— К утру сброшу, — кивнул Саня, который был очень задумчив.

— Ты что-то сегодня молчаливый, — заметил я.

— А что говорить? — поморщился он. — Вроде и без моих советов всё ясно.

— П-хах, когда это тебя останавливало? — резонно подметил Косой. — Постой… Ты влюбился, что ли⁈ В Алинку⁈

— Сам ты дурак! — огрызнулся Саня. — И ничего я не влюбился.

— А я знаю, знаю, — оживился Мишка, — Это называется «стокгольмский синдром».

— Лимский, — поправил его приятель.

— В смысле? — опешил Косой.

— Стокгольмский синдром — это когда жертва начинает сочувствовать преступнику. В нашем случае жертвой была Алина, а я — преступником, и это уже совсем другая ситуация, которая называется «лимский синдром».

— Душнила, — фыркнул Мишка. — Ай! Ты чего меня локтем в рёбра тычешь⁈

— Ничего, — прошипела Дашка. — Заткнись и жуй.

— Так ты хочешь убить Алимова? — воспользовавшись паузой, спросил Санёк.

— Да, — спокойно ответил я. — Это оптимальный вариант, чтобы выманить Лебедева. Он не сможет не прийти на похороны к сыну.

— Ты хоть представляешь, как его будут в этот момент охранять⁈ — Мишка чуть не подавился. — Да мы же так только улей разворошим.

— И это сыграет нам на руку, — усмехнулся я. — Чем больше суеты вокруг цели, тем выше наши шансы.

— Тебе виднее, — не стал спорить Косой. — Кстати, по деньгам. Паспорта точно не будут бесплатными.

— Сколько нужно?

— Минимум три тысячи за штуку, — ошарашил он. — Зависит от того, под чьей юрисдикцией мы хотим получить личности. Но самый дешёвый — три куска.

— Нам не хватает, — тут же подвела итог Дашка. — В общем котле у нас восемь тысяч. Из своих я потратила около тысячи. Вы, насколько я поняла, начали тратить ещё на Анкоре. Сколько у вас осталось?

— У меня две с половиной тысячи с копейками, — объявил Мишка.

— У меня почти четыре, — добавил Саня.

— Шесть семьсот, — озвучил свои остатки я.

— Нам не хватает шести тысяч, — моментально подвела подсчёт Дашка. — И это только по паспортам. А ещё нужны деньги на перелёт, плюс Нью-Калифорния — не самая дешёвая планета. Нужно где-то жить и что-то есть. Полагаю, что, скорее всего, понадобится оружие.

— Ладно. Значит, ты летишь отдельно, через представительство «Заслона». Мы будем ждать тебя на месте. Миш, возьми пока три личности для меня, чтобы я мог работать, и одну себе. Саня, ты пока посидишь в тени. От тебя, в общем, на этот раз почти ничего и не требуется. Как только Дашка прилетит с документами, включишься в игру. Даш, на всякий случай заготовь паспортов с запасом. Можешь сильно не мудрить, личности подойдут промежуточные, без легенды. Просто для исполнения, чтобы не оставлять следов. Для прохода в какой-нибудь музей этого хватит.

— Поняла, — кивнула подруга и пошевелила пальцами, видимо, делая какие-то пометки.

— Есть ещё кое-что. — Я сменил деловой тон. — Если откажетесь, я пойму.

— Да говори ты уже! — Мишка пнул меня ногой под столом.

— Это касается Карины, — начал я. — Её команда пропала.

— Мы в курсе, — вставил Санёк. — Мы это ещё на Анкоре обсуждали.

— Да, но недавно на Дашку вышел Михеев. Интересовался, не связывалась ли с нами Карина.

— Во как… — Санёк наморщил лоб. — Интересно. Значит, они действительно должны были вернуться. Так… И в чём же просьба?

— Дашка выяснила, что Карину наняла корпорация «Био-Фарм».

— Странно, — тут же включился в аналитику Саня. — И за каким хреном фармацевтам понадобились профессиональные убийцы?

— Не факт, что убийцы, — возразил Мишка. — В наше обучение входили навыки промышленного шпионажа.

— Да, но этим занимались другие группы, — парировал Санёк. — Не забывай: наши профессии определили задолго до того, как мы выпустились. И Карину, как и нашу группу, готовили как инструмент для устранения, а не для шпионажа.

— Да какая разница, — вмешалась Дашка. — Суть не в этом.

— Спасибо, — поблагодарил подругу я. — В общем, группа Карины не вернулась и командование в курсе. Уверен, там пытаются разобраться в случившемся. Но вы ведь помните, что нам сказали, когда отправляли за Гиреевым?

— Что в случае провала от нас откажутся, — напомнил Мишка.

— Именно.

— Так в чём просьба? — вернулся к начальному вопросу Санёк.

— Миха нашёл человека, который торгует информацией. Сегодня утром Дашка сделала ему запрос. Я хотел получить ответ на тот же вопрос: зачем фармацевтам команда киллеров. А заодно выяснить, что сейчас у них в перспективной разработке.

— И? — оживился Косой.

— И он запросил шестьдесят тысяч корп-койнов.

— Охренеть! — Мишка выпучил глаза, и его левый тут же начал жить собственной жизнью.

— За устранение Лебедева нам заплатят восемьдесят тысяч. Но это наши общие деньги. Я хотел уточнить…

— Кость, мне вот иногда тебе прям ввалить охота. — Санёк уставился мне прямо в глаза. — Ты вот сейчас чего ждёшь? Что мы откажемся помогать своему другу?

— Нет, но я должен вам об этом сказать. Шестьдесят тысяч корок — это огромная сумма. Да на Таргоне некоторые районы столько не стоят.

— Я тоже согласен, — беззаботно махнул Мишка. — Не жили богато — и не хер начинать.

— Спасибо, — искренне поблагодарил друзей я. — Для меня это важно. Ладно, работаем. Нужно поспешить. У нас всего семь дней на устранение Алимова. А мы даже не знаем, с чего начать.

Шаттл мягко опустился на посадочную площадку. Я подхватил сумку, вышел из зоны прилёта и замер.

Нью-Калифорния встретила меня не просто светом — она оглушила. Космопорт здесь походил не на транспортный узел, а на дворец. Белый мрамор пола отражал голографические указатели, парящие прямо в воздухе. Никаких очередей, никакой суеты. Вместо стандартных турникетов здесь стояла широкая арка с живыми цветами, источавшими сладкий, пряный аромат. Пограничный контроль я прошёл за секунды. Система попросту считала имплант в шее, при этом даже не попросила назвать имя.

Закончив стандартные процедуры по прилёту, я вышел в город. И вот здесь я действительно оцепенел.

Передо мной раскинулась центральная улица, уходящая в перспективу на несколько километров. Белоснежные башни отелей вздымались на сотни этажей, и их фасады были не просто стенами. Это были сплошные голографические экраны. Огромная танцовщица ростом с небоскрёб извивалась в такт неслышимой музыке, рекламируя новое казино. Её полупрозрачное тело переливалось золотом и пурпуром, а волосы, казалось, касались верхушек пальм.

Пальмы здесь, кстати, тоже были необычные. Их стволы отливали серебром, а листья — или скорее перья, — светились мягким бирюзовым светом. Они выстроились вдоль идеально ровных аллей, создавая иллюзию, что ты идёшь по райскому саду. Между ними порхали птицы: небольшие, с четырьмя крыльями и длинными хвостами с причудливыми завитушками, оставлявшими в воздухе едва заметный фосфоресцирующий след. Одна из них села на парапет фонтана и завела трель, похожую на перезвон хрустальных колокольчиков.

Повсюду фонтаны, вода в которых подсвечивалась изнутри, меняя цвет от нежно-розового до глубокого синего. А за фонтанами, насколько хватало глаз, простирался океан. Розовый. Он искрился под лучами местного солнца, и создавалось впечатление, что кто-то разлил по горизонту гигантский бокал игристого вина. Вдоль побережья тянулась вереница бассейнов, многие из которых располагались прямо на крышах и балконах отелей, другие выходили на песчаные пляжи, где, несмотря на ранее утро, уже собирались первые отдыхающие.

Над всем этим великолепием прямо в небе разворачивалось лазерное шоу. Огромные трёхмерные фигуры — драконы, птицы, символы казино — проносились над головой, сталкивались, рассыпаясь искрами и снова собирались в новые образы. Шоу, судя по всему, шло непрерывно, задавая ритм всему городу.

Я поправил воротник лёгкой рубашки и неспешно двинулся по центральной аллее. Сегодня я был успешным менеджером, который приехал сюда хорошенько отдохнуть. Чуть надменный взгляд, уверенная походка, лёгкая, немного презрительная ухмылка. Одежда подобрана идеально: дорогой, но не кричащий костюм, в котором одинаково уместно находиться и в холле отеля, и на вечернем променаде. Правда, сейчас в нём было откровенно жарковато. Но интерфейс быстро подстроился, заставляя нанитов охлаждать тело.