С трудом заставляю себя выбраться с телефоном из постели по зову физиологии. А покинув уборную, понимаю, что возвращаться в спальню и ютиться на краю бессмысленно. Может, кофе поможет? Если он, конечно, имеется в этом доме. Но чем черт не шутит – я бреду на кухню.

Прежде чем залезть в ящики, оглядываюсь по сторонам. Снимаю с запястья резинку и затягиваю волосы в небрежный пучок, чтобы не мешали. Открываю жалюзи с мыслью о том, кто в такую рань добровольно выйдет на улицу, кроме собачников, и меня обдает утренней прохладой из приоткрытого окна, за которым… о! Я замечаю знакомый силуэт.

С пятого этажа не то чтобы можно хорошо его рассмотреть, но не узнать Рому практически невозможно. Особенно с его светлой шевелюрой, горящей золотом на солнце. Видимо, любовь к ранним истязаниям собственного тела у Холодов – дело семейное. Уверена, это должно передаваться по крови, иначе я не знаю, как объяснить желание вставать в… Я перевожу взгляд на экран телефона, который показывает шесть утра. В шесть утра! Чтобы бегать, приседать, подтягиваться на турниках и что там еще придумает их извращенная спортом фантазия. Потому что даже если я очень постараюсь это полюбить…

Стоп. Меня внезапно осеняет!

Рома тоже увлечен спортом, судя по его физической форме и мышцам, что блестят на солнце от пота, определенно не меньше Мирона. Да он может мне помочь! С марафоном! Я могу принять в нем участие, могу доказать Мирону, что хочу понять его образ жизни! Конечно, за неделю подготовки я не стану так же хороша в длинных забегах, как Форрест Гамп, но если Мирон меня любит, он оценит мои старания. Так ведь?

Ну, если я не попробую вернуть его в ближайшие две недели, не верну его никогда.

И пока не успела передумать, начинаю суетиться. Распахиваю ящики, сама не зная, что ищу. Открываю холодильник и смотрю на одинокую упаковку яиц, соевое молоко и кусок сыра, которые мы привезли с собой, и забытую кем-то вялую петрушку в нижнем отделении для овощей. Следом несусь в ванную комнату, где ужасаюсь своему отражению. Стягиваю резинку, чтобы распушить волосы, но они смотрятся слишком неряшливо, поэтому перевязываю пучок и… кажется, делаю только хуже. Быстро умываюсь, чищу зубы, но положение дел это не спасает – из зеркала на меня по-прежнему смотрит уставшая, замученная и совершенно несвежая, как пучок зелени в холодильнике, Катя. Черт.

Возвращаюсь на кухню. По спине от пугающего предвкушения бежит дрожь, сердце разгоняется не на шутку. Я застываю где-то на грани нервного срыва и… нет, так не пойдет. Вбиваю в поиске на телефоне «I Сan't Dance» группы Genesis и с первыми же аккордами чувствую, как приятно меня… отпускает. Теперь я в своей стихии, хоть и не в лучших условиях.

Подпеваю солисту группы, который по совместительству является отцом моей любимой актрисы, сыгравшей главную роль в сериале «Эмили в Париже». Так, с чего начать? Мирон любил пить после бега какие-то специальные изотоники, которых у меня нет, и завтракал омлетом из бесконечного множества яиц. Или добавлял яйца в любое блюдо, не предполагающее их наличие.

Окей, нужно с чего-нибудь начать. Яйца.

Интернет. Поиск. Пошаговая инструкция. Омлет на соевом молоке за пятнадцать минут – шикарно. В процессе я нахожу несчастную помятую капсулу кофе и, практически наугад потыкав в кнопки скромной кофемашины, создаю нечто похожее на капучино. Пробую его на всякий случай и кривлюсь – все прекрасно, кроме того, что кофе несладкий. Я люблю соевое молоко, но желательно со вкусом банана или фисташки. Это Мирон пьет лишь натуральное и безвкусное. Признаться, иногда я втихаря подсыпала себе в кофе сахар, иначе не выжила бы в студенческом мире без глюкозы.

Завтрак готов ровно к тому моменту, как из коридора слышится звук открывающегося замка. Мой взгляд падает на комод, где стояла ваза. Я вытягиваюсь струной в ожидании появления Ромы, но… не ожидаю увидеть его в таком виде. Напряженного, лохматого и насквозь мокрого, будто он бегал под проливным дождем. Я привыкла, что Мирон возвращается с пробежек всегда идеальный: в сухой футболке, не пахнет. Подтянутый, аккуратный, жилистый, благородный. Как самый настоящий принц Чарминг. Рома же… пугает своей первобытностью: его волосы липнут ко лбу, футболка промокла до пупка, мышцы на руках выглядят вздутыми от недавней нагрузки, а плечи – шире, чем я помнила.

– При… привет! – выдавливаю из себя, и он наконец замечает меня. Застывает на мгновение, будто не узнает, а я для чего-то по-дурацки машу рукой.

Он все же кивает мне. Заходит на кухню, набирает стакан воды из фильтра и выпивает залпом. После запирается в ванной комнате и включает душ, а я… я выдыхаю, потому что, оказывается, все это время не дышала.

Поджидаю его на том же месте, а он появляется в одних домашних штанах, вытирая твердую влажную грудь полотенцем. И вздрагивает, заметив меня, будто не думал, что я все еще буду здесь.

– Кофе? – улыбаюсь ему, игнорируя большую площадь обнаженного тела рядом со мной и щекочущий ноздри запах свежести, как от мятного завода.

Он щурит глаза, словно ждет подвоха. Меня накрывает паника, я начинаю думать, что совершила фатальную ошибку – наверное, кофе нельзя после тренировки? Пытаюсь вспомнить лекции Мирона на этот счет, но Рома тянет руки за чашкой, успокаивая меня. Хоть и молча. Видимо, я должна заслужить, чтобы со мной заговорили вслух?

– Несладкий, – кривится он, сделав глоток, а я не сдерживаю улыбки.

– Эм-м-м, ты говорил с Мироном? – спрашиваю, отобрав ненадолго кофе, чтобы добавить ложку сахара.

– Да.

Он подхватывает чашку снова и пьет уже с большим энтузиазмом.

– И-и-и…

Приходится вытягивать каждое слово клещами.

– Все хорошо.

Ну и что это должно значить?

– И он не против того, что я… – Поправляю себя: – Что мы останемся здесь?

– Ну вряд ли он может быть против того, чтобы вы находились в моей квартире.

Я имела в виду другое. Что Мирон хотя бы приревнует меня. Рома – взрослый парень! Мы спим в соседних комнатах! Конечно, между залом ожидания на привокзальной площади и его квартирой я выберу последнее, но как Мирон может быть спокоен? Я бы не была. Да, это его старший брат, но все мы смотрели «Дневники вампира» и знаем, что старшие братья далеко не безгрешны.

– Мы с Мироном разберемся между собой. Он свое получит. А вы с сестрой можете оставаться, сколько потребуется.

– Мы точно не помешаем тебе? У тебя же, наверное, были планы?

Я ощущаю сквозняк, проступающий мурашками на едва ли прикрытой полотенцем мужской груди. Видимо, Рома тоже, фокусируя взгляд на моей футболке, которая кричит об отсутствии под ней белья.

– У меня, – он прочищает горло, поднимая глаза, – просрочен сертификат на ежегодную аварийно-спасательную подготовку. Нестыковки в слотах на обучение, и… меня отправили на две недели в отпуск, чтобы не сидел без дела. Так что планов, кроме как привести квартиру в порядок и выставить ее на продажу, нет…

– Оу, понятно. – И ничего мне не понятно. – Тогда, может, ты мне поможешь?

Я невинно хлопаю ресницами, позабыв, что они не накрашены. Наверное, поэтому магия не действует.

– Еще с чем-то? – удивляется он.

– Ты слышал про августовский марафон? – продолжаю, пока есть такая возможность. – Мирон рассказывал о нем…

– Да, слышал.

– Ты не думал поучаствовать?

– Нет. Бег не мой любимый вид спорта.

Это сложнее, чем я думала.

– Но ты бегаешь по утрам! Помоги мне подготовиться! – Я начинаю тараторить, чтобы успеть все сказать, пока он не отказал. – Взамен я сделаю все, что в моих силах! Еда, уборка… ты говорил, квартиру привести в порядок? Я в деле! Найду себе другое жилье за это время и после исчезну из твоей жизни, будто меня и не было, чтобы не мешать тебе. Знаю, ты меня недолюбливаешь, но…

– И когда он?

Кто он? А, марафон – это он?

– Через неделю. Ну, в воскресенье.

– И сколько ты бегаешь?

– Обычно… ну, не знаю, пять…