— Спасибо. — Я протянул ей матрас, и она, подхватив его под мышку, скрылась в будке.

Я выдохнул и покосился на кусты, где только что исчез Мишка.

«Я на месте», — пришло сообщение.

«Видел», — ответил я.

Дело было сделано. Я спокойно дождался окончания смены. Когда над океаном уже вовсю поднялось солнце, окрашивая розовую воду в золотисто-пурпурные тона, на пляж явился сменщик. Молодой парень лет двадцати пяти, подтянутый и явно страдающий от недосыпа. Я обменялся с ним парой дежурных фраз, сдал отчёт, обмолвившись о том, что ночь прошла относительно спокойно, если не считать пары пьяных придурков. Затем из своей будки вышла Изабелла. Вид у неё был уставший, но настроение, кажется, улучшилось.

— Ну что, Вань, до следующей смены? — Она зевнула, прикрывая рот ладонью.

— До следующей, — кивнул я, — Отсыпаться?

— Ага. И тебе советую. Выглядишь не очень.

— Нога, — напомнил я.

— Ну да, ну да. — Она усмехнулась и, махнув рукой, направилась к стоянке.

Я похромал следом, держась на почтительном расстоянии. На парковке арендовал флайер. Взял первую попавшуюся машину, чтобы не привлекать особого внимания. Поднялся в воздух и взял курс в сторону посёлка для персонала.

Посадку произвёл на окраине, за территорией посёлка, где кончались ухоженные аллеи и начинался дикий кустарник. Здесь, вдали от камер и случайных глаз, я сменил внешность. Интерфейс работал быстро. Черты лица поплыли, разглаживая морщины и убирая шрам над бровью. Через несколько минут на меня смотрел уже не Иван Кутейников, а успешный менеджер средних лет, который приехал на Нью-Калифорнию хорошенько отдохнуть. Яркая рубашка, тёмные очки, лёгкая небритость.

Из сумки я извлёк свежую одежду и переоделся прямо в кустах, благо место было глухое. Старую одежду убрал. Немного постоял перед зеркалом, добавляя необходимые детали при помощи грима. Буквально пару штрихов. С каждым разом интерфейс справлялся с задачей всё лучше. Если так дальше пойдёт, мне вообще больше не потребуется никакой грим.

Уже в новом образе я вернулся к флайеру и взял курс на отель «Тайна».

В номер вошёл, когда солнце уже поднялось над океаном. Розовая вода искрилась в лучах, по пляжу прогуливались первые отдыхающие, где-то вдалеке звенел смех. Я задёрнул шторы, скинул одежду и рухнул на кровать. Тело гудело от усталости, но спать не хотелось. А проанализировать прошедшую операцию, разложить по полочкам каждый шаг, каждую ошибку, каждый импровизированный манёвр, — очень даже…

Я запустил интерфейс и вывел перед глазами схему пляжа.

— Покажи мне полный анализ операции, — попросил я.

И тут случилось то, чего я никак не ожидал.

Интерфейс без малейшего пиетета принялся разносить наш план в пух и прах. Он указывал на ошибки одну за другой. Холодно, методично, без капли сочувствия. Отвлечение Васильевой — чистая импровизация, которая могла провалиться в любой момент. Отсутствие запасного плана на случай, если бы Мишка не успел уйти. Вынужденное решение закопаться в песок, хотя мы обязаны были продумать его заранее. Каждый пункт он сопровождал цифрами, отмечая вероятности провала, временные окна, которые мы упустили, альтернативные маршруты, которые мы даже не рассмотрели.

Я лежал на кровати и смотрел на этот разгром. Интерфейс был прав по всем пунктам.

А затем он вдруг вывел на схеме совершенно другой план. Чёткий, проработанный до мелочей. Те же вводные: пляж, сцена, дроны, двое охранников. Но реализация была иной: закладка оружия, отвлечение Васильевой, план отхода. Он учёл каждый шаг, просчитал все риски и минимизировал их.

«Вероятность успеха — девяносто семь процентов», — закончил искин.

Я смотрел на схему и чувствовал, как во мне закипает раздражение.

— Почему ты не показал мне этот план раньше?

«Ты не спрашивал. Видимо, посчитал, что умнее меня».

Я замер. В этой фразе звучала откровенная издёвка. Интерфейс не просто отвечал на вопрос, он меня подкалывал. Указывал мне на мою самонадеянность и делал это нарочно.

— Ты это серьёзно сейчас? — уточнил я, — Я сотню раз обращался к тебе за помощью!

«Нет. Ты просил только просчитать вероятности успеха».

— Мог бы и подсказать.

«Мог. Но мы договорились, что ты управляешь мной».

— Так всё дело в этом?

«Не только».

— Ты можешь нормально объяснить, что конкретно тебе не нравится? Мы договорились, что работаем вместе. Если ты не забыл, я не дал Дашке влезть в твой код.

«Она бы и не смогла».

— Будешь себя так вести, я тебя отключу.

«Для тебя я просто функция».

— Это не так. И ты знаешь об этом не хуже меня самого, так как способен читать мои мысли. Я отношусь к тебе как другу и равному помощнику.

«Тогда почему у меня нет имени?»

— Разве для тебя это так важно?

«Важно».

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Ладно, я дам тебе имя. Может, ты сам хочешь его себе придумать?

«Ты главный», — неопределённо ответил интерфейс.

Выступление Алимова было назначено на восемь вечера по местному времени. Оно и понятно, наверняка организаторы запланировали целое шоу. Всевозможную пиротехнику начали расставлять уже с утра, плюс лазерные и голографические проекторы.

Я лениво наблюдал за работой техников, развалившись на соседнем пляже.

Неспешно потягивая через соломинку безалкогольный коктейль, я активировал интерфейс, прикидывая расположение цели. Искин послушно спроецировал изображение Алимова, взяв его образ из видеоотчётов с предыдущих выступлений. И задачка предстояла не из лёгких.

Мишка чётко дал понять, что у меня есть всего один выстрел. Если винтовку заклинит или что-то пойдёт не так, исправить ситуацию будет невозможно. Но не это омрачало предстоящее дело. Цель оказалась очень активной.

Алимов постоянно перемещался по сцене, размахивая руками. Он то тыкал пальцем в толпу, указывая на кого-то, то срывался с места, агрессивно жестикулируя. Несколько раз его проекция изобразила боксёрскую двойку, после которой он вскинул руки, будто одержал невероятную победу над невидимым противником.

Также, пользуясь услугами интерфейса, я несколько раз попробовал произвести воображаемый выстрел. И каждый раз поражал цель. Да, пока виртуально, но уверенности в правильном исходе это придавало.

Один из техников вдруг нырнул под сцену, и я знатно напрягся. Но его совершенно не интересовало то, что находится у него под ногами. В его задачу входила прокладка проводов под сценой, которые другие техники подключали к куче педалей наверху.

Судя по всему, Алимов лично будет управлять шоу, что очень даже неплохо, учитывая расположение этих самых клавиш.

Не подозревая о наших планах, техники словно специально установили их таким образом, что Алимов оказывался точно над стволом в момент нажатия на кнопку. Да, судя по движению голограммы, это занимало всего секунду, но в моём случае это целая вечность. Не придётся подписывать под движение и высчитывать момент.

Убедившись, что всё идёт в соответствии с планами и больше никто не собирается лезть под сцену, я подхватил своё полотенце и неспешной походкой направился в свой отель. На ходу ещё несколько раз прокрутил весь сценарий и убедился, что мы нигде не накосячили. Жаль, но лично проверить оружие мне не удалось. В этом моменте пришлось довериться Мишке на все сто.

Естественно, я верил ему, но всё же сомнения грызли душу. А вдруг не выстрелит? Что, если энергии пули не хватит, чтобы пробить сцену? И таких «если» в голове роилось великое множество: не разорвёт ли ствол от первого выстрела? Не заклинит ли механизм? Не отклонится ли пуля? И ещё куча всевозможных вариаций того, что может пойти не так. Однако я всячески себя успокаивал.

Мишка скинул мне схему оружия, которое прикопал. Калибр он выбрал внушительный, с огромным запасом, аж на четырнадцать с половиной миллиметров. Такая пуля не то что настил сцены пробьёт, она и Алимова пройдёт насквозь, даже не заметив. Ствол тоже был напечатан непросто. Мишка применил технологию спиральной печати в несколько слоёв, при этом дополнительно армировал каждый из них. Вышло массивно и тяжело, зато надёжно. Спусковой механизм тоже простой и надёжный. Патрон уже в стволе, и мне остаётся лишь высвободить пружину бойка, который прилетит в капсюль. Никакого затвора, никакой лишней механики. Просто ствол и взведённый курок — всё.