— Я понял, — задумчиво произнёс приятель. — Ты весь день у неё на хвосте провисел?

— Да. Отвлекался, только чтобы квартиру осмотреть. Ты не представляешь, какой там бардак.

— Очень даже представляю. — Теперь в голосе приятеля прозвучал смешок. — Приметил, где она обедает?

— В забегаловке неподалёку от места работы. Что-то типа лапшичной.

— Принял. Завтра займусь. Попробую выведать что-нибудь о брате.

— Завтра у неё выходной, — проинформировал друга я.

— Тем проще. Такой человек, как она, не станет весь день торчать дома. А даже если и станет, что-нибудь придумаю. В общем, к концу дня дам тебе всю информацию.

— Понял. Значит, до завтра.

Я свернул за угол и спрятался за мусорными баками. Немного выждал, чтобы убедиться, что я здесь один, и быстро сменил внешность. Переоделся, перекинул лямку на рюкзаке, превращая его обратно в спортивную сумку, подправил грим и уже смело направился в гостиницу. Нужно было крепко обдумать наш план.

Рухнув на кровать, я принялся перебирать всю информацию, которую удалось получить за день. Вызвал карту района, в котором проживала Алина, пробежался взглядом по лабиринту дворов и переулков. Затем вдумчиво просмотрел на записи с визора её квартиру. На всякий случай выделил её отдельным файлом и отправил Саньку. Пусть тоже посмотрит.

Ничего полезного я для себя так и не обнаружил. Некоторое время просто тупо пялился на схему её района, вращая голографическую проекцию.

— Укажи на плане камеры наблюдения, — попросил у интерфейса я.

На карте тут же вспыхнули три жёлтых треугольника, показывающие направление и угол обзора. Райончик так себе. Сзади по башке дадут — и ищи ветра в поле. Ни один проулок не попадает в сектор обзора. Да что там проулки, в каждом дворе огромные пятна слепых зон.

— Выдели прохожих, — попросил я.

И карта тут же покрылась красными точками.

— Это все, кто проходил здесь за день? — уточнил я.

— Только те, кого мы зафиксировали, когда находились на местности, — ответил голосом интерфейс. — Показать векторы их движения?

— Давай.

Карта тут же ожила. Точки зашевелились, исчезая за краями. Оттуда же появлялись новые, чтобы погаснуть в подъезде одного из домов. На первый взгляд их движение выглядело хаотичным, но вскоре я начал находить в нём порядок.

— Отмотай к началу, — попросил я, — Теперь присвой каждому маркеру личный номер. Я хочу видеть, кто ушёл окончательно, а кто возвращался.

Карта вновь ожила, но теперь я видел, как некоторые точки возвращались домой или уходили с концами. И взгляд наконец-то зацепился за то, что приметил сразу, но никак не мог понять, что именно. Одна из точек находилась во дворе постоянно. Точнее, этот человек курсировал туда-сюда, будто ему больше нечем было заняться.

— Стоп, — скомандовал я. — Кто у нас под номером сто двадцать восемь?

Интерфейс молча развернул перед взором картинку, записанную визором. Немного сдвинул её влево, чтобы человек, попавший в кадр, оказался посередине.

Я смотрел на мужчину лет тридцати. Выглядел он не то чтобы как бездомный, но и нормальным его можно было назвать с огромной натяжкой. Скорее, он походил на человека, который когда-то имел работу, семью и крышу над головой, но в какой-то момент всё это благополучно пропил.

Одет он был в старую, но ещё крепкую куртку, явно купленную в секонд-хенде или снятую с чужого плеча. Джинсы — застиранные до белёсых разводов на коленях, но пока ещё без дыр. Стоптанные кроссовки дополняли картину. Он не был бомжом в классическом понимании. Скорее человеком, который махнул на себя рукой, но ещё не перешагнул последнюю черту.

Лицо одутловатое, с красными прожилками на носу и щеках, — верным признаком регулярных возлияний. Глаза мутные, но не бессмысленные. В них ещё теплился слабый интеллект, хотя и сильно заторможенный. Трёхдневная щетина, неухоженная, но не дикая. Похоже, иногда он всё-таки добирался до бритвы.

Двигался медленно, немного шатаясь, но на ногах держался уверенно. Заядлый алкоголик с многолетним стажем так не ходит. Эти уже еле перебирают ногами. Мой кандидат находился где-то на полпути между «выпить по вечерам» и «опохмелиться с утра». Ещё не конченый, но уже на грани.

Такие, как он, обычно ошиваются в бедных районах. Как раз таких, как этот. Берутся за любую мелкую работу, если её предлагают. Могут помочь донести сумки, подмести двор, присмотреть за чьим-то флайером. Денег не просят, но от угощения не отказываются. Соседи к ним привыкают и перестают замечать, как привыкают к трещине на стене или перегоревшему фонарю.

Я отмотал запись назад и снова проследил за его перемещениями. Весь день он крутился во дворе. То сидел на скамейке, то подбирал окурки у подъезда, то просто стоял у стены, греясь на солнце. А потом исчезал в подвале. Видимо, там у него была нора. Идеальный кандидат на роль подставного.

Мысль наконец-то сформировалась окончательно. Всё то, что мы планировали на Анкоре, — это детские шалости, на которые брат Алины мог и не отреагировать. Но та мысль, что сейчас посетила меня, была совсем на другом уровне подставы. Даже если моя гипотеза подтвердится и Ковальчук-старший не захочет вытаскивать сестру из мелкой передряги, на эту подляну он точно клюнет.

Суть подставы стара, как само человечество. Нам просто нужно выманить девушку из дома примерно на полчаса. Желательно вечером, после работы. Думаю, Саня с этим справится на раз, тем более он собирается наладить с ней личное знакомство. И как только её квартира окажется свободной, мне всего-то и нужно затащить в неё этого забулдыгу. Можно под видом «требуется помощь, не обижу». Уверен, он согласится без лишних вопросов. А как только он перешагнёт порог, вогнать ему нож в горло. И не абы какой, а тот, что валяется на столе у Алины. Её отпечатков на нём уже предостаточно.

Теперь — картина маслом. Алина возвращается с прогулки. Саня — естественно, под чужой личиной, как истинный джентльмен, — провожает девушку до подъезда. Слышит её реакцию на труп у двери и спешит на помощь. Отпускать её в свободное плавание нам нельзя. Как только её возьмут под арест, операцию можно считать проваленной. Но мой друг прекрасно умеет работать с человеческой психикой. Пара умных фраз, сочувствие в глазах, вера в её невиновность и крепкий аргумент в пользу улик — и вот Алина уже пустилась в бега. А дальше — дело техники. Подтолкнуть её отправить сообщение брату труда не составит. Он единственный, кто поможет ей выпутаться. Да и вряд ли откажет, учитывая обстоятельства.

«Вероятность успешности плана — девяносто семь процентов», — уловив мои мысли, выдал интерфейс.

— Я тоже так думаю, — спокойно констатировал я. — Покажи симуляцию плана. Мне нужны входы и выходы, желательно через слепые зоны. Просчитай вероятность случайных свидетелей. Высчитай идеальное время.

«Занимаюсь».

Уже через десять минут я рассматривал идеальный план подставы для Алины Ковальчук и её брата. А ещё через двадцать минут, когда я лично всё перепроверил и выложил схему в чат меш-сети, с ним уже знакомился Саня.

Утром на Таргон явился Мишка. Его способности механика нам пока не требовались, но без дела он не сидел. Я тут же припахал его следить за Алиной. Сам в это время занялся поисками уединённого места, желательно на отшибе, подальше от посторонних глаз. Объекту нужно где-то прятаться. В итоге туда потом подъедет Ковальчук-старший.

Облачившись в личность Соболева, я отправился осматривать складские помещения, которые мне удалось отыскать на сайте с объявлениями. И нет, я ничуть не переживал по этому поводу. Во-первых, нас с Алиной ничего не связывает. Так что СОБовцы вряд ли станут шерстить арендованную недвижимость, взятую на это имя. Во-вторых, туда её повезёт Саня, который не имеет никакого отношения к арендатору. И даже если в службе общественной безопасности следователем на дело назначат какого-нибудь гения, он никогда в жизни не станет разрабатывать подобную версию.