— Огонь! — рявкнул я.

Грохнули первые выстрелы, и склон натурально ожил.

Крабы сорвались с места одновременно, будто кто-то отпустил сдерживающую их пружину. Они не бежали по прямой, а метались между камнями, прыгали, срезали углы, впивались когтями в породу и отталкивались, меняя траекторию на лету. Непредсказуемо, хаотично, так, что прицелиться было почти невозможно.

— Каин, слабые места! — рявкнул я, вскидывая «Шквал».

— Глаза, суставы, сочленения пластин, — отозвался он. — Подсвечиваю.

Перед глазами загорелись красные точки. Я выдохнул и открыл огонь. Первый краб получил пулю в глаз ещё в прыжке. Он дёрнулся, кувыркнулся через голову и заскрёб лапами, затихая. Второй нарвался на очередь в сустав. Его лапу вывернуло, тварь проехала по камням боком и врезалась в валун. Я добил его короткой очередью в стык панциря на спине. Третий попытался зайти с фланга, но Дашка срезала его метким попаданием в сочленение между панцирем и брюхом.

Мишка ударил из «Кувалды». Картечь разнесла ближайшего краба в мелкие клочья. Панцирь треснул, и во все стороны полетели осколки хитина. Тварь завалилась набок, и из раны на камни хлынула тёмная, почти чёрная кровь. Густая, вязкая, она растекалась по пыли и мгновенно впитывалась в сухую породу.

Санёк поливал очередями, не давая тварям сбиться в стаю. Я крутился, менял позицию, стрелял, уходил в сторону, припадал на колено и снова стрелял.

Воздуха не хватало. Лёгкие горели, пот заливал глаза, и каждый выстрел отдавался в голове гулом. Крабы мельтешили между камнями, лезли с трёх сторон, щёлкали когтями, и этот звук натурально сводил с ума.

— Мишка, справа! — крикнула Дашка.

Он развернулся и разрядил «Кувалду» в двух тварей, которые уже подобрались почти вплотную.

Первого отбросило с развороченным панцирем, из раны брызнула кровь, залив камень перед ним. Второй подпрыгнул, сбил Мишку с ног, но я успел всадить ему очередь в брюхо, когда он уже занёс когти над лицом Косого.

Краб рухнул рядом с Мишкой, заскрёб лапами, и из пробитого брюха вывалились тёмные внутренности. Запахло сырым мясом и чем-то терпким, похожим на машинное масло.

— Цел? — крикнул я.

— Живой! — прохрипел он, поднимаясь.

Я снова вскинул «Шквал». Осталось трое, и они не спешили отступать. Два краба разошлись в стороны, третий побежал прямо на меня, виляя между камнями, как пьяный.

Каин подсветил уязвимую точку на щель под первой грудной пластиной. Я выстрелил. Пуля вошла точно в красный маркер. Краб взвизгнул, сложился пополам и проехал по инерции пару метров, оставляя за собой кровавый след.

Второго добила Дашка, третьего подстрелили Санёк с Мишкой почти одновременно. И наступила тишина.

Мы стояли среди трупов, дышали как загнанные звери и не могли оторвать взглядов от каменного склона. Там, среди валунов, могли прятаться ещё. Но пока больше никто не шевелился.

— Все целы? — спросил я, не опуская оружия.

— Целы, — ответила Дашка.

— Относительно, — добавил Санёк.

— Я тоже в порядке, если кому интересно, — выдохнул Мишка и сплюнул на камень.

Я медленно выпрямился. В висках стучало, ноги дрожали от перенапряжения. Мы не спешили и, покончив с крабами, ещё раз внимательно осмотрели склон. Движения не было. Только ветер гонял пыль между камнями, оседающую на трупы тварей. Никто больше не прятался среди валунов.

Я махнул рукой, и мы начали подъём.

Пещера встретила нас прохладой и запахом сухого камня. Внутри было сумрачно, но света, падавшего от входа, хватало, чтобы разглядеть стены и пол. Мы прошли вглубь метров на тридцать, пока не упёрлись в тупик.

— Пусто, — констатировал Санёк, водя лучом фонаря по углам. — Ни следов, ни кострища, ни мусора. Карина здесь не останавливалась.

— Может, и не дошла, — предположил Мишка, — Если они подходили к пещерам после боя у шахты и заметили крабов… В общем, вымотанные, с ранеными, они вряд ли стали бы связываться с дюжиной тварей. Проще уйти, чем отбивать себе ночлег.

— Разумно, — кивнул я. — Я бы тоже не полез.

Мы вышли наружу. Солнце клонилось к горизонту. Тени стали длинными, жара понемногу спадала. Осмотреть ещё одну точку до темноты мы уже не успевали.

— Возвращаемся в лагерь, — скомандовал я.

Дашка тронула меня за плечо.

— Мы теперь точно знаем, что Карина выбралась из лаборатории живой. Она дала бой у шахты. Взорвала транспорт, запечатала вход и ушла. Это поступки бойца, который не сдаётся. Мы обязательно её найдём.

Я посмотрел на неё и кивнул.

— Спасибо.

Она слабо улыбнулась, и мы двинулись к вездеходу.

Обратный путь прошёл в тишине. Никто не произнёс ни слова. День вымотал всех до предела: два боя, бег по камням, подъёмы, жара, нехватка кислорода. Даже с нанитами в крови это были серьёзные испытания.

Я смотрел на команду и видел, как устали ребята. Мишка вёл машину молча, сгорбившись над рулём. Дашка сидела, прикрыв глаза, но было видно, что она не спит. Санёк откинулся на сиденье и бессмысленно смотрел в потолок.

К лагерю мы подъехали ещё засветло. Мишка потянулся к двери, но я остановил его.

— Не выходи, — напряжённым голосом произнёс.

В очередной раз на меня навалилось чувство опасности. Внезапная, острая, будто на мир опустилась тень, хотя небо над лагерем было чистым. Внутри всё сжалось в тугой узел.

— Грех? — тихо позвал Санёк.

— Даш, проверь периметр, — попросил я.

Она подключилась к системе безопасности и на некоторое время её взгляд расфокусировался.

— Ты прав, — прошептала она. — Прорыв в девяти местах.

— Покажи.

Дашка развернула голографическую панель. Поверх карты лагеря легли записи с датчиков. Мы смотрели, как защитный периметр пересекают силуэты. Человеческие. Девять фигур. Они двигались медленно, но неотвратимо, и тепловая сигнатура у всех была ровной, как у нагретого изнутри предмета. Ни горячих зон, ни холодных. Точно такую же я считывал с белых в фойе.

— Они здесь, — сказал я. — Те самые, из лаборатории.

— Как они нас нашли? — прошептал Санёк.

В салоне повисла тишина. Лица у всех вытянулись. В лаборатории нас едва не убили двое, а тут сразу девять! Прямо в лагере, среди наших вещей и припасов. Возможно, внутри купола.

— Валим, — выдохнул Мишка. — Прямо сейчас. Переночуем в вездеходе, лишь бы подальше отсюда.

— Согласен, — ответил я. — Давай заднюю. Только тихо, медленно…

Мишка включил передачу, и машина плавно поползла назад. Но, видимо, недостаточно тихо.

Из шатра выскочили сразу трое, и двигались они очень быстро. Заметив нас, твари рванули вперёд, не разбирая дороги. Белые как бумага, с пустыми глазами, они неслись на вездеход, не чувствуя ни жары, ни усталости.

— Гони! — заорал Санёк, вцепившись в спинку Мишкиного сиденья. — Гони, гони!

Но Мишка не нуждался в подсказках. Он резко вывернул руль, и «Титан», не сбавляя скорости, развернулся на сто восемьдесят градусов прямо из заднего хода. Камни брызнули из-под колёс, и машина прыгнула вперёд, унося нас прочь от лагеря.

Я обернулся. Трое белых остались позади, но они не остановились. Просто бежали следом, пока не превратились в точки на фоне камней.

Наш лагерь остался там, со всеми припасами, оборудованием, куполом, генератором, опреснителем, пайками. И с девятью тварями внутри.

— Что дальше? — спросил Мишка, не отрывая взгляда от дороги.

Я не ответил. Потому что не знал что сказать…

Вездеход уходил на юг, прочь от лагеря, и какое-то время в салоне стояла тишина. Все переваривали случившееся. Я смотрел в боковое стекло, как за окном проносится пустынная равнина, и чувствовал, как постепенно отпускает напряжение.

— Итак, — подал голос Санёк, — давайте посчитаем.

— Что именно? — спросил я, не оборачиваясь.

— Расстояние и время. За сколько твари прошли пятнадцать километров. Мы отсутствовали в лагере примерно семь-восемь часов. Когда они появились?