Аксинья Павловна бросила на генерала быстрый взгляд.

— Стало ясно, что немцы не собираются в скором времени покидать деревню, и положение будет лишь ухудшаться. Тогда я предложила односельчанам уходить в лес, — сказала она. — Обошла дворы, поговорила с женщинами. Увы, на это решились не все. Больше половины решили остаться. Не ожидала, что люди, наделённые разумом и хотя бы зачатками инстинкта самосохранения, будут в меньшинстве, — Аксинья Павловна усмехнулась без веселья.

— Почему они остались? — удивился Смирнов.

— Причины были разнообразны и одинаково ничтожны, — отрезала Аксинья Павловна. — Одним оказалось тяжело нести вещи. Другие не желали бросать скотину. Третьи уверяли, что в лесу сыро, холодно и комары. Несколько хозяеек решили, что немцы скоро уйдут, а вещи без присмотра растащат соседи. Нашлись и такие, кто рассуждал в духе: мы никого не трогаем, значит, и нас не тронут.

— Моя хата с краю, — усмехнулся Зимин.

— Да, — кивнула Аксинья Павловна. — Эта выдающаяся жизненная философия вновь обрела множество горячих сторонников. Люди готовы терпеть чужих солдат в своих домах и спать в хлеву, лишь бы не сделать несколько шагов в неизвестность. Они называют это осторожностью. Я называю ленью и трусостью.

— Жёсткая оценка, — заметил Недвигин.

— Жёсткие времена редко допускают мягкие оценки, товарищ генерал-майор, — парировала Аксинья. — Я не требовала от них нападать на танки с вилами. Предлагала уйти в лес вместе с детьми, пока немцы ещё позволяли передвигаться по деревне. Те, кто послушал, сейчас голодны и напуганы, но свободны. Остальные по-прежнему сидят в сараях под охраной и надеются на милосердие людей, которые выгнали их из собственных домов.

Недвигин несколько мгновений разглядывал собеседницу.

— Вы взяли на себя ответственность за ушедших, — произнёс он.

— Кто-то должен был это сделать, — пожала плечами Аксинья Павловна. — Председателя убили. Мужчин изолировали. Бабы спорят о пустяках. Вот и пришлось это сделать мне.

— И сколько людей находится с вами в лесу? — спросил генерал.

— Достаточно, чтобы продукты закончились быстрее, чем хотелось бы, — с тяжелым вздохом отозвалась Аксинья. — Первые сутки прожили на том, что вынесли из домов. Сегодня стало ясно, что этого недостаточно. И тут Коля вспомнил о запасах Игната.

Генерал кивнул и повернулся к Федору.

— Аксинья Павловна сообщила, что мужчин заперли в подвале сельсовета. Вы находились среди них?

— Находился, — подтвердил Фёдор. — Сбежал.

— Как вы выбрались? — поинтересовался Недвигин.

Фёдор почесал затылок и усмехнулся, отчего синяк на щеке собрался складками.

— Это же наш сельсовет, наш подвал. В нем был вентиляционный короб, — пояснил он. — Узкий, зараза, но пролезть можно.

— А остальные мужчины? — поинтересовался Недвигин.

Фёдор нахмурился.

— Не захотели, — медленно произнёс он. — Опасались, что поймают и точно убьют. Только Михалыч, кладовщик наш, со мной хотел, но не смог подтянуться.

Наш разговор был прерван появлением на крыльце дома Коли.

— Картошка есть! — громко доложил он всем сразу. — Много осталось! Кадки с квашеной капустой и солеными огурцы в сенях стоят нетронутые, — он посмотрел на Недвигина, затем перевёл взгляд на Зимина, и недоверчиво спросил: — Вы правда ничего не брали?

— Правда, — подтвердил сержант. — А что тебя так удивляет?

— Вас здесь почти сто человек, — пояснил мальчик. — Я думал, подпол пустой будет.

— У нас свои продукты есть, — пожал плечами Зимин. — Нам чужое без разрешения брать не положено. Если хозяин разрешит, другое дело.

Коля задумчиво оглядел Зимина, словно проверял, не насмехается ли взрослый над ним.

— Я разрешаю взять, если раненым надо, — очень серьезно, нахмурив брови, произнёс мальчик. — Остальное мы увезем.

— На себе вы много не утащите, — сказал я, вспомнив пустой мешок в руках Матрёны.

Мальчик посмотрел на меня так, будто я сморозил несусветную глупость.

— На телеге увезем, — пояснил он.

Гаврилюк тут же повернул голову к лесу. Зимин перестал улыбаться. Недвигин, до этого слушавший разговор с лёгким интересом, нахмурился.

— На телеге? — переспросил генерал.

— Ну, да, — подтвердил Коля. — Дядька Фёдор лошадь с телегой привёл.

— А где сейчас эта телега? — вкрадчиво поинтересовался Зимин.

— В лесу, — мальчик махнул рукой за огород. — Мы её под ёлками оставили, чтобы с хутора не увидели.

Сержант посмотрел на Гаврилюка.

— Гриша, людей ты в лесу заметил, а лошадь с телегой пропустил?

Следопыт смущенно кашлянул.

— Лёшка, а почему наш пост у дороги не просигнализировал? — повернулся к Смирнову сержант. — Как деревенские мимо Коваленко проскочили?

— Мы не по дороге приехали, — вмешался Фёдор. — А с другой стороны.

Друзья, мои фотки с Перумовым и дядь Сашей я показывал в канале. А вот фотки с Алексеем Махровым еще не было:) Исправляюсь! Выложил в своем канале

Ссылка на канал на выбор:

В Максе: https://max.ru/join/SSeynntfTw8_zwJyZiUplj3dfMvvemUq4J4Q5jelQTI

В телеге: https://t. me/gurovbooks

Наступила «немая сцена» — все присутствующие смотрели на деревья, словно пытаясь найти среди них тайный проход сразу к Пинску.

Потом генерал достал карту. Местность на восток от хутора была обозначена сплошным зеленым пятном с тонкой штриховкой болот. Мы даже не рассматривали её как возможное направление движения колонны.

— Так как вы сюда добрались? — ошарашенно спросил Недвигин.

Фёдор указал рукой на лес.

— Отсюда прямо, дальше левее возле двух сухих сосен, там гряда между топями. За грядой низкое место, по нему гать проложена. Старая, местами провалилась. Телега прошла. Мы через хутор Игната сено с дальнего покоса вывозили, когда вода спадала. И дрова. Весной и осенью там делать нечего, а сейчас пройти можно.

Пару минут все молчали.

Фёдор с недоумением переводил взгляд со Смирнова на Недвигина. Он явно не понимал, почему простое объяснение вызвало у военных такую реакцию. Первым опомнился Недвигин.

— И давно существует этот проезд? — уточнил генерал.

— Давно. По ней ещё до революции лес возили. Не круглый год, конечно, — отозвался Фёдор. — Старики говорили, помещичьи люди ее построили. После них лесники подновляли. Игнат с мужиками иногда брёвна менял.

Коля подошёл ближе и бесцеремонно ткнул грязным пальцем в карту немного правее генеральской руки.

— Она вот отсюда идёт, — уверенно заявил мальчик.

Недвигин удивленно посмотрел на него.

— Почему именно отсюда?

— Потому что ручей здесь должен быть, — пояснил Коля. — А гать проходит выше ручья. Вы не там смотрите.

— На карте ручей обозначен вот этой линией, — генерал провёл ногтем по тонкой голубой извилине.

Мальчик нахмурился, наклонился ниже и некоторое время изучал непривычные знаки.

— Тогда хутор не здесь, — решил он. — А дальше.

— Карта крупномасштабная, — вмешался я. — На ней могут быть ошибки в несколько сотен метров. Коля ориентируется по местности, а не по карте.

— На местности я лучше знаю, — без тени смущения подтвердил мальчик. — Мы с дедом по гати ездили. В прошлом году два раза и ещё раньше.

— Рассказывай по порядку, — потребовал Недвигин. — Где начинается эта… дорога, сколько тянется и куда выходит.

Коля посмотрел на Фёдора, словно решая, кому из них отвечать.

— От хутора начинается низина, — начал мальчик. — Еще не болото, но земля там сырая. Там две дорожки. Одна к покосу уходит, другая к гати. Возле большой берёзы надо брать правее.

— Какой ширины гать? — спросил Смирнов.

Коля развёл руки, показывая расстояние.

— Телега проходит.

— А какое у нее состояние? — спросил лейтенант.