— О чем задумался, Вик? — спросил идущий рядом Иван Арнольдыч.

— Континентальная Россия закована льдами, — поделился я.

— И ты спрашиваешь себя, зачем император на десятилетия забыл про Крым, единственное пригодное для жизни место? — предположил Арнольдыч.

— Типа того.

— Это тоже часть легенды. Все уверены, Россия погребена в вечной мерзлоте. Сто лет назад так и было. Но климат меняется. Ледники с каждым годом отступают. В Москве вполне пригодные условия для жизни.

— И что? В Москве живут люди? — поразился я.

— Живут и немало. В Москве работают заводы и фабрики. И не только в Москве. Енисей становится судоходным. И Волга тоже.

Мы вышли из здания депутатских собраний. Площадь перед зданием заполнилась войсками. Из военных грузовиков высаживались бойцы. Ревели моторами БТРы и даже несколько танков пытались встать на парковке, не повредив депутатские легковушки дульными тормозами. Грузовой военный вертолет завис над брусчаткой и поднимал ветер лопастями. Из его брюха выпрыгивала десантура.

Я только теперь спохватился, посмотрев на Арнольдыча новым взглядом.

— Иван Арнольдыч, а вы, получается… в разведке работаете или в контрразведке?

— Ни там, ни там, — ответил Арнольдыч, — Я полковник имперской тайной службы. Так сказать, приглядываю за всеми… и за разведкой, и за контрразведкой…

— И за мной тоже, — догадался я.

— И за тобой тоже, — подтвердил он, — У тебя есть повод собой гордиться, Вик.

— Это почему еще?

— Из-за тебя я убедил императора объявиться раньше запланированного срока. Ты запустил такое количество важных событий, что мы решили действовать экспромтом фактически без подготовки.

— А, понятно. Боюсь, гордиться собой мне придётся на лесоповале. Мне так-то каторга светит.

— Да брось, — Иван Арнольдыч поморщился, — Какая каторга? Сам император поаплодировал твоему выступлению в депутатском собрании, а следовательно, одобрил. Все будет хорошо.

Император неспешно, но целенаправленно направлялся через площадь прямо сквозь разворачивающиеся войска. Бойцы отдавали ему честь, но делали это походя и без лишних церемоний, словно проходящий рядом император был для них явлением привычным.

Мы с Арнольдычем шли немного поодаль, не путаясь под ногами у взвода охранения в зимних камуфляжах.

— Чего они все в белом? — спросил я, — Нет подходящего камуфляжа?

— Я же говорю, действовали экспромтом. Император экспромт уважает, но командиры бойцов переодеть не успели. Похоже, последуют оргвыводы.

Великий князь Василий Николаевич пересек площадь и подошёл к зданию, стоящему напротив здания депутатских собраний.

— Куда мы идем? — спросил я.

— Очевидно, в резиденцию губернатора, — ответил Арнольдыч.

Остановившись у красивой резной двери резиденции, Василий пятый обернулся к нам.

— Последний раз заходил в это здание лет сорок назад, — поведал он, — Сколько же мне было тогда?… лет двенадцать, наверно…

Минут через двадцать я был удостоен аудиенции с императором в гостином зале губернаторской резиденции. Великий князь по-хозяйски расположился на диванчике, закинув ногу на ногу. Судя по его расслабленной позе, можно было предположить, что настроение у него благодушное.

Арнольдыч завел меня и удалился, оставив с императором с глазу на глаз.

— Значит, ты и есть тот самый Вик Бережнов, — Василий пятый смерил меня взглядом, — Наслышан. И примерно так тебя представлял. Классический зерг, если можно так выразиться.

Поскольку меня ни о чем пока не спросили, я решил рта не раскрывать. Когда спросят, тогда и отвечу. Император, похоже, считал мой настрой.

— Как тебе резиденция? — он повел рукой в широком жесте, как бы охватывая все здание.

— Дорого-богато, — ответил я.

— А тебя роскошь не прельщает?

— Совсем не прельщает, — снова ответил я коротко, но все же решился добавить, — Понты — не мой конек.

— Понты, — повторил император с усмешкой, — Но надо привыкать. Мне нужен толковый губернатор. Не вор, не мошенник, не лизоблюд. Справишься?

— Может, и справлюсь, — пожал я плечами.

— Обязательно нужно справиться. Крым — наш фасад, по Крыму судят о России. А нам пора показать себя миру.

— Ваше величество…

— Можно просто Василий Николаевич.

— Василий Николаевич, а правда, что в Москве люди живут? — только задав этот вопрос, сообразил, насколько по-идиотски он звучит.

— Везде живут. Континентальная Россия насчитывает около семидесяти миллионов человек. Особенно активно заселяется Зауралье и Западная Сибирь.

— Так это даже больше, чем в Крыму.

— Так и есть. Сто лет назад в Крым перебрались не все. Большая агломерация осталась в низовьях Волги. Было тяжко, но люди выжили. А потом климат постепенно стал теплеть.

— В этом году в Крыму лето жаркое.

— Не только в Крыму. В этом году Енисей возле Дудинки вскрылся в мае. Такого даже до инопланетян не было. Думаю, провести лето в Красноярске.

— Василий Николаевич, а как же бритиша с японцами? Они разве не в курсе, что в России климат изменился?

— О чем-то знают, о чем-то догадываются. Тут, видишь, какая штука. После инопланетян полюса сместились. Северный полюс на нас надвинулся. А теперь идет обратный процесс. Северный полюс снова отодвинулся и продолжает отодвигаться. Так что на Аляске и в Канаде наоборот зимы становятся холоднее. И если судить по северо-американскому континенту, то никакого потепления не происходит.

— Теперь понял. Они судят по Аляске, — сделал я вывод, прикинув, что спутников в этом мире нет, как и ледоколов, способных ходить через льды.

— Северная Европа по-прежнему во льдах, как и Дальний Восток, — пояснил император, — А до середины континента еще смоги добраться. Вот мы и присматриваем, чтобы никто не добрался.

Я вспомнил бойцов в белом камуфляже и мысленно согласился. Наверное, эти парни и присматривают, чтобы ни одна экспедиция вглубь Евразии не добралась.

— Рано или поздно они докопаются до правды и захотят наложить лапу на наши ресурсы, — все же выразил я политическое опасение.

— Конечно захотят, — согласился император, — Но первым делом они схлестнутся за Крым. Крым стратегически важен как морской перекрёсток. Ты, Вик, нарушил равновесие, которое длилось почти сто лет.

— Я?

— Да. Это было многогранное равновесие не только между японцами и британцами, но и между Рокфеллерами и Ротшильдами.

— Да ладно. Не трогал я ни Рокфеллеров, ни Ротшильдов.

Император рассмеялся.

— Ты сам только что признался, что угробил сервер самого крупного частного банка Крыма.

— Готов понести наказание.

Великий князь перестал смеяться и посмотрел на меня с суровым прищуром. Он уже собирался что-то сказать, но не успел, потому что в зал заглянул Арнольдыч, вернее, полковник тайной службы Арнольдыч.

— Василий Николаевич, ваша дочь явилась на аудиенцию, — доложил он.

— Пусть заходит, — распорядился император.

В зал вошла Кармина.

Я тупил непозволительно долго и отдуплился только когда они обнялись.

— Как ты выросла! Совсем взрослая стала, — Василий Николаевич отстранил ее от себя, чтобы получше рассмотреть, — Вылитая мать… сколько мы с тобой не виделись? Лет пять?

— Семь.

— Да, точно семь.

У меня едва глаз не задёргался. Оказывается, кувыркался в постели с дочерью императора.

— А мы вот обсуждаем с Виком Бережновым его наказание, — как бы в шутку поделился с Карминой император.

— За что же его наказывать?

— А он затопил Ротшильдовский банк, — сообщил император.

— Отец, Вик действовал с санкции контрразведки, — тут же взялась Кармина меня отмазывать, — Мы никак не могли подступиться к банку легальными методами. Пришлось осуществить диверсионную операцию. Вся ответственность лежит на мне. Вик — всего лишь исполнитель.

— Даже так? — великий князь посмотрел на свою дочь оценивающе, словно узнал о ней то, чего раньше не знал, — Ну тогда все претензии с Вика Бережнова сняты… ну что вы оба стоите как истуканы, присаживайтесь.