— Корсак и Грабовский с тобой, — произнёс я. — Генераторная секция, вот эта, по меткам. Займите и держите. Пока там стоят ваши люди, враги не перезапустят контур через центральный распределитель.

Данила посмотрел на меня коротко, без лишних слов, и по этому взгляду было понятно, что решение он принял ещё до того, как я закончил говорить.

— Дело ясное, — сказал он. — Сделаем.

Они ушли налево, к техническому колодцу.

Дальше я шёл один, зная конечную точку своего рывка.

Скальд облетел Бастион ещё до первого штурма, и командный корпус я запомнил сразу. Отсюда до него было минут десять пешком.

Вскоре улица вывела меня к административным зданиям — массивным, с колоннами и широкими ступенями, явно построенным ещё до того, как Орден превратил это место в крепость. Трое рыцарей на перекрёстке обернулись на звук шагов и потратили секунду на удивление. Этого хватило, чтобы снять их, не замедляясь.

Следующий квартал носил техническое назначение: трубы вдоль стен зданий, гул генераторов где-то под ногами. Потом снова улица, пустая.

В какой-то момент я ощутил скопление большой группы магически одарённых людей, бежавших мне навстречу. Их явно послали выбить вторгшийся в их дом отряд. Вместо того, чтобы попусту растрачивать резерв, я ушёл под землю Каменной поступью.

Барьер Бастиона простирался не только вокруг стен по периметру, но и в виде полусферы вокруг всего города. То же самое защитное поле, что перекрывало небо над городом, уходило и под землю, замыкая купол снизу. Я нащупал его на глубине чуть ниже технических уровней — плотное, ровное, без щелей. Глубже не пройти. Оно же не позволило бы мне провести армию под стенами, не разрушив барьер. Зато в пределах этого пространства Каменная поступь работала без помех, и я заскользил в толще породы прямо к цели, огибая группу сверху.

Через семь минут я вынырнул с чёрного входа командного корпуса и прислушался к резерву. После дракона, щита, и нескольких боёв на улицах у меня оставалось меньше, чем хотелось бы, но более чем достаточно, для Магистра.

Усилием мысли я разомкнул запертый замок и вошёл.

Защитники генераторной секции умирали шумно.

Последние двое рыцарей отступали к дальней стене, прикрываясь щитами из уплотнённого воздуха. Грабовский зашёл с правого фланга, пустив по полу плети из корней, вырвавшихся из щелей между плитами. Бой шёл к концу — это ощущалось в том, как сникли плечи у оставшихся рыцарей, как один из них в ярости крикнул что-то по-ливонски.

Данила стоял у распределительного щита, держа руку на рунной панели. Частичная трансформация спала: костяные пластины на руках растворились, плечи вернулись к обычным очертаниям. Он смотрел вперёд, туда, где Грабовский заканчивал дело.

Корсак стоял чуть позади и левее, не двигаясь с места. Взгляд у него был отстранённым, как у человека, занятого внутренним расчётом.

И через миг он атаковал без предупреждения.

Вода из труб под потолком рванула вниз разом, в долю секунды сжавшись в копьё толщиной с руку, и ударило в спину Даниле с силой, способной проломить каменную стену.

Первым среагировало тело метаморфа.

Не разум. Тело.

Двадцать лет партизанской войны вбили в мышцы один жёсткий рефлекс: если что-то движется сзади, двигайся сам и чертовский прытко. Данила не успел толком осознать угрозу, а уже уходил вбок, и костяные пластины начали нарастать на плечах и предплечьях раньше, чем в голове оформилась мысль о том, что происходит. Инстинкт выживания был быстрее сознания — именно этим он и отличался от него, именно поэтому Рогволодов был до сих пор жив, а не сложил дважды голову в совсем других переделках.

Водяное копьё прошло в паре сантиметров от центра спины и всё же нашло его.

Рука исчезла выше локтя. В первую секунду даже не было боли. Просто раздался оглушительный хруст, и вдруг её не стало. Данила с каким-то отстранённым удивлением увидел, как собственная конечность описывает дугу в воздухе и с мягким звуком бьётся о металл распределительного щита. Потом пришла боль — острая, пробирающая, дерущая от плеча до того места, которого больше не существовало. На секунду перед глазами потемнело. Метаморфизм рефлекторно начал зажимать сосуды, подтягивать мышечную ткань к обрубку, но времени заниматься культёй не было ни мгновения.

Корсак уже поднимал кисть для второго заклинания.

Данила прыгнул вперёд и вниз. Припав всем телом к земле, точно пантера, он пропустил над головой второе копьё, что ударило туда, где он только что стоял, и взорвалось о решётчатый настил, вырывая из него целые куски металла.

Ноги согнулись в коленях, принимая вес тела, мышцы сжались до предела, и в следующий миг Рогволодов распрямился резким толчком, швырнув себя вверх. Взлетев к потолку, он на короткий миг упёрся подошвами в бетон над головой, снова согнулся, накапливая усилие, как пружина под нагрузкой. Корсак уже разворачивался, формируя третий снаряд. Метаморф не дал ему закончить. Выпрямившись резким взрывным толчком, он метнул себя вниз и вперёд, прямо в гидроманта, сжавшись и выставив правое плечо с нарощенной до твёрдости пластины костяной бронёй.

Барьер у Яна стоял — плотный, хорошо сплетённый, уровня Магистра. За счёт скорости и массы Рогволодов пробил его когтями. Не магией, именно когтями метаморфа, которые нарастали в длину на ходу и к моменту удара могли дать фору лезвиям косы. Оба они влетели в батарею генераторов с такой силой, что кожух одной из машин смялся. Болты сорвало с креплений. По полу покатились какие-то детали. Грохот разнёсся по всей секции.

Данила оказался сверху.

Корсак попытался что-то сформировать свободной рукой — водяная взвесь уже начала собираться в сферу. Данила перехватил запястье раньше, чем заклинание успело завершиться, рванул на себя и вывернул. Хруст. Короткий вскрик. Гидромант дёрнулся, пытаясь откатиться в сторону. Кровь из культи хлестала на пол, мешала держать захват, но Рогволодов навалился на противника, прижимая к полу всем весом, а вторая рука Яна уже шла вверх, снова творя магию. Данила перехватил её, и с недюжинной силой вогнал чужой локоть в решётчатый настил. Лязг металла и хруст кости слились в один звук.

Оба перелома были открытыми: белые обломки костей прорвали кожу на запястье и локте, и гидромант наконец перестал дёргаться, только хрипло дышал и смотрел в потолок с видом человека, которого только что вышибло из реальности. Направить заклинание с такими руками не смог бы уже никто.

— Что вы делаете⁈ — крикнул Грабовский стоящий в полудюжине метров от них, глаза у него были по пятаку. — Что происходит⁈

— Он только что пытался меня убить, — произнёс Данила сквозь зубы.

— Это неправда! — закричал Корсак снизу. — Он сам кинулся на меня. Взбесился!

— Серьёзно?.. — процедил Данила и провёл когтём по щеке гидроманта медленно, от скулы до подбородка, оставляя красную борозду, которая сразу начала набухать кровью. — Попробуй ещё раз.

Корсак замолчал. В секции установилась тишина, если не считать ровного гудения генераторов и хриплого дыхания в дальнем углу — один из последних рыцарей всё ещё агонизировал. Данила краем сознания отметил, что Грабовскому нужно того прикончить, но сейчас было не до этого.

— Кто тебя послал⁈

— Никто! — отчаянно настаивал Корсак, но голос уже подрагивал — слишком сильная боль проносилась по его телу, слишком мало пространства оставалось для манёвра.

— Ты двадцать лет жил в Полоцке, в двух шагах от меня, — ровно произнёс метаморф. — Должен знать, что я слышу ложь раньше, чем она слетает с языка. Последний раз повторяю: кто послал? Соврёшь ещё раз, я вскрою тебе глотку от уха до уха.

Грабовский за спиной не двигался. Молодой фитомант смотрел на Корсака так, словно увидел перед собой совершенно незнакомого человека.

— Казимир Адамович, — тихо произнёс гидромант. — Он приказал, если представится случай…