и даже не пил из горлышка портвейн в беседке за зданием Адмиралтейства, где бы оно ни находилось.

Один колоритный морской капитан привлек всеобщее внимание рассказом про то, как пробирался во льдах Карского моря. Я встал с кресла и решил выйти, пока на меня никто не обращает внимания.

— А, кстати, — воскликнул капитан, словно вспомнив что-то важное, — Про Валерку Чкалова слышали? Он жив оказывается!

— Как⁉ Рассказывай.

Я оглянулся и увидел, как изменилась в лице Кармина, вцепившаяся в подлокотники кресла до побелевших костяшек.

— Ну все думали, что он погиб под Певеком. А он выжил. Самолет разбился в дребезги, а Валерка зимовал чуть ли не на льдине. Представляете? смог починить рацию и передал координаты каким-то оленеводам. В общем к нему на днях отправят спасателей.

— Координаты! — потребовала Кармина внезапно осипшим голосом.

— У меня записано, — капитан достал из нагрудного кармана клочок бумаги, — Вот.

Кармина выхватила клочок с координатами, развернула дрожащими руками и впилась взглядом в небрежно начерканные цифры.

— Вик! — она посмотрела на меня взглядом, в котором плескалось чувство, пограничное с безумием, — Где челнок?

— В скверике, там где танки.

— Дай мне твой скафандр.

Я извлек из инвентаря скафандр и протянул ей. Она схватила его и выбежала из зала.

— А что, собственно, произошло? — ошалело спросил капитан, отдавший Кармине бумажку с координатами.

— Ты разве не знал? — отозвался один из летчиков, — У Кармины с Валеркой любовь с курсантских времен.

— Да ты что?

— Еще какая. Везувий и Помпея. Они сходились, расходились… потом опять сходились. А потом они окончательно разошлись, он полетел в Арктику, а она в противоположном направлении, в Крым…

— И что потом?

— А что потом… потом Валеркин самолет разбился. Мы еще подумали, хорошо, что они окончательно разошлись. Кармине легче перенести его гибель.

— Получается, не окончательно они разошлись, — пришёл к очевидному заключению капитан.

— Получается так, — согласился летчик.

Я вышел из зала с твердым намерением катиться из Симферополя, не дожидаясь Малого. У Кармины, как выяснилось, какая-то старая любовь, которую она по всей видимости полетела выручать на моем челноке по полученным координатам.

Что творится в голове у Авроры, мне тоже неизвестно. Она сидит в компании каких-то летчиков, на меня даже не взглянула. Наверно тоже какая-нибудь любовь с курсантских времён. А ведь она мне тоже врала. Наплела, что отец ее спился и сгинул на мусорном полигоне.

К черту все. Если императору нужны наследники зерги с системой, так и быть, потрачу пару десятков тысяч адаманта. Сделаю зергом хоть того же Валерку Чкалова. Пусть император радуется. И хватит с меня этих шпионских легенд. Женюсь на Ксюше Витальевне. Она хотя бы понятна и не врёт на каждом шагу…

— Вик, — услышал я за спиной голос Авроры и обернулся, — Ты меня избегаешь в последнее время…

— Я тебя не избегаю. Просто не хочу мешаться под ногами.

— Вик, нам с тобой о многом нужно поговорить, если ты, конечно, этого хочешь.

— Я-то… конечно, я этого хочу. Давай поговорим.

ПРОШЛО ДВАДЦАТЬ ЛЕТ

Меня разбудил солнечный луч, подкравшийся к панорамному окну нашей спальни. Я протянул руку в сторону. Руку встретила пустота. Аврора проснулась раньше меня. У нее для этого есть важный повод. Доносящийся из ванной комнаты шум льющейся воды означает, что выйдет она из ванной нескоро.

Встав с постели, вышел на веранду. Стал сентиментален в последние годы. Всегда начинаю утро именно с этого: выхожу на веранду. С моей веранды открывается замечательный вид на побережье. Вижу чистое море, бликующее в лучах утреннего солнца, вижу Ривьеру, застроенную комфортабельными современными домами.

В волнах резвятся дельфины. Всегда подозревал, что дельфины — те еще выпендрежники. Любят покрасоваться перед пляжниками, пришедшими к морю с утра пораньше, чтобы ухватить утренние часы щадящего загара. Рабочий день еще не начался, но столовки, кафешки и ресторанчики уже открываются. Туристов пора кормить завтраком.

Я обозреваю город со своей веранды, как полководец обозревает свои войска. Хорошее место на холме. Не случайно его выбрал. Когда-то на этом месте были гаражи, разрушенные оползнем, от которых уцелело только тайное подземное помещение. Я выкупил землю, укрепил грунт длинными сваями и построил дом. Правда, тайный бункер остался. Я его благоустроил. Сделал ремонт, установил кондиционер, оборудовал санузел. На всякий случай. Мало ли что?

— Вик, — позвала Аврора из комнаты, — Вик, ты на веранде?

Вернувшись в спальню, увидел Аврору с мокрыми волосами, только что вышедшую из ванной, обернутую полотенцем.