Лихорадочно жму кнопку первого этажа. И двери лифта наконец закрываются. Прямо перед носом у этого мужика и озлобленным лицом Кости, выбежавшего за мной.

Дрожащими пальцами подбираю платье и туфли. И одеваюсь, пока лифт спускается. Путаю туфли и не сразу надеваю на нужную ногу. Не могу попасть в молнию за спиной и психую. В итоге снова снимаю его, застегиваю на руках и надеваю платье через голову.

— Уроды! Все вы уроды! Конченые уроды! — воплю в дверь, которая в следующий момент распахивается и выпускает меня из этой коробки. И пулей мчусь на улицу.

Яркий свет разгоревшегося дня и дезориентирует. Бегу почти что вслепую. Просто бегу. Не знаю куда. По тротуару. И реву как дура, ненавидя себя за то, что вообще пришла сюда. Что даже попыталась поговорить с этим козлом по-нормальному, по-человечески.

— Сволочь ты последняя, вот кто ты! — кричу, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. — И один, и второй. Все! Вам только одно и надо! Никто не смотрит в душу! Озабоченные, мерзкие уроды!

Только накричавшись, выговорившись, немного успокаиваюсь и наконец вытираю слезы. Несколько часов, не знаю точно, просто брожу по городу. Даже голода не чувствую, хотя и почти целый день пролетел. Но состояние с каждой минутой становится все лучше. Хочется поговорить. Наконец-то чувствую, что мне плевать, что будет дальше, и я готова просто поделиться с единственной подругой, единственным человеком в этом мире, кому на меня не наплевать. Кто не хочет от меня только тела.

Достаю телефон и набираю один из немногих номеров из телефонной книги:

— Аня, Ань!

— Привет. У тебя что-то срочное? — спрашивает она с паузами, будто отвлекаясь куда-то.

— У меня… Я тут. Ты зам занята?

— Есть немного…

— Может, у тебя найдется немножко времени на меня? У меня тут тако-ое! Я подойду?

— Насть.

— Мне надо с тобой…

— Настя! — повышает она голос, чтоб докричаться ко мне. — Я не могу сейчас, понимаешь? Мне надо идти.

— Ладно, извини. А когда…

Но закончить вопрос я даже не успеваю, и подруга просто кладет трубку. Ну вообще супер! Нет, я понимаю, что у каждого свои дела и заботы, но могла бы хоть как-нибудь повежливее ответить, что ли. Никому до меня нет дела. И хоть головой я понимаю, что это нормально, что никто никому на самом деле не нужен; все думают только о себе, но все равно это, ввиду всех событий, да и накипело… так злит, раздражает. Может, и права Анька, что решила со мной урезать общение. Мне почему-то кажется, что она не совсем правду сказала, что занята, а просто не хочет больше моих проблем. А я не такая уж и хорошая подруга. Только о себе и говорила с ней постоянно. О себе и своей жизни. Хоть бы раз поинтересовалась, как у нее дела.

А оно и к лучшему! О чем я хотела ей рассказать? Поплакаться, что все мужики — козлы? Она ведь предупреждала меня, чтоб я такого не затевала даже. После она вообще послала бы меня куда подальше. А так хоть не услышала еще и от нее ничего плохого. Ну, кроме холода. А холод…

Так, значит, мне и надо! Не достойна я нормального отношения к себе. Ничего так просто не бывает. И все, что происходит и еще произойдет, я заслужила.

— Так нечего тогда и оттягивать неизбежное! — произношу вслух и достаю из барсетки телефон вместе с той бумажкой и номером, которую нашла в коробке с мультиваркой. Все не случайно в этом мире. Неслучайно и она там оказалась, как и совсем не по воле случая я сегодня неосознанно забрала со стола ее вместе с ключами.

Набираю номер, снова дрожащими от какого-то нарастающего адреналина и злобы пальцами и жму на вызов.

После четвертого гудка уже думаю сбрасывать, но слышу легкий писк и знакомый жесткий голос:

— Слушаю.

— Все, делайте со мной что хотите, но с меня хватит! Я пришла… Ну, не это… Я помириться хотела, закончить все на хорошей ноте. Просто поговорить и расставить все точки… А он… Он хотел…

— Настюш.

— Да какая разница. Я убежала! Все, мне по барабану, хоть тюрьма, хоть что вы там думали мне устроить. Я не собираюсь плясать под вашу дудку!

Закончив и пытаясь отдышаться после того, как выпалила все это буквально на одном дыхании, слышу в трубке тяжелый вздох, а за ним и вопрос после долгой паузы:

— Настена, ты для этого мне звонишь?

— А что, не надо было? Не поэтому вы мне свой номер оставили? Вы ж сами хотели, чтоб я сделала, ну, чего не сделала.

— Просто, неожиданно.

— Да ладно? И вообще! — Снова набираю побольше воздуха в легкие и, не дав мужчине заговорить, хотя слышу, что он собирался как раз, выдаю: — Если драка неизбежна, бить нужно первым, говорили как-то. А мне надоело, что вы без предупреждения приходите и берете то, что вам нужно, все вы, не спросив даже, что я об этом думаю.

— Где ты? — настолько спокойно и ровно спрашивает мужчина, что я аж теряюсь.

Я думала, он что-нибудь острое бросит мне в ответ, пригрозит как-то. А он просто интересуется, где я.

— Что?

— Где ты сейчас? Я приеду.

— Не поняла, зачем? — непонимающе моргаю на отражение в мокром после проехавшей машины со щетками асфальте. Что ему нужно? Опять трахнуть и добить меня? Посмотреть мне в глаза и насладиться моим состоянием полнейшего унижения, никчемности? Позлорадствовать над тем, как я ненавижу теперь себя и всех вокруг и следом упрекнуть, что во всем случившемся виновата я сама, вместе со своей глупостью и неумением сдерживать эмоции, со своей вспыльчивостью и…

— Ты же говоришь, что тебе не нравится, когда я являюсь без предупреждения. Вот, предупреждаю.

— Какой послушный. Почти что заботливый! Ага, как же. Дождешься от вас. Спасибо, кстати, за мультиварку. Она очень красиво летела из окна! — вру на на разгоревшемся не на шутку костре эмоций.

— Настя…

— Что Настя? Всю жизнь Настя! А вы не думали, что мне вообще не нравится, что вы являетесь? Что врываетесь в мою жизнь так, будто она ваша? Не думали, что… Ай, пофиг. Вы ж один чёрт приедете и сделаете то, что и всегда. Правильно? Знаете ведь, где я живу. Мне никуда от вас не деться, как вы все кричите мне, стуча себе в грудь. Мужчины! Я права? Права? Знаю! Так какая разница и смысл… На Лермонтова я. Возле «Рубина».

— Будь там. Жди десять минут, — снова слишком спокойно и ровно говорит мужчина, дождавшись, когда я наконец закончу свою глупую и бессмысленную тираду. Вот как он видит весь этот мой монолог.

К чёрту!

— Ничего я не буду ждать, — бросаю в трубку и отключаю звонок.

Марат

Так и знал, что она увидит ту бумажку с моим номером. Но чего точно не ожидал, так это что она позвонит мне. Сама.

Бросаю все дела и бегу к машине. Завожу мотор и с диким визгом резины и дымом выезжаю с парковки. Домчал бы до этого «Рубина» минуты за три, если бы не оживленный трафик. Такое время, что все куда-то едут. Или откуда-то. С работы, видимо.

— Давай шевелись! — рычу на водителя застрявшего на дороге старенького «Фольца» после того, как уже давно загорелся зеленый на светофоре. Но он все равно тупит и даже глохнет, застопорив весь поток позади себя. Приходится объезжать его, выскакивая на встречную полосу. Но толку, ведь впереди точно такая же толчея.

— Твою мать!

Бью в руль и съезжаю на обочину. Выруливаю во дворы и проскакиваю между домами. Еще пара таких срезов, и я уже вижу кислотные огни неоновой вывести того самого то ли клуба, то ли… черт его знает. Подъезжаю и осматриваюсь вокруг. Девчонки нигде нет.

Неужели ушла? Не дождалась?

Так, ладно. Куда же ты пошла? Забрела к черту на куличики. Что ты здесь забыла вообще?

— Куда? Куда? Куда же? — Нервничаю и кусаю кулак. Решаю проехаться дальше, вдоль домов частного сектора.

На улице уже темнеет, включаю ближний свет, который примерно в сотне метров впереди выхватывает миниатюрную фигурку в красном разлетающемся платье. Шатающуюся по всему тротуару. Огненно-рыжие волосы не позволяют ошибиться.