— Отстаньте. Что вы как маньяк какой-то. Не возбуждают меня грязные приставания, — бурчит девочка, накрывает мои руки своими и сжимает, пытаясь показать, что хочет их убрать. Но сил в это действие никаких не вкладывает.

— А в машине ты говорила иначе.

— Не говорила я ничего такого!

— Языком тела говорила. Как и сейчас.

— Плевать, что вы себе думаете и говорите. Я не такая. Вы ошибаетесь… — шепчет она, закрыв глазки.

— Есть только один способ это выяснить, — говорю, и Настя тут же отступает от меня, разворачивается и пытается убежать, понимая, что я имею в виду, но я ловлю ее и обнимаю сзади так, что она наверняка ощущает попой мое желание, рвущееся из брюк. Крепко прижимаю девочку к себе одной рукой, зарываясь губами в ее рыжие волосы. Пробираюсь к тонкой шейке и нежно, но жадно и с придыханием целую.

И снова ощущаю под губами мурашки.

— Моя маленькая девочка… — шепчу и скольжу пальцами по ее животику вниз, под одежду. По гладко выбритому лобку. И еще ниже. И чувствую ее влагу.

— Вы не можете. Это неправильно… — кряхтит малышка и вертит попой, чтобы высвободиться, но только еще больше распаляет меня тем, что трется об мой член через брюки.

— Но ты сама даешь мне позволение на это.

— Нет!

— Вот прямое тому доказательство. Попробуй. — Не позволяя девочке улизнуть, вынимаю из нее пальцы и кладу ей в ротик. — Ты хочешь меня, и это все, что мне нужно знать.

Толкаю девочку на спинку кресла животом, прижимая одной рукой, и второй стягиваю с нее одежду и начинаю ласкать ее между ножками. Развожу пальцами горячие, блестящие от влаги складочки и нежными, но быстрыми круговыми движениями выбиваю из девочки легкие постанывания.

— Да, моя хорошая.

Лишь через несколько секунд ощущаю, что Настя перестает сопротивляться и больше не пытается вырваться из-под моей руки, даже слегка подмахивает попой навстречу пальцам. И мне эта ее реакция совсем срывает крышу, отключает мозг и заставляет полностью отдаться желанию. А желаю я только одного — сделать ей так хорошо и приятно, чтобы она не могла ни о чем другом больше думать.

Отпускаю ее волосы, не прекращая ласкать ее бусинку пальцами, и наблюдаю, как девочка извивается и сжимает в маленьких кулачках покрывало на спинке кресла. О да!

Наклоняюсь и осыпаю ее поясницу и ягодицы поцелуями и слышу одобрительные вздохи. И просто схожу с ума. Это самый сладкий момент, который только можно было представить. О котором я столько грезил.

Опускаюсь сзади нее на коленки, не прекращая целовать попу и плавно смещаясь к внутренней стороне бедер, которые девочка покорно разводит в стороны, ощущая, что я губами все ближе к самому ее дорогому сокровищу.

Она вздрагивает и напрягается от моего горячего дыхания, направленного к ней в промежность. И только я касаюсь языком ее нежности, заменяя пальцы, девочка громко выкрикивает мое имя и хватает меня ручкой за затылок. Сильно притягивает к себе, навстречу быстрым ритмичным движениям моего языка.

Хочется сказать ей, какая она приятная и нежная, какая вкусная, до какого безумия доводит меня ее возбуждение, ее влага, которую я ощущаю губами. Но я просто не в силах оторваться от нее и на секунду. Лишь сжимаю в руках ее округлую попку, в этой позе напоминающую сердце, развожу ягодицы в стороны и проникаю языком еще глубже, теперь лаская не только клитор, но и всю ее нежность изнутри.

Не могу удержаться и тянусь рукой к своим брюкам, которые уже на грани разорваться от возбуждения. Расстегиваю их и достаю каменно-твердый член. Все быстрее и быстрее лаская девочку языком, одновременно надрачиваю себе, чувствуя, что это долго продлиться не может, но и закончиться вот так — тоже нет.

И только я об этом дума, как Настя начинает стонать все громче, сильнее. Ее дело пускается в дрожь, а ножки непроизвольно сжимаются. Чёрт, ее первый оргазм. От моих действий. Со мной.

— Безумие, — выдыхаю ей в писю и поднимаюсь, пристраиваю между складочками головку. Погружаю ее медленно, позволяя дырочке слегка привыкнуть к моему размеру. Настя замирает, едва перестав дрожать. Только упирается ладошками мне в ноги, сжимает кожу ноготками и… И ждет. Жаждет.

Беру ее обеими руками за талию и перевожу вес на руки. И толкаю таз вперед. Чувствую сопротивление внутри. И жар. Даю плавный, но сильный напор и прорываюсь внутрь. Одним сильным движением вхожу на всю длину члена. Наклоняюсь и целую девочку в плечи. Слегка выскальзываю из нее и снова вхожу до конца. И снова. Снова и снова, рыча и закатывая от наслаждения глаза. Под вскрики и стоны своей нежной девочки, которая теперь стала по-настоящему и полностью моей.

Ей больно. Я знаю, что ей больно, оттого как сильно она впивается ногтями мне в кожу. Но еще ей хорошо от каждого моего проникновения в нее. И это безумие быстро находит выход. Самый сладкий финал из всех возможных.

Не знаю, каким чудом я успеваю вынуть член в самый последний момент, но успеваю и начинаю обильно кончать девочке на попу и спину, выкрикивая ее имя с каждым выстрелом спермы, совершенно забыв обо всем на свете.

И только закончив, обессиленно падаю рядом с задыхающейся от второго оргазма девочкой на кресло и закрываю глаза, также пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Настя

За безумным потоком новых чувств, эмоций и ощущений — как ни странно, но никаких мыслей совсем нет, все испарились, выветрились куда-то — я совсем не замечаю, как мужчина поднимается и уходит в ванную комнату. Не знаю, как долго он там находится и что делает, но за это время успеваю вытереться и натянуть обратно все, что лежало в ногах на полу, и сесть в то самое кресло, которое еще не успело остыть после наших тел.

Когда он выходит, у меня нет ни стыда или сожалений, ни разочарования или злости. Хотя весь этот набор непременно должен меня сейчас терзать, рвать на части и мучить. И это очень странно. И удивительно, но мне так хорошо и спокойно, что нет и малейшего желания что-то говорить, не то чтоб делать. Просто сижу, забравшись на кресло с ногами и обхватив колени.

Поднимаю на Марата уставший взгляд. И хоть в помещении полумрак, я вижу его освеженным и довольным. Он подходит ко мне, наклоняется, заправляет волосы мне за ухо и поднимает пальцем за подбородок лицо, чтобы я взглянула на него. Несколько секунд смотрит мне в глаза, бегая от одного к другому, оставляет на губах долгий поцелуй, выпрямляется и молча уходит. Да, просто поправляет ворот пиджака, обувается и выходит из квартиры. Оставляя меня сидеть в полнейшем непонимании, что все это означает.

Старинные настенные часы — один из многих других элементов не совсем нашего времени в этой квартире — звонко отбивают десять вечера. Может, потому мои мысли спутаны, что уже поздно, а день был не из легких. Столько всего произошло. Или этот совсем неожиданный оргазм — даже два! — от мужчины, которого я за время с его первого появления в своей жизни и до последнего момента начала ненавидеть, сама не осознавая насколько? Хотя и сама согласилась на его условия. Нет, ну выбора-то он мне никакого и не предоставил. Пришлось, иначе… Даже не знаю, хуже ли в действительности было бы. Или все и сейчас не так плохо. Блин, как же я запуталась. Не могу сказать, что все то, что произошло только что, было чистым злом, ведь мне на самом деле понравилось. Причем настолько, что нет подходящих слов для описания. Но то, что это было сделано против моей воли…

— Предательская реакция организма… на этого мужчину. Да что со мной не так? Он будто лучше меня знает все, чего я хочу. Даже когда я раз за разом отказываюсь, что я не хочу и мне это не нужно, он находит способ доказать мне обратное.

Сил снова идти в душ совершенно не остается. Поднимаюсь ради нескольких шагов к кровати — в этой квартирке все слишком близко — и останавливаюсь взглядом на коробке с…

— Мультиварка? В смысле?

Разрываю пленку и заглядываю в коробку. И правда, самая обыкновенная мультиварка, а не какой-нибудь сюрприз в обманчивой упаковке. Стою, ошарашенная осознанием, что мужчина подарил мне именно это, а не что угодно другое. Именно домашнюю, кухонную технику. Новую. Внутри даже гарантийный талон и какая-то то ли визитка, то ли еще что-то. Разглядываю, поворачивая ее к свету, пробивающемуся из кухни, и замечаю знакомые фамилию и инициалы.