Тая

— Правда. Все хорошо.

— Не верю я тебе, — Адам буравит меня взглядом с хмурым выражением на лице. — Я вижу, ведь что-то не так.

У нас с братом близкие отношения.

После аварии, изменившей его жизнь, мы с Адамом стали проводить много времени вместе. Я ездила с ним на реабилитацию, постоянно поддерживала, делала все, чтобы он не скатился в депрессию.

Болезнь стерла легкость. Адам больше не весельчак, не эпицентр любой тусовки. Он молодой мужчина, у которого вся жизнь была впереди.

Роковая ошибка — и планы перечеркнуты красной линией.

Нам сказали, есть шанс на восстановление, поэтому Адам активно работает над собой. Делает что предписывают врачи и даже больше, не унывает, не опускает рук, но… увы, не все подвластно человеку.

Мы сидим с ним на террасе. Я не застала маму, она уехала до моего приезда, и я решила подождать ее и поболтать со старшим братом.

— Адам, у меня все хорошо, правда. Не идеально, да. Но покажи мне человека, у которого все идеально.

— Он не обижает тебя? — не знаю почему, но Адаму сложно адекватно относиться к моему мужу, он даже имя его произносит сквозь зубы.

— Батыр добр ко мне. Поначалу было… сложно, — подбираю слова. — Потом мы поговорили, и все изменилось.

— Но что-то не так? — все-таки подводит к этому.

— Есть один момент… Скажи, ты что-нибудь слышал о жене Батыра?

Адам даже теряется от моего вопроса.

— О жене? Она ведь умерла! — восклицает громче чем нужно и тут же осаживает себя.

— Умерла, да, но я нигде не могу найти информации об этом. Даже имени ее не знаю. А муж… сам понимаешь, я не могу пойти к нему с вопросами о первой жене.

Адам потирает подбородок, искоса поглядывая на меня.

— Зачем ты вообще туда полезла? Ну умерла и умерла. Пусть покоится с миром. Покойница тебе не соперница.

— Сложно сказать, Адам. Кое-что беспокоит меня.

— Понимаю. Когда скрывают правду, значит…

— Есть что-то, о чем не стоит говорить.

— Думаешь, он Синяя Борода?

— Аллах! Адам, ты что себе надумал?! Конечно же, Батыр не Синяя Борода. Просто хочу узнать хотя бы, от чего она умерла. В чем причина?

— Я совсем не помню ее, — отвечает Адам после раздумий.

— Ты видел ее?

Адам старше меня, он должен помнить то время, когда Батыр был женат.

— Понимаешь, в чем дело, — задумчиво трет бороду, — тогда Батыр не особо участвовал в делах своего отца, не очень активно светился в нашем кругу. Но я помню, его отец упомянул о том, что сын счастлив в браке, что невестка замечательная.

— А о ребенке что-то говорил?

— О каком ребенке? — Адам округляет глаза.

— Я фото нашла…

— Нет, о ребенке ничего. Помню только, как сказали, что жена Умарова-младшего умерла. Что, как — непонятно.

Замолкаем. Я буравлю Адама взглядом.

— Сможешь узнать?

— Тая! — рявкает на меня.

— Адам! Пойми же меня!

— Да понимаю я, — вздыхает. — Ладно, попробую что-нибудь узнать, но ничего не обещаю.

— И про ребенка попробуй. Вдруг на Батыра записан ребенок? — сглатываю. — Или был записан.

— Хорошо, Тай. Я попробую узнать. Но сама понимаешь — часто у людей вроде Умарова защита личной жизни похлеще банковской защиты.

— Понимаю и не требую ничего. Даже если ничего серьезного узнать не получится, все равно спасибо.

Адам слабо улыбается. Жизнь, в которой он прикован к инвалидной коляске, открыла брату новые горизонты. Он связался с какими-то ребятами и промышляет хакерством. Никто не знает — ни мать, ни отец. Если мне кто-то может помочь, то это только Адам.

— Как Вита? Слышно что-нибудь? — спрашиваю брата.

— Звонила мне, — отмахивается Адам. — Что с ней будет, Тай? Все прекрасно у нее. Уехала в Грецию, отдыхает там. Мужика нашла какого-то. Развлекается. Срать она хотела на то, в какое положение нашу семью поставила.

— Не злись на нее, — улыбаясь мягко. — Знаешь, я даже в какой-то степени рада.

— Тая, ты, как никто, заслуживаешь счастья. Если я и дальше буду видеть этот свет в твоих глазах, то я смогу наконец выдохнуть и перестать переживать за тебя.

— Я уже счастлива, Адам. Так что перестать цепляться к Батыру.

— Это сложно, — говорит честно. — Ведь он мог отказаться от изначальных средневековых договоренностей, и отец бы отдал тебя за того, кого ты полюбишь.

— Хорошо, что не отказался, — произношу тихо и улыбаюсь брату.

Батыр

Таисия задерживается, уже отчиталась мне по телефону. И хотя я не просил ее об этом, радует, что она поступает именно так.

Не то чтобы я не доверял ей. И ежу понятно — девочка домашняя, воспитана правильно, в хорошей семье, где привили все нужные качества.

— Господин, подавать ужин? — в гостиную заходит Татьяна.

— Нет, я дождусь Таисию, и мы поужинаем вместе. На сегодня ты свободна, мы справимся сами.

Домработница кивает, но не уходит, переминается с ноги на ногу.

— Что-то не так?

— Батыр Рашидович, наверное, ничего такого, но я не могу не сказать.

Та-а-ак, блять. Это еще что за новости?

— Госпожа… Таисия Маратовна сегодня интересовалась закрытой комнатой. Я сказала ей спросить у вас.

— Хорошо, — злюсь, и это слышно по голосу. — Свободна.

Женщина кивает и уходит, а я медитирую на камин.

Внутри у меня борьба света и тьмы.

Ну спросила она — и что? Было бы странно, если бы не спросила. Это ее дом, теперь она тут хозяйка, конечно, хочет знать, что находится в каждой комнате. Это нормальное человеческое желание. Вообще удивительно, что вопрос у нее возник только сейчас.

Темная же сторона в гневе. Куда она лезет? Это не ее! Это наше. Наше с Гулей. Таисия не имеет права спрашивать и лезть туда, где ей не место.

Не сдержавшись, что часто бывает, когда я вспоминаю прошлое, подхожу к бару и наливаю себе вискарь. Раньше, когда отец был жив, я не бухал особо. Даже когда Гуля ушла от меня, не бухал. А потом, видимо, перестал вывозить — выпивал периодически, но так, чтобы отец не видел. Он бы меня осудил.

Но сейчас больше некому осуждать, так что я пью.

А потом поднимаюсь в спальню, где мы живем с Таей, лезу на антресоли гардероба, нахожу шкатулку. Внутри лежит ключ, который я забираю, и иду открывать дверь единственной закрытой на замок комнаты.

Пылища тут слоями.

Сколько я сюда не заходил? Пару лет так точно. Даже при включенном свете интерьер выглядит мрачно. Но по-другому и быть не может.

Порог комнаты не переступаю, просто смотрю из коридора.

Надолго меня не хватает, потому что в горле больно спирает. Выключаю свет, закрываю дверь на ключ, уношу его на место.

Не боюсь, что Тая найдет его. Коробка закрыта моими вещами, и она не станет тут лазить. По крайней мере, я надеюсь на это.

Спускаюсь на первый этаж. Как раз в этот момент открывается входная дверь и входит Тая.

— Привет, — улыбается искренне, тянется ко мне.

Пока еще неловко, но с каждым разом неловкость смазывается, притираемся, в общем.

— Как прошел твой день? — спрашиваю у нее.

Подсознательно жду, что начнет расспрашивать, но Тая рассказывает о том, как ездила к родителям, передает приветы от семьи.

— Пойдем ужинать, — тяну ее за руку.

Ладошка у нее маленькая и теплая. В какой-то степени это даже успокаивает меня. Ни к чему злиться. Не сделала моя молодая жена ничего плохого. А интерес ее вполне себе объясним.

Решаю взять все в свои руки. Достаю блюдо с мясом из духовки, раскладываю по тарелкам, расставляю их.

— Спасибо, — Тая светится от счастья. — А твой день как прошел?

— Работал, — пожимаю плечами и неожиданно вываливаю ей: — Налаживал связи с новым партнером. Он нездешний, что мне как раз на руку, расширю бизнес.

— Откуда твой партнер?

Рассказываю как на духу, язык расплетается, хотя это непохоже на меня. Но Тая мгновенно подхватывает разговор, задает правильные вопросы, даже выводы делает какие-то. Умная девочка. Гордость берет за жену.