— Ты ее нашел? Где она? И она прям так и сказала? — забрасывает меня кучей вопросов, хотя не отрывает глаз от тарелки. Явно без особого интереса. Я бы на его месте уже вытряс из себя ее адрес и помчался улаживать разногласие. Но этот же спокойно сидит и жуёт мясо. А интересуется явно лишь для вида. Я сказал, что у них еще все можно разрешить, а его волнует только ее местонахождение.

— В городе.

— И что она себе…

— Прекрати отвечать вопросом на вопрос и не уходи от ответа! Юлишь мне тут.

— Пап, если ты спрашиваешь, не звонила ли она мне, то нет. Да и с чего бы.

Вытираю губы салфеткой и складываю руки под подбородком. Смотрю ему в глаза несколько секунд, которые начинают метаться, будто их владелец в чем-то провинился.

— Тоже верно. Тогда сам позвони.

— Но она ведь…

— Ты меня слышал вообще? Я с ней разговаривал. Она готова дать тебе шанс. Неужели ты думаешь, что девушка будет первой делать шаг навстречу? Иногда такое бывает, но прерогатива это мужская.

Костя поднимается из-за стола и выбрасывает остатки ужина в урну. Подпирает поясницей подоконник и достает мобильник.

— Хорошо. Сейчас. — Скользит пальцем по экрану и прикладывает телефон к уху. Несколько секунд ждет, снова смотрит в экран, свайпает и опять слушает. — Не берёт.

— Может, спать ушла? Или в душе. Хотя она теперь девочка занятая. Работу нашла. Некогда ей. Авось и ухажера какого раздобыла. Тут уж совсем неясно. Если ты не зачешешься.

— А почему ты думаешь, что она вообще должна была взять трубку? Из нашего последнего разговора я ясно понял, что она не хочет больше ничего общего со мной иметь.

— Ты меня вообще слушал? — тру виски и ругаюсь про себя на непослушную девчонку. Мало того что не позвонила, так теперь еще и не отвечает. А сын вообще не выказывает ни малейшего интереса к происходящему. Хотя, если признаться самому себе, я больше доволен, чем раздосадован этим. — Ладно.

— Что?

— Отдыхай иди, говорю. А мне еще нужно кое-какой вопрос уладить. Не жди. Буду поздно.

Костя еще, видимо, что-то хотел спросить, но не успел.

Поднимаюсь из-за стола и направляюсь к выходу. По пути закидываю в рот мятную жвачку. Сажусь в машину и еду по уже знакомому адресу, который мне днем назвала девчонка. Не знаю, может, и не стоило ехать к ней сейчас, а дать ей хоть немного передохнуть от… моего визита. Она наверняка сейчас совсем запуталась и сидит там на нервах, не знает, что делать. Но мне не терпится снова увидеть ее. Взглянуть ей в глаза и прочитать в них причину, по которой она меня ослушалась.

— Снова? — звучит вопрос в голове, а вслед за ним он же срывается с языка. Да вроде нет. Только мои мысли. Которых бесконечный рой. И все они связаны с ее безупречным телом и скромным поведением. Девчонка, причины. Черт бы побрал эту всю молодежь. Какие еще причины могут следовать за простым «не хочу» и «мне это не нужно»? Это все, что стоит знать о выборе человека. Ни больше, ни меньше. Все остальное больше никого не касается.

А я от нее еще ни разу не услышал «не хочу» в адрес своих действий по отношению к ней. Только к сыну. А это нет-нет да и объясняет кое-что.

Мчу по опустевшей дороге как оголтелый. И только заехав в нужный район, задумываюсь о с виду простой, но очень важной детали. И сворачиваю в гипермаркет. Покупаю самую дорогую из имеющихся на прилавках мультиварку, хоть она ей на хрен не сдалась, но тут ведь дело в другом. И с хитрой улыбкой еду к дому Настюши. По дороге думаю, на кой черт я согласился оплатить еще и гарантию дополнительную. Ведь на бумаге, приложенной к аппарату, записали мой номер телефона. А потом догоняю, что это может мне и пригодиться. Точнее не мне.

Заехав во двор, опускаю стекло и выглядываю наверх. В окнах свет не горит. Неужели ушла куда-то?

— Ну нет. Так мы не договаривались, — бурчу. Но все же не могу усидеть на месте и решаюсь убедиться. Выхожу из машины, держа покупку под мышкой, и поднимаюсь по ступенькам на нужный этаж. Стою у двери и думаю, что, если ее и правда сейчас нет дома? Смылась и отсюда, испугавшись, что я вернусь. Этим же можно и объяснить, почему она не позвонила Косте. Может, подумала, что зря назвала мне номер квартиры, и по-быстрому съехала. Девочка ведь не глупая.

Прислушиваюсь — тишина за дверью.

— Ну что ж, не попробуешь — не узнаешь, — шепчу себе под нос и жму на звонок. Через несколько секунд слышу топот маленьких ножек за дверью и сразу прикрываю глазок коробкой с мультиваркой. И жду.

— Кто там?

Осторожничает. Умница.

— Я ничего не заказывала, — снова говорит она.

А я опять жму на звонок.

И девочка открывает дверь. Видит меня и пытается обратно закрыть дверь. Но я успеваю вставить ногу в проем.

— Ну привет, непослушная моя девочка.

— Стойте, нет. Нет!

— Да!

Тяну на себя дверь и вхожу. Настя пятится назад, не сводя с меня испуганных глаз.

— Я вас не приглашала. Это уже не ваша квартира. Не смейте вот так вламываться.

— Милая моя, я просто пришел поздравить тебя с новосельем. Вот смотри, — протягиваю ей коробку, — подарок тебе даже принес. Держи.

— Мне от вас ничего не нужно! Лучше оставьте меня в покое.

Снимаю туфли, прохожу в крохотную квартирку и осматриваюсь. Только сегодня въехала, а уже все обставила, будто давно здесь живет. Хозяюшка.

— А у тебя здесь уютно. Даже очень. Все так просто, но со вкусом. Твоим.

— Эм… Вы правда так считаете? — спрашивает она, забившись уже чуть ли не в угол комнаты, не понимая, иронизирую я или говорю искренне.

— Настя, — опускаю на девочку тяжелый взгляд и делаю шаг к ней, — не заставляй меня спрашивать и скажи сама то, зачем я пришел.

— Я не… Что вы…

Еще несколько шагов к ней, и она начинает тараторить, будто отбиваясь от меня потоком слов:

— У меня были другие планы. А вы свалились как снег на голову. Не могла я. Мне нужно было переодеться, а вещи я все оставила у… В общем, за ними нужно было сходить. А для этого… А потом здесь. Много дел. Совсем не до этого. Ни до чего. И вообще. А что это я перед вами оправдываюсь? Какая вам разница почему? Нет, и все.

— Ты должна слушаться меня, — говорю негромко почти ей в губы, поднимая пальцем ее лицо, и ласково заправляю выбившуюся из хвостика прядь волос ей за ушко.

— Марат… Я не собираюсь делать этого. Ни сейчас, ни потом. Это уже слишком. Мы договаривались, что я буду делать, что вы говорите, между нами. Хоть мне все это и не нравится. Но Костя — это уже совсем другое дело.

— Ты слишком много думаешь, вместо того чтобы действовать. — Притягиваю девочку к себе за талию, прижимая так близко, что ощущаю ее упругие груди без лифчика через ее блузку и всю свою одежду. Трусь колючей щетиной о ее нежную щечку и шепчу на ушко: — И заставляешь действовать меня. А я ведь тебя предупреждал, что будет, если ты меня ослушаешься. Если не выполнишь простого указания. Что я сказал?

— Что не остановитесь… — дрожащим голосом тихо говорит девочка.

— Умница. И сделаю я это с большим удовольствием. И ты будешь просить меня не останавливаться, — шепчу я и скольжу губами по ее шейке, спускаюсь к ключице и оставляю на ней влажный поцелуй, ощущая, как кожа девочки покрылась мурашками. Снова. И эта ее реакция будоражит, возбуждает. Просто сводит с ума. Как бы она ни отрицала словами и действиями, я вижу и чувствую, что она хочет оказаться в крепких руках настоящего мужчины, а не мальчика, который сам не знает, чего хочет ни от нее, ни от этой жизни.

А я точно знаю. Теперь точно знаю, что мне нужно.

— Вам не обязательно этого делать…

Отстраняюсь и заглядываю в ее зеленые глазки.

— Но ты ведь сама этого хочешь.

— Не хочу! Это… Это просто от холода, — лжет девочка, точно зная, что я заметил, как ее пробрал озноб от моего шепота, пробежавшего по ее коже. — Так бывает. Это ничего не значит.

— И даже это? — спрашиваю с улыбкой. Поднимаюсь ладонями по ее талии и нажимаю большими пальцами на ее набухшие соски через ткань. Чувствую такие упругие, твердые бугорки, которые будто тянутся ко мне и безмолвно просят приласкать их. — Я же вижу, что ты возбуждена. Ты хочешь продолжения.