Карина.

Я замер, хватаясь за ниточку. Её группа ушла в сектор Z по контракту с «Био-Фарм» и пропала, оставив лишь запись с визора, на которой Карина кричит: «Они не люди».

Они единственные, кого нельзя проверить и допросить. И если крот среди них, Исаев никогда его не найдёт. А если крот — сама Карина…

Я помотал головой, отгоняя нехорошие мысли.

— Что-нибудь ещё, боец?

Голос Михеева прозвучал сухо, как щелчок затвора, выбивая меня из размышлений. Я поднял голову.

— Так точно. Есть.

Исаев приподнял бровь. Михеев не шелохнулся.

Я заговорил. Осторожно, словно нащупывал путь на тонкому льду.

— Вы проверяете весь поток. Наверняка задержали всех участников проекта и сейчас проводите тщательную проверку. Но насколько мне известно, одна группа так и не вернулась с задания, и её статус до сих пор неизвестен. Карина Ибрагимова. Её вы никак не можете проверить или допросить.

Пауза. Тишина в кабинете стала гуще.

— Карина — лучший боец потока. Она обучена скрываться, прекрасно знает наши методы. И если она по какой-то причине ушла в сторону, еёникто не найдёт. Кроме меня.

Михеев сузил глаза.

— Ты хочешь найти Ибрагимову?

— Так точно.

— У тебя личный интерес, Грех. Ваши отношения не были тайной…

— Не были, — согласился я. — Но это не минус, а стимул. Я знаю её лучше, чем кто бы то ни было, и только я могу её найти и обезвредить. Если она чиста, я верну её в строй. Если замешана, я это выясню и… Вы получите ответ в обоих случаях.

Михеев перевёл взгляд на Исаева.

— Разрешите, товарищ полковник? Учитывая личные отношения, я бы не рекомендовал…

— Подожди, — оборвал его Исаев.

Полковник потёр переносицу. Некоторое время он молчал, взвешивая мои слова.

— А ведь волчонок прав, — сказал он наконец. — Группа Ибрагимовой — единственная, кого мы не можем проверить, а это дыра в расследовании.

Он посмотрел на меня.

— У тебя месяц, Грех. Отправляешься в сектор Z. Найдёшь Ибрагимову и выяснишь, что там произошло. Если она жива и чиста — возвращаешь. Если нет — действуешь в соответствии с приказом.

Михеев поджал губы, но промолчал. Приказ есть приказ.

— Так точно, — сказал я.

— Свободен. Ознакомь команду с задачей. У вас три дня на подготовку. Я распоряжусь, чтобы вам дали доступ к информации по сектору Z.

Я развернулся и пошёл к двери. За спиной услышал, как Михеев вполголоса произнёс:

— Валентин Савельевич, если данные по работе «Био-Фарм» выйдут наружу…

Ответа Исаева я уже не услышал, так как за спиной закрылась дверь, отрезая продолжение разговора.

Я вышел в коридор и активировал mesh-сеть.

— Народ, вы где?

Ответ пришёл сразу. Голос Дашки звучал напряжённо, но сдержанно.

— Комната брифинга. Нас привели сюда десять минут назад. Никто ничего не объясняет… Что происходит, Грех?

— Ждите, сейчас подойду и всё расскажу.

Я двинулся по коридору. Визор подгрузил схему этажа и проложил маршрут. Комната брифинга находилась в двух уровнях отсюда. В голове всё ещё крутился разговор с Исаевым.

Дверь в комнату брифинга открылась бесшумно. Я вошёл внутрь и осмотрелся. Мишка сидел за столом, подперев голову рукой, и барабанил пальцами по столу. Дашка стояла у стены, скрестив руки на груди и закусив нижнюю губу. Санёк мерил шагами комнату и замер, когда я появился.

— Ну? — нетерпеливо спросил Санёк. — Что за хрень вообще происходит?

Я прошёл к столу и сел. Подождал, пока они соберутся вокруг, и начал говорить.

— Значит, так. Нас арестовали по требованию совета директоров. Инициатор — Перфильев. Формальный повод — операция на Нью-Калифорнии. Взрыв в публичном месте, жертвы, огромный резонанс. Совет потребовал проверки, и Исаев её провёл, но с учётом своих интересов.

— Спасибо, — ядовитым тоном произнёс Мишка. — А как-то иначе нельзя было проверить⁈ Без одиночек и заламывания рук?

— Нельзя. Потому что проверяли не только нас. Под подозрение попал весь поток.

Санёк перестал мерить шагами комнату и сел.

— Зачем? Какой в этом смысл? Их даже близко не было на Нью-Калифорнии.

— Потому что в системе крот. Исаев включил мне запись разговора Перфильева с Бахиным. Перфильев хотел слить информацию о проекте, точнее, продать. Но Бахин уже знал то, чего ему знать не положено. Про нанитов, пубертатный период и суть нашей работы. Кто-то слил ему данные с Монолита.

Повисла тишина. Дашка медленно опустилась на стул.

— Крот, — произнесла она, будто пробуя слово на вкус. — В нашем потоке…

— Да. И теперь у нас есть полный допуск ко всем архивным записям с «Монолита». Включая все личные по делам курсантов и их коммуникации. Мы должны найти того, кто сливает информацию «Рудкоффу».

— И убрать, — добавил Санёк. И это не был вопрос. Он как никто другой успел понять, куда дует ветер.

— И убрать, — подтвердил я.

Мишка присвистнул. Дашка молча смотрела в стол. Санёк потёр переносицу.

— Весь поток, — сказал он. — Ты понимаешь, сколько это работы?

— Понимаю. Поэтому слушайте внимательно.

Я подался вперёд.

— Дашка. Ты скачиваешь из базы «Заслона» все личные дела бывших одногруппников. Полный пакет: биография, контакты, перемещения и коммуникации за всё время обучения и после выпуска. Нам нужно всё, что есть.

— Поняла.

— Санёк. Твоя задача — анализ. Каждый курсант, каждая связь. С кем общался, когда, каким образом. Любые пересечения с «Рудкоффом». Любые странности в поведении. Полная аналитика. Понял?

Санёк всплеснул руками.

— Ты охренел? Это работа на год! Там сорок человек!

— Года у нас нет, — оборвал возмущения я, — у нас месяц. Поэтому все данные делим на четверых. Каждый берёт свою часть. Проверяем, потом передаём по кругу для перекрёстной проверки, чтобы никто ничего не пропустил.

Санёк хотел возразить, но осёкся. Что-то просчитал в уме и кивнул.

— Месяц на первичный анализ, — продолжил я. — Потом выделяем самых подозрительных и уже по ним проводим глубокую проверку. Времени хватит.

— А если крота нет среди курсантов? — спросила Дашка, — Если это кто-то из персонала или из инструкторов?

— Вряд ли. Их не допускали до информации эксперимента. Они просто учили очередную спецгруппу.

Я сделал паузу и посмотрел на каждого.

— И ещё кое-что. В течение этого месяца у нас будет другая работа. Мы летим в сектор Z искать Карину и её группу. Она тоже попадает под подозрение, тем более что команда не вернулась на базу. Её дело проверяем с особой тщательностью.

Друзья зашевелились. Мишка выпрямился. Дашка подняла голову. Санёк прищурился.

— Карина, — сказал он. — А ведь и правда, её группа единственная, которая не вернулась.

— Именно, — подтвердил я. — Сейчас она — главный подозреваемый.

— А если она действительно окажется кротом? — тихо спросила Дашка.

Я встретил её взгляд и пожал плечами.

— В таком случае мы её ликвидируем.

— Но это же Карина! — возмутилась Дашка. — Она наш друг!

— Если выяснится… — Я замолчал, подбирая слова. — В этом случае она — предатель, и это меняет всё. В общем, у нас три дня на подготовку. Даш, сливай файлы и данные, выгрузи в отдельную папку, потом разберём, кто и что будет проверять. Сань, помоги ей систематизировать данные, чтобы ускорить процесс проверки. Миха, твоя задача: подготовить всё необходимое оборудование для командировки в сектор Z. Подготовь припасы на два с половиной месяца. Если мы найдём группу Карины, нужно рассчитывать на удвоенное количество ртов.

Мишка хлопнул ладонью по столу.

— Ну наконец-то. А то я уже думал, так и будем сидеть и бумажки перебирать.

— Бумажки тоже останутся, — сказал я. — Вопросы?

Вопросов не было. Я встал.

— Тогда за работу. Дашка, начинай качать. Санёк, готовь матрицу для анализа. Мишка, проверь снаряжение. Через три дня мы должны быть готовы к вылету.

Команда зашевелилась. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри отпускает.