– А как он объяснил свое желание…

– Что мы не подходим друг другу, у нас разные биоритмы и векторы желаний… бла-бла-бла. Вик, я всего лишь сказала, что он стал уделять спорту гораздо больше времени, чем учебе. Он так помешался на своей секте, что точно вылетит на следующей сессии…

– Какой секте?

– «В спорте жизнь», – произношу через боль, потому что не могу каждый раз не думать о чертовой рыжеволосой Сабрине. Это точно ее рук дело.

– А, я слышала про них. Вроде бы интересные ребята…

– Мне кажется, он там нашел себе кого-то, – признаюсь Вике, чтобы снова не слушать об их благородстве и жертвенности. Может, Мирон там и с искренними побуждениями, но его явно просто хотят захомутать!

– Я бы присмотрелась к ним, если нужно, – предлагает сестра.

– Ты имеешь в виду как шпион?

– Ну да, а что? Я могу.

За что всегда любила Вику – за ее легкость на подъем и тягу к авантюрам.

– Тебе нельзя сильно напрягаться, не забыла?

– Мне нужно заниматься спортом, не забыла? – парирует она. – Пластины в спине только сильнее обязывают держать себя в форме. Да, без фанатизма, но, насколько я понимаю, в этом клубе больше любителей, чем профи, так что, если надо, я справлюсь.

Вика говорит это искренне, глядя на меня почти черными глазами из-под естественно пушистых ресниц, которых нет в уголке правого глаза. Она спалила их, потому как кто-то из девочек во дворе сказал, что так вырастут длинные и новые. А на левой брови прячется небольшой шрам после драки с теми самыми девочками. И я думаю обо всем этом, только чтобы не думать о том, почему Вика смогла отпустить эту часть своей жизни, связанную со спортом, а Мирон – нет…

– Посмотрим, я… подумаю. А он одумается. Должен.

– Но теперь нам негде жить? Верно я понимаю?

– Вернее некуда, – усмехаюсь я, не вставая, стягиваю вниз пышную юбку и бросаю ее прямо на пол. Я – все.

– Напомнить тебе, что к родителям я не вернусь? Не после того, как сделала татуировку назло маме.

– Ты… – я таращусь на Вику во все глаза, – что?

– Неужели я слышу осуждение в голосе моей татуированной сестры?

Я прыскаю от смеха и ерошу ее волосы на макушке. Маленькая зараза.

– Нет, одно сплошное любопытство. Покажешь?

– О! – Вика поворачивается ко мне спиной, чтобы убрать волосы в сторону и оголить шею. А там прячется миниатюрный аккуратный знак бесконечности.

– Одобряю, – киваю я. – Но проблема, где нам жить, остается актуальной. Ты, насколько я понимаю, до начала учебы не сможешь ночевать в общежитии. У меня же до сентября не будет денег даже на хостел, а это еще как минимум две недели. Папа, как всегда, пришлет только в начале следующего месяца. И просить его скинуть раньше я не буду, потому что тогда родителям придется сказать, что мы с Мироном… Короче, ты знаешь, что заявит на это мама.

– Я же говорила! – хором произносим мы.

После недолго смеемся, а затем Вика на коленях подползает по дивану ко мне и крепко обнимает, наплевав на укладку, которую я готовила полдня.

– Значит, вместе пойдем на вокзал. Вдвоем ведь не так страшно, да? Или в общагу к тараканам, а? Проберемся тайно, нарушая закон… ну не выгонят же нас, если мы скажем, что нам некуда идти?

В ответ я смеюсь громко и несдержанно, слегка истерично. А Вика обнимает только крепче, будто все понимает без слов. Хотя куда ей, учитывая ее почти нулевой опыт близкого общения с парнями…

– Ну, сегодня мы еще можем спать в тепле и уюте, мое койко-место займут только завтра. А завтра… мы разберемся. Ехать к родителям я тоже не планирую. Им только повод дай. Они так приобщились к загородной жизни, что в прошлый раз еле пустили меня обратно. И то настояла мама. Не из-за учебы, а Мирона. Папа спит и видит, чтобы я перестала играться в доктора и влилась в семейный бизнес. Торговать неоригинальной обувью – это же предел мечтаний!

– О! Мне можешь ничего не объяснять. Прорвемся. Я не против и вокзала. Кстати, ты же хотела фильм? Я бы, конечно, предпочла что-нибудь вроде «Верни ее из мертвых» – крутые отзывы на эту картину читала, но…

– Ужасное название. – Меня аж в дрожь бросает, как представлю содержание.

– Так уж и быть, пощажу тебя. Давай «Как отделаться от парня за десять дней»?

Я скептически смотрю на сестру:

– А там нет чего-нибудь наоборот? Типа, как влюбить парня за неделю? Как вернуть его… – переходя на шепот, произношу уже серьезнее.

– А он правда тебе так нужен? – искренне недоумевает Вика. Она совсем ничего не понимает.

– Да, конечно. Мы столько прошли вместе. Я ради него в мед пошла, а он… Он моя первая любовь.

Поджав губы, Вика больно врезается своим лбом в мой лоб, будто пытается выбить эту мысль из моей головы.

– Но это не значит, что он должен стать последней.

Меня пугает то, как в ее вечно окрашенной голове иногда проскальзывают умные мысли.

– Он передумает. Все будет хорошо, – отвечаю скорее, чтобы заполнить неудобную тишину. Но, по правде говоря, не знаю, кого пытаюсь убедить больше: Вику или себя.

Прокравшись в сестринскую, я ставлю на стол перед Матильдой Ивановной контейнер с пончиками. Следует театральная пауза, а затем на меня падает суровый взгляд.

– И?.. – по привычному сценарию спрашивает она, а я, как всегда, невинно пожимаю плечами. – Лебедева, зачем ты все время таскаешь сладкое, если я его не ем?

Потому что ни разу не видела контейнеры в мусорном ведре. И потому что Матильда Ивановна хоть и не является главной среди процедурных медсестер по должности, но по опыту и знаниям – определенно. И именно она решает большинство насущных вопросов.

– Они с глазурью, м-м-м… Когда-нибудь ваше сердце все-таки растает, – улыбаюсь ей предельно сладко. – А пока угостите девочек на обеде.

Она приподнимает тонкие, дорисованные красновато-коричневым карандашом брови практически до линии бордовых волос.

– Все равно твоя работа на сегодня окончена.

Черт, меня снова легко раскусили.

– Но, может…

– Если Настя с Соней отправили тебя домой, то ноги в руки – и шуруй отсюда. – В ее ровном тоне ни намека на уступку. – Успеешь еще напрактиковаться! Лето на дворе. На уме мальчики да гулянки должны быть, а не это все. У меня внучка примерно твоего возраста, так она запретила даже упоминать об учебе до первого сентября, а ты торчишь тут без конца с иглами и старухами…

– Не такая уж вы и старая. – Я опираюсь бедром на край стола, но Матильда Ивановна смотрит так красноречиво, что я сразу встаю по стойке смирно.

– Я вообще-то не о себе, а о твоих любимых подружках.

О, это да. Меня очень любят пациенты преклонного возраста, которые ходят в поликлинику, чтобы, так сказать, разнообразить досуг: поругаться с кем-нибудь в очереди, пожаловаться на судьбу, кого-нибудь обсудить или сосватать и взять новые направления на анализы, только бы не сидеть дома.

– Настя с Соней не ценят счастья в моем лице. А я ведь могу понадобиться! Вдруг как в прошлый раз…

– В прошлый раз к нам с сельскохозяйственного завода пригнали целую толпу работников для профосмотра. Об этом предупреждали заранее. Сегодня после утреннего ажиотажа раз в полчаса какой-нибудь несчастный забредает в процедурку на анализы. С прививками и уколами девочки справятся и без тебя.

Я тяжело вздыхаю, спрятав руки в карманах темно-синей хирургички. Меня частенько прогоняют с дежурств после обеда, потому что я в принципе не обязана тут находиться. Практиковаться в летнее время – моя личная инициатива, поэтому по договоренности с Матильдой Ивановной я хожу в поликлинику при горбольнице номер восемь, когда нужна моя помощь (или мне очень хочется прийти). И именно сегодня я надеялась задержаться здесь подольше. Хотела занять чем-нибудь себя и свои мысли. Потому что стоит остановиться хотя бы на мгновение – и я сразу думаю о Мироне. Его голос без остановки звучит в голове: он бросает меня снова, и снова, и снова…